Чужой город

      Тошнотворный запах животного дерьма смыкался вокруг Джерома кольцом, будто его окружили эти же самые цирковые звери, готовые в любой момент, напрячь лапы и оттолкнуться от земли. Хищно облизывались и дожидались нужного момента, чтобы жадно наброситься на мальчика и разорвать его на кровавые ошмётки. Забрать кости, как заслуженные трофеи, и ещё долго обгладывать их.       Ненавидел Джером подобную «работу»?       Всей душой. Хотя, Джером не был уверен в том, осталась ли она у него.       Ненавидел Джером цирковых животных?       Ответ прежний. Последние крохи сострадания испарились, подобно сверкающим каплям росы. Трещины становились всё глубже и глубже, отчего иногда в груди у Джерома всё нестерпимо жгло и болело.       Джером сморщил нос и неторопливо выпрямил спину, сдерживая подступающее кряхтенье. Рыжие волосы растрепались и взмокли, а кожа покрылась потом, вызывая у Джерома новые потоки брезгливости. Пальцы сжимали черенок лопаты, показывая во всей красе бордовые пятна. Точно он совсем недавно бился с очередным любовником, которого притащила пьяная вдрызг мать.       Что же — определённая доля правды была, ведь Джером попросту не мог отказаться от ядовитого сарказма и колких шуток. Ему надоело молчать. Тем более, в «семье» существовал главный любимчик, никогда не разочаровывающий мать. И почему все велись на невинную внешность этого ублюдка — Джером не раз задавался подобным вопросом, пока ненависть отбирала всякий шанс на снисхождение.       «Сукин сын его не заслужил, — оборвал мысль Джером, точно наступила амнезия. — Забавно… — Он обхватил рукоять лопаты покрепче и сделал её опорой, так как ноги практически не держали от долгой и изнурительной работы. — Я ведь точно такой же. Сын поганой суки». — Мальчик не раз замечал иронию. Второе отродье матери могло показаться самым настоящим ангелом.       Правда, не стоило забывать об одной неизменной истине — тёмная сторона существовала у всех. Рано или поздно человек откроет её. Неизбежное явление.       Джером прижал мокрый висок к древку и провёл ладонью по грязному лицу. Наверняка ещё и несло от него таким смрадом, будто искупался в помоях.       Джером соединил губы в тонкую полоску и поспешно тряхнул головой, дабы избавиться от появившейся сонливости. Особо не помогло, ведь глаза продолжали слипаться.       Джером никогда не показывал слабость. Не имел привычки жаловаться и распускать сопли, однако признание вырвалось без его ведома, будто кто-то насильно вытолкал откровение из глотки мальчика.       — Я устал…       Всего лишь ничтожная секунда обнажения иной стороны, а на языке Джерома появилась омерзительная горечь, словно он съел что-то невероятное кислое, и жидкость прожигала горло.       Осознание пришло к Джерому не сразу. По крупицам, однако в момент понимания он моментально выпрямился и скривился, из-за чего запачканное лицо сделалось довольно устрашающим.       Нельзя произносить вслух! Особенно, когда находишься в столь поганом месте.       Для посетителей их цирк — манеж несбыточного счастья, ко всему прочему, ещё и приправленный искусственным весельем.       Для артистов — беспощадный ад. И плата за пребывание в нём — потеря всего человеческого облика. В итоге каждый из них забывал про гуманность, начиная искать несбывшиеся мечты на дне бутылки. Убийства — не редкость. Джером видел много раз, как работники цирка не могли договориться и устраивали поножовщину из-за простых мелочей. Обычно один из них оказывался с распоротым горлом, пока другой гадко улыбался и рассматривал упавшее тело. Бывало, из драки никто не выходил победителем, так как оба убивали друг друга.       Обычная и ничем не примечательная цирковая жизнь передвигающегося шапито.       Перетерпеть — со временем очерствеешь и станешь равнодушен к людским бедам. Обретёшь защиту. Хотя бы какая-то польза от шапито.       Джером потёр ноющую поясницу и грубо оттолкнул от себя лопату, вложив в движение излишне много агрессии. Лучше бы ей сломал череп матери и наблюдал за тем, как мозги вытекали вместе с кровью.       — Наконец-то я могу отдохнуть. — Неуверенность промелькнула в речи Джерома. Он спрятал её за кашлем, попутно осмотревшись и исступлённо потерев тыльной стороной ладони щеку. Бесполезно — нужна вода, чтобы смыть с себя грязь. — Проклятие! — ругнулся он на повышенных тонах, не особо беспокоясь о чужих ушах. Тут каждый использовал грубые слова, никого не стесняясь. — Куда мне теперь идти? — Ребёнок тряхнул рукой, а после поправил порванные штаны. Нормальной одежды ему никогда не доставалось. Она принадлежала другому ублюдку, чей один только вид вызывал желание взять что-нибудь острое и пролить кровавую реку по всему цирку.       «Хватит думать о нём! — Джером смежил веки и схватился за волосы, будто специально старался причинить себе как можно больше боли. — Шарлотта… — Имя появилось как по щелчку пальцев. Мальчик не задумывался над ним. — Шарлотта. — Он по привычке надменно фыркнул и пнул камень, словно тот был в чём-то виноват. Да только вот, странная теплота накрыла плечи Валески, и сердце пропустило удар. Мандраж вынуждал пальцы дёргаться. — Птенчик».— Не получалось называть по-иному. Но с другой стороны — ему нравилась кличка. Зачем избавляться от неё, верно?       Джером вздрогнул, как от громкого и неожиданного хлопка. Поднял голову и устремил опустевший взор на вечернее небо. Обычно, Джером не видел в нём ничего красивого. Одно из природных явлений. Чему восхищаться?       Однако сейчас Джером уловил нечто… Чудесное.       Солнечный диск опустился, окрасив небо в сочный оранжевый цвет. Или более приближённый к персиковому оттенку, отчего слоистые облака стали такого же цвета. Будто проблеск светлой надежды, сумевшей пробиться через густую тьму.       Игра больного воображения Джерома, подвергающегося ежедневными побоями от незнакомых мужиков и вечными оскорблениями от родной матери?       Иногда Джерому чудилось, что Шарлотта — видение. Мираж, который он неосознанно придумал, в попытке избежать боли и найти безопасное пристанище. Долгожданный покой и сладкую тишину. Обрести хотя бы кроху мира для мечущейся души, запертой в прогнившей металлической клетке. Старался ведь не привязываться к людям, считая преданность и прочее — полной чушью.       — Я сошёл с ума, — проронил Джером в небо без каких-либо эмоций, словно вёл беседу с высшими силами. Не удержал горького смешка и опустил голову, потирая левое запястье о правое. Боль в руках не утихала, однако мальчик упорно игнорировал её. — Я сошёл с ума, — повторил он настойчивее.       Из-за размышлений Джером не сразу заметил одного из работников цирка. Пелена спала после того, как по всей местности прозвучал пьяный окрик, а следом — поспешные шаги.       — Эй, мелкий! — хрюкнул тучный и достаточно упитанный мужчина. — Отлыниваешь от работы, да? — И без всяких промедлений крепкая ладонь шлёпнулась о спину мальчика, отчего тот едва не повалился на колени. Чудом ребёнок удержался на ослабевших ногах.       Воздух вылетел из лёгких Джерома, будто его не по спине хлопнули, а накинули толстую верёвку на шею и затянули. Мальчик для подстраховки замахал руками, став похожим на взбешённую птицу, которая намеревалась наброситься на незваного гостя и выклевать ему маленькие глазки.       Джером высокомерно фыркнул и поправил одежду, проклиная мужчину всеми возможными словами и способами. С местными работниками невозможно найти общий язык. О друзьях тем более не стоило заикаться, так как каждый из них жил в отдельных мирках.       «Кто!..» — Грязные ногти Джерома впились в ладони, точно он собирался прямо сейчас содрать кожу и оставить сплошное мясо.       — Ты оглох, что ли, пацан? — раздражённо буркнул собеседник, когда не получил ответа на столь простой вопрос. Ничего удивительного — сдержанностью они не могли похвастаться.       Джером совершил глубокий вдох и как можно неторопливее развернулся к нахалу, будто специально провоцировал. В определённом смысле мальчика забавляло дикое поведение других работников цирка, поскольку те становились неотличимы от местных животных.       «Айзек…» — Джером знал всех. Запоминал, исходя не из привязанности или личной симпатии. Так нужно, чтобы обезопаситься и выявить чужие слабости. Если тебе о них известно — станешь дёргать за ниточки в любой момент, подобно искусному кукловоду. Полезно знать о чувствительных местах, дабы позже использовать против них и вонзить лезвие вплоть до того, чтобы оно прошило человека насквозь.       Поэтому Джерому было известно — у Айзека есть дочь. Однако виделся Айзек с ней не так часто. По выступлениям, поскольку мать всячески отгораживала малютку от пагубного влияния непутёвого отца. Мудрая женщина, сделавшая правильный выбор.       Джером замечал тоскливые взгляды Айзека, когда дочь посещала выступления отца. Аж тошно было смотреть на него, из-за чего мальчик старался не обращать внимание.       Джером скрестил руки под грудью и распрямил плечи, словно с помощью этого мог изменить рост и стать выше нагло ухмыляющегося Айзека. Собеседник слегка покачивался на месте и рассеянно осматривался. Странно, почему у него в руке не находилась бутылка.       — Я выполнил свою часть работы, Айзек, — скупо изрёк Джером и «невзначай» указал на брошенную лопату. Где-то в глубине души его грела надежда на благополучный исход. Сегодняшний день отнял слишком много сил, и вступать в новую драку не особо хотелось.       Собеседника не волновали капризы какого-то там ребёнка. Неразумного, глупого и жестокого.       Айзек даже не посмотрел на лопату. Тупо смотрел на серьёзного Джерома и широко ухмылялся, будто голодная акула.       — Или ты врёшь. Любишь ведь пускать пыль в глаза, — издал злорадный смешок Айзек и скопировал позу Джерома. Джером на его выпад закатил глаза, показывая всю незаинтересованность в беседе. — Как там твоя мама, Джером? Она вчера была о-о-очень хороша. — Мужчина сделал специальный акцент на предпоследнем слове и прикоснулся к паховой области, точно мальчик не обладал мозгами и не был в состоянии понять смысл высказывания.       Джером для работников цирка — тупая и бесполезная животина. Любили втаптывать его в грязь. Особенно, обожали напоминать о том, какое именно место занимал мальчик среди всех остальных. Он — сын шлюхи и безотцовщина, недостойный любви. Урод и чумной.       Джером со всей силы сцепил зубы, отчего казалось, они в любой момент раскрошатся.       Разумом Джером понимал — не стоило обижаться или таить злобу, ведь он на самом деле не знал отца. Мать о нём никогда не говорила. Единственный, кто был добр к нему — Пол Сисеро. Сисеро занимался гаданием и прочей брехней, но Джерома настораживала доброта старика. Возможно, дело в возрасте Сисеро. Подолгу мальчик не задумывался, чтобы понапрасну не забивать голову посторонними мыслями.       Эмоции требовали выхода. Подталкивали к неразумному решению и разгоняли кровь в теле мальчишки, будто вместо неё в организме текла вода, а он сам приобрёл функции перегретого чайника. Голова отключилась, и язык перестал слушаться, позволяя произнести очередную колкость.       — Как там твоя дочь, Айзек? — И пока Айзек озадаченно хлопал глазами, Джером специально понизил голос и протяжно зашипел, вложив тонну губительного яда и необузданной ярости. — Я на прошлом выступлении её трахнул, пока твоя милая жёнушка отвлекалась. — Он мечтательно прикрыл глаза и театрально вздохнул, изображая наслаждение от несуществующей встречи с дочерью Айзека. Конечно, он бы так не посмел сделать, но вот по шумному и частому пыхтению мужчины стало понятно — потерянный отец не оценил шутку. — Знаешь, она тоже была очень даже неплоха. Я бы хотел повт…       Джером не успел закончить.       Клыки прикусили язык, из-за чего Джером ощутил тошнотворный металлический вкус.       Ослепительная вспышка пронеслась перед глазами, словно Джером не выходил на улицу несколько лет и впервые увидел солнце.       В ушах нестерпимо зашумело.       Очаг боли сконцентрировался в носу, точно его тянули клещами в попытке оторвать.       Ноги Джерома подкосились, и он упал на землю, в то время как из носа активно текла кровь и капала на трясущиеся руки. Валеска спрятал сломанный нос в ладони и замедлил дыхание. Каждый вдох с выдохом причиняли такие ужасающие ощущения, из-за чего мальчик был вынужден дышать через раз и помаленьку, при этом слизывая стекающую кровь и морщась.       Ожидаемая реакция. Джером задел Айзека за живое, однако не собирался приносить извинения и ползать у него в коленях, как бродячая псина.       — Ты забыл, где находится твоё место, щенок, — выплюнул Айзек прямо перед Джеромом, чуть не запачкав слюною обувь мальчика. — Откроешь поганую пасть и тявкнешь на мою дочь ещё раз — лично кастрирую тебя. — Джером вполне мог бы посмеяться над бурной реакцией Айзека, но то, с каким бешенством была произнесена угроза, заставило замолкнуть и пропустить её мимо ушей. — Отдыхай дальше, Джером. — Не упустил возможность поглумиться над мычащим ребёнком Айзек, и пошёл к фургону, иногда оборачиваясь и плюясь.       Когда силуэт Айзека пропал, Джером разомкнул челюсти и озлобленно выговорил:       — Чтоб ты сдох, Айзек. Глядишь, и родне станет жить легче. — Джером упёр локти и колени в землю. Сначала закрыл глаза и опустил голову настолько низко, насколько мог, точно готовился упасть в обморок. Подождал и не спеша встал на ноги, вытирая кровь тыльной стороной ладони. Черты лица ожесточились, и в голубых глазах заплясали опасные огоньки, готовые стать неконтролируемым пожаром, и сжечь весь шапито, оставив пепел. — Урод… — Валеска стряхнул с руки капельки крови. Те, в свою очередь, попали на колючие травинки.       Джером не имел никакого желания бродить по вонючему шапито. Нужно найти убежище. Безопасное место — и как можно скорее. Но существовало ли такое место, где Валеска хотя бы на время имел возможность скинуть с себя тяжёлые оковы и забыть о реальном мире. О всех проблемах и мерзких людях, которые изо дня в день портили ему жизнь и затягивали на самое дно.       «Есть ли оно?..» — Джером прикрыл веки и вдохнул. Валеска поморщился от промелькнувшей боли и осторожно коснулся сломанного носа большим пальцем. Айзек вложил в удар всю неприязнь. Валеска постоял на месте несколько долгих минут, подобно одной из тех змей, которых мать гипнотизировала. Идея пришла в голову, как своеобразный щелчок, похожий на спусковой крючок заряженного пистолета. — Есть…»       То самое озеро, где его никто не доставал и не играл на нервах. И… Где он впервые встретил Шарлотту. Чёрное бедствие, но при этом столь яркое, светлое и тёплое, как любимый напиток в дождливую и мрачную погоду. Сначала Валеска относился к ней подозрительно. Силился выбросить девчонку из головы и никогда больше не вспоминать о ней, но проиграл в борьбе. И ведь, помнил слова птенчика. Её обещание, что запутывало сильнее и в то же время давало нужную ему веру. Неужели он нашёл того, кто не станет смотреть на него свысока?       «Я буду ждать тебя, птенчик. — Джером приложил рукав к носу. Сделал шаг и пошатнулся. В глазах стремительно потемнело, и тряска дала о себе знать. — Прилети. — Валеска восстановил дыхание. Возобновил шаг, сильно уменьшив скорость. — Пожалуйста…» — Как же хорошо, что он не говорил это вслух. Особенно, в прошлую их встречу. Иначе сгорел бы от стыда.       

***

      Путь к озеру занял не так много времени, но для Джерома показалось целой вечностью. Нет бы — включить мозги и не нарываться на неприятности лишний раз. Жалко, язык во время приступов агрессии не контролировал, понимая последствия под конец конфликта. Вечная проблема и главный недостаток. Единственное утешение — Валеска никогда не сожалел по поводу сказанного, даже если банально двигаться не выходило.       Джером измученно застонал при виде озера и в буквальном смысле плюхнулся сначала коленями на землю, а после завалился на спину, сопроводив это действие более громким и мучительным стоном. Итак, после побоев любовников раны долго заживали, а тут ещё и нос сломан.       Веки Джерома дрогнули, в то время как сонливость становилась всё ощутимее и ощутимее. Валеска тряхнул головой, будто вокруг него летали насекомые, однако глаза всё равно закрылись и мышцы расслабились. Чуть-чуть — он бы заснул прямо здесь.       Прикосновение, преисполненное нежности вперемешку с заботой. Должно быть, примерно так касались любящие матери своих чад.       Поглаживание по грязным и мокрым волосам, словно неожиданному гостю не претило мараться о такое отребье, как он.       Ресницы Джерома дрогнули, будто на них налипла паутина. Ладонь на автомате потянулась к незваному гостю и резко схватила. Опомниться помогло смущённое оханье.       Не особо торопясь, Джером обхватил девичью ладошку и лениво протянул:       — Пте-е-енчик? — Точно нос Джерома не был разбит, и из него не текла кровь. Настолько расслабленно себя вёл, пусть речь казалась менее чёткой и внятной в силу полученной травмы.       Джером ощутил возникшую дрожь, исходящую от Шарлотты. Валеске пришлось ослабить хватку и не держать её столь упорно, хоть укол разочарования достиг сердца и уголок губ нервно дёрнулся.       — Джером? — тут же отозвалась Шарлотта и обеспокоенно затараторила: — Что случилось? Ты ранен? — Без задних мыслей засыпала его вопросами, наподобие старшей сестры. — Давай, я помогу тебе. — Ну конечно — разве она могла промолчать и не предложить помощь?       Джером с огромной неохотой открыл глаза и приподнял подбородок, поддавшись внезапному порыву рассмотреть птенчика детальнее. Не признается, а успел соскучиться по её милой мордашке и выразительным карим глазам. Правда, что-то странное не давало ему покоя, стоило Валеске заметить проблеск апатии на глубине девичьих зрачков. Да и сама она выглядела намного тревожнее, чем обычно. Словно случилось какое-то плохое событие, напрямую связанное с ней.       Перехватив его пристальный взгляд, Шарлотта вздрогнула всем телом и криво улыбнулась. Она поспешила прервать зрительный контакт, вызвав новое подозрение у Джерома.       — Та-а-ак… — В планы Шарлотты не входило передразнивать Джерома. Само получилось. — Я могу помочь тебе? Хотя бы кровь уберу и ватками поделюсь. — Она скованно пожала плечами и провела пальцами по распущенным волосам. Пропустила тот момент, когда мальчик проследил за её движениями и задержал внимание на волосах, точно увидел нечто диковинное или необычное.       Джером помнил — в прошлый раз она приходила с высоким хвостом. Конечно, такая причёска ей шла, однако сейчас Шарлотта выглядела совсем по-другому.       Джером потянулся к Шарлотте и прикоснулся к чёрным прядкам кончиками пальцев. Подхватил их и слегка приподнял, после чего принялся играться с ними, как шабутной котёнок.       Шарлотта обошлась шутливым фырканьем и закатыванием глаз. На самом деле она была не против. Джером хотя бы отвлечётся.       Джером высунул кончик языка и произнёс, будто Шарлотта стала глухонемой и не слышала его.       — У тебя очень красивые и приятные волосы, птенчик… — Джером редко когда говорил комплименты. Хотя, если не скрывать правду за всей мишурой — он попросту не умел, поскольку в их цирке люди высказывали друг другу диаметрально противоположные слова. И вроде ничего плохого или ужасного не случилось, однако Валеска не услышал прелестного голоска Шарлотты. Полная тишина, словно он и правда находился здесь один, а подруга растворилась в дымке. — Птенчик?.. — Он поднял голову. — Мне не нравится твоё молчание, — высказался мальчик жёстче, чем предполагал изначально.       Шарлотта неопределённо пожала плечами и постаралась сглотнуть тугой комок как можно незаметней.       С Джеромом подобный фокус не прошёл. Валеска подмечал любой штрих, точно видел Шарлотту насквозь.       — Птенчик? — Джером отпустил красивые волосы Шарлотты и невольно напрягся. Он подался вперёд и опасно прищурил глаза, отчего ей на миг показалось, что зрачки друга расширились и полностью поглотили радужки. — Что ты от меня скрываешь? — От вопроса Валески кровь отхлынула от девичьего лица, и нижняя губа дрогнула, будто она готова была заплакать.       «Мне это не нравится…» — Джером ещё сократил дистанцию, наплевав на личное пространство.       — Тебя кто-то обидел, птенчик? — Джером перевёл пристальный взор с побледневшего лица на ладонь Шарлотты, в которой она старательно комкала чистую ватку.       Шарлотта покачала головой, наподобие послушной марионетки и быстро-быстро залепетала:       — Н-Н-Нет, Джером, — заикнулась Шарлотта и прикусила внутреннюю сторону щеки, дабы не сболтнуть ничего лишнего. Жалко, осознала ошибку не сразу, ведь тогда был бы хотя бы мизерный шанс провести Джерома. — Всё хорошо…       Джером склонил голову набок и тяжело вздохнул. Лгать Шарлотта не умела. Либо, он знал её слишком хорошо, пусть встреч было не так много.       — Из тебя выходит крайне паршивый лгун, птенчик. — Джером не стремился унизить Шарлотту или поставить в неудобное положение. Озвучил факт и ничего больше. — Кто тебя обидел? — переспросил Валеска, особо не беспокоясь о сильно сократившемся расстоянии между ними. — Говори. — У него не получилось бы объяснить возникшее желание выявить личность обидчика. С рациональной точки зрения уж точно.       Поняв, что отступать некуда, Шарлотта прикрыла веки и обессилено выдохнула. Джером не отстанет, пока не получит то, что хочет.       Шарлотта немного покомкала ватку и, не открывая глаз, положила дрогнувшую ладонь на холодный лоб Джерома. Чуть надавила, тем самым вынудив Валеску запрокинуть голову. Простые правила оказания первой помощи знала.       — Птенчик? — активно запыхтел Джером. Совсем на другое он рассчитывал. — Ты так и не ответила на вопрос, — укоризненно добавил Валеска, как суровый родитель.       Шарлотта раскрыла веки и сухо произнесла, вызвав у Джерома мурашки вдоль позвоночника. Точно провели острыми ногтями по стеклу.       — Не дёргайся, Джером. — Шарлотта осторожно вытерла кровь с лица Джерома. Зажала двумя пальцами грязную ватку, а второй рукой потянулась к рюкзаку и нащупала ещё одну. Хорошо, что решила подстраховаться. — А что по поводу твоего вопроса. — Она замолчала также резко, как и недавно. Туман поддёрнул взгляд. Сначала — глубокая задумчивость, а после — безразличие ко всему, что её окружало. Будто нажали на кнопку и выключили эмоции. — Учительница унизила меня перед всем классом… — закончила девочка сухо.       Шарлотта не видела лучшего варианта, чтобы хоть как-то спрятать настоящие эмоции и не сорваться на крик. Учительница не виновата, что она не обладала мозгом или хотя бы маленькими зачатками к мышлению, верно? Дело в ней, а не в подходе и компетенции преподавателя.       Шарлотта затолкала ватку в ноздрю Джерома механическим движением, пока пальцы непроизвольно гладили его лоб. Она пришла расслабиться в компании Джерома.       И всё бы ничего, но в разуме Шарлотты вспыхнули воспоминания, полные невыносимого унижения. Кислое послевкусие легло на язык, заставив скривиться, в то время как Джером вслушивался в каждое слово и терпеливо ждал.       Джером никогда не боялся использовать людей, как личный ресурс. Полезное и хорошее умение. Для работника цирка вдвойне полезно, ведь каждый — актёр.       Джером мягко обхватил худое запястье Шарлотты и опустил голову. Глаза смотрели на Шарлотту в упор, и с губ сорвался угрожающий рык, будто Валеска превратился в дикого зверя.       — Сука самоутверждалась за счет тебя. Показывала превосходство, из-за чего ты и чувствовала себя «неправильной», хотя твоя учительница на самом деле — полное дерьмо, — как на духу выпалил Джером и неприязненно ухмыльнулся, отчего черты лица окаменели. Со стороны наверняка выглядела жутковато. — Наплюй на неё, птенчик.       Бледные щёки Шарлотты вспыхнули, словно они сидели рядом с пылающим костром. Стеклянный взгляд мгновенно растаял, и глаза широко раскрылись, выуживая из Джерома задорный смешок. Забавная и милая реакция, которую он готов лицезреть вечно.       — Джером! — возмущённо пискнула Шарлотта и демонстративно надула щёки, смотря на ухмыляющегося Джерома исподлобья. — Нельзя так говорить о людях! Это… — поубавила пыл девочка. Никогда не любила, когда собеседник во время разговора сохранял долгий зрительный контакт. — Грубо.       Джером неоднозначно хмыкнул на возражение Шарлотты и спросил:       — Значит, ей говорить про тебя всякие гадости и унижать при всех — можно? — Джером силился не выказывать пренебрежения или чего-то похожего. Ей сейчас поддержка нужна. — М, птенчик? — Валеска, вопреки установившимся ценностям, был максимально бережен. Он тянулся к ней, несмотря на отвращение к сентиментальности.       Вопрос поставил Шарлотту в тупик. Ей понадобилось время, чтобы обмозговать и произнести:       — Конечно, нет! — Шарлотта замолкла и тут же бегло заозиралась по сторонам, будто ожидала подвоха. — Наверное… — тише и скромнее. Она не привыкла кричать. — Прости, Джером. — Девочка не вырывала запястье. Ей приятны касания друга, так почему бы и не продлить момент?       Джером мысленно выдохнул, ощутив облегчение от отсутствия сопротивления. Птенчик не упархивал, несмотря на эмоциональный всплеск и внутренний страх.       — Запомни, птенчик, — Джером сделал театральную паузу, дабы привлечь внимание. Необходимо, чтобы Шарлотта прислушалась и извлекла хотя бы какой-то урок. — Миру плевать на тебя и твои проблемы. — И чтобы не показаться чрезмерно грубым, Валеска в знак извинения погладил запястье Шарлотты. — Когда тебя бьют по одной щеке, не смей подставлять другую. Продолжай бороться и идти до конца.       — А… — Заметно стушевавшись, Шарлотта повела правым плечом, словно сбрасывала паутину. — Если у меня не получится?..       В другой ситуации Джером бы не удержался от саркастичного комментария, но сумел спрятать негативные эмоции за маской. Ничего не поделать, раз ему попался ранимый и хрупкий птенчик.       — Ты недооцениваешь себя, птенчик. — Джером щёлкнул Шарлотту по носу свободной рукой, заставив ту высунуть язык и свести глаза вместе. — И вообще — забудем об этой стерве, — беспечно произнёс Валеска и без всяких предисловий потянул подругу к себе, отчего она ойкнула и положила голову ему на колени. Никаких криминальных действий в данном поступке нет, верно?       Шарлотта заёрзала и пробурчала, показывая поддельное недовольство. На деле продолжила находить более удобное положение, поскольку коленки друга были довольно худыми.       Шарлотта выдернула одну из травинок и отбросила еë куда-то в сторону, собираясь с мыслями.       — Ты никуда не уйдёшь, Джером?.. — проснуться в одиночестве — малоприятная перспектива. Мало ли, кто тут ещё мог ходить. Холодок пробежал по всему телу девочки, а руки обхватили его колени покрепче, будто она держалась за единственную спасительную ниточку.       Джером не отреагировал на хватку Шарлотты. Вместо этого — он положил ладонь ей на спину. Одежда у неё не открытая, а то совсем бы замёрзла. В штанах и футболке явно теплее. Кроссовки ей тоже стоило бы сменить на более подходящую обувь.       — Куда я денусь? — С лёгким сарказмом спросил Джером и запрокинул голову. Лучше посидеть в таком положении ещё немного, чтобы набраться сил. — Не брошу ведь своего птенчика…       Шарлотта не стала пререкаться или спорить. В каком-то смысле, она привыкла к кличке.       Шарлотта прикрыла веки и зевнула. Но успела сказать перед тем, как сон завладел ей.       — Спасибо, Джером…       

***

      Лёгкие Шарлотты горели от неравномерных и частых вздохов с выдохами. Боль прострелила резко поднимающуюся и опускающуюся грудь, словно вдали сидел снайпер и пустил пулю прямо ей в сердце. Жалкий скулёж крепчал, становясь громче и пронзительнее, точно её руку поместили в специальный механизм и неспешно ломали кости, стремясь причинить как можно больше боли и страданий. Слёзы текли по щекам, иногда попадая в приоткрытый рот. Ладони вжимались в камни, и лоб практически стукнулся о них. Нос беспрестанно хлюпал, как от простуды.       — Пр-р-рости меня… — Шарлотта остановилась, дабы заикание ослабло. Она потёрла кончик носа, сделав его краснее. — Джером. — Младшая Гордон сжала кулаки и шумно втянула воздух расширившимися ноздрями.       «Что я натворила!..» — Шарлотта собиралась свернуться в клубочек и остаться на улице до завтра, подобно никому ненужной сироте. Безразличие стёрло редкие яркие краски, превратив окружающий мир в немое и серое кино. Либо, всё дело в потемневших облаках, нависших над особняком в виде недоброго знака.       Кап.       Первая капля упала на голову Шарлотты.       Кап.       Вторая капля затерялась в волосах.       Кап.       Кап.       Шарлотта вздрогнула, когда вместо холодных капель ей на плечи легло что-то тяжёлое. Точно она обрела защиту против мерзкого дождя, пусть обычно он не вызывал отрицательных эмоций.       «Что за?..» — Шарлотта потянулась к плечам и нащупала какую-то ткань. Она нахмурилась и чихнула.       — Оставьте себе, мисс Гордон. Я пообещал вашему брату, что вы будете в целости и безопасности.       Шарлотта без труда поняла, кто именно её спас.       — Мистер Пенниуорт… — Шарлотта тряхнула волосами, будто избавлялась от надоедливой мысли. — Альфред. Простите, я не услышала вас. — Она практически не глядела на Альфреда. Лениво вытерла ладони об одежду, иногда хлюпая носом и заламывая пальцы. — Со мной всё в порядке. Не волнуйтесь.       

***

      Конечно, у Альфреда сразу появились опасения по поводу Шарлотты, когда он вернулся к мальчику и тот рассказал о её внезапном уходе. Психология — не совсем его сфера, однако долгие годы службы и войны научили дворецкого кое-чему. Не зря чаще всего, именно военным трудно вернуться к привычной жизни и забыть обо всех тех ужасах, в которых им приходилось участвовать для защиты близких и дорогих сердцу людей.       — Альфред, — окликнул дворецкого взбудораженный Брюс.       Альфред подхватил зонт и повернулся к Брюсу.       — Да, мастер Брюс? — Альфред расстегнул пуговицы пиджака и накинул его на локоть. С учётом того, как была одета Шарлотта, заболеет за минуту. Вряд ли мистер Гордон поблагодарит, ведь Пенниуорт дал обещание. Его всегда нужно исполнять, иначе совесть потом с потрохами сожрёт. — Вам плохо? — На подсознательном уровне проявил беспокойство дворецкий.       Брюс яро покачал головой, отчего Альфреду показалось — ещё несколько движений и она сорвётся с плеч мальчика.       — Я виноват, Альфред? — просипел Брюс, невзирая на попытку выглядеть увереннее. — Мне, правда, жаль, что так произошло…       Альфред тяжело вздохнул и ободряюще улыбнулся. Мастеру Брюсу итак трудно. Незачем тревожить его.       — Уверен — мисс Гордон не обижается, мастер Брюс. — Альфред проверил целостность зонтика. Он тщательно следил за особняком и всеми вещами в нём. — Я приведу её. Подождите в особняке. А то случайно попадёте под дождь и простудитесь. — В поучительной манере изрёк дворецкий. О здоровье Брюса тоже нельзя забывать.       Брюс открыл рот для возражений, но в итоге закрыл его и положительно кивнул.       Брюс неохотно поплёлся обратно в гостиную, остановившись в дверном проёме и обернувшись. Если недавно он ещё был в состоянии запихнуть в себя кусочек еды и прожевать, то теперь желание полностью исчезло.       

***

      Свежий воздух прикасался к оголённым участкам кожи, подобно любовнице, рисующей на теле Альфреда замысловатые прохладные узоры. Солнечные лучи бесследно пропали, будто чего-то испугались.       Альфред поёжился и посмотрел на пасмурное небо с тучами. Не зря прихватил зонт. Интуиция ещё никогда не подводила его.       Альфред сошёл с порога и осмотрелся. Благо, искать её не пришлось, так как Шарлотта практически лежала в паре метров от особняка. Тоже везение, ведь в противном случае пришлось бы искать дольше.       Кап.       Альфред смахнул сверкающую точку, упавшую на кончик носа.       Альфред мгновенно раскрыл зонтик и направился к скрючившейся Шарлотте, увеличивая скорость.       Сократив дистанцию, Альфред без промедлений накинул на дрожащие плечи Шарлотты пиджак и тщательно поправил его, словно встревоженный отец.       — Мисс Гордон? — Альфред не отпускал плечо замершей Шарлотты, словно боялся внезапного побега. — Нам нужно вернуться в особняк. Всё же, вы не очень… — Дворецкий посмотрел на её штаны с объёмной футболкой. В домашних условиях — эта одежда вполне удобна, но от дождя не спасёт. — Хорошо одеты. — Пенниуорт покрепче обхватил стержень зонтика, пока сжимал плечо младшей Гордон второй рукой. Не нужно строить тысячу догадок — она морально истощена.       — Со мной всё в порядке. Не волнуйтесь… — промямлила Шарлотта, став похожей на привидение.       «Ясно. Добровольно помощь не примет». — С учётом её родословной, Альфред не показал удивления или чего-то похожего. Мистер Гордон тоже не особо любил полагаться на других или признаваться в собственной слабости.       Правда, Шарлотта не учла одного — Альфед не отступится, даже если она начнёт противиться.       Альфред деликатным, но при этом твёрдым движением помог подняться шмыгающей Шарлотте и на всякий случай подхватил еë, дабы она точно не упала.       — Идёмте, мисс Гордон. — Альфред переместил ладонь ей на спину и легонько подтолкнул. Грубую силу не применял, поскольку видел её состояние. Да и куда им торопиться — они ведь оба под зонтом. — Я так понимаю — вы толком не поели? — Дворецкий косо глянул на Шарлотту, словно укорял её за столь безалаберное отношение.       Шарлотта пожала плечами, выражая то ли отрицание, то ли вопрос.       Альфред мысленно вздохнул. Требовать ответа от мисс Гордон Альфред не станет. Её выбор, но следить за ней нужно. И за Брюсом, конечно. Заодно исполнит последнюю волю отца Брюса и убедится, что мальчик вырастет хорошим человеком.       Почувствовав дрожь, Альфред успокаивающе произнёс:       — Сейчас вы согреетесь, мисс Гордон. — Альфред поправил пиджак на плечах Шарлотты, закутав в него гостью посильнее. Он закрыл зонтик и открыл входные двери. — Мастер Брюс переживал за вас. Думает — случайно вас чем-то обидел. — Дворецкий убрал зонтик в специальную подставку и поправил одежду, дав девушке кратковременную передышку. — Или, мальчик вас всё же задел? Иногда мастер Брюс бывает… — Пенниуорт кинул быстрый взгляд в сторону гостиной. Всегда нужно задумываться о последствиях. О словах в том числе, ведь именно они — самое страшное оружие, которое доступно всем людям.       

***

      Шарлотта толком и не поняла, каким способом успела добраться до особняка. Её разум всё ещё находился в плену далёких воспоминаний, из-за чего тело жило отдельной жизнью. Оно не слушало хозяйку, вынуждая ноги заплетаться. Повезло — рядом Альфред находился. Ей нужна была эта поддержка, пусть младшая Гордон вслух не призналась. Ничего не поделать — сестра с братом отличались невыносимым упрямством. Тут либо смириться с недостатками, либо не общаться.       Шарлотта почесала кончик носа и чихнула, вовремя прикрыв рот. Успела расслышать последнее предложение Альфреда, окончательно придя в себя и избавившись от приставучего морока.       Шарлотта повернулась и пылко выговорила, стремясь убедить Альфреда в правдивости сказанного. Несправедливо обвинять Брюса в том, чего он не совершал, и портить ему настроение.       — Брюс ни в чём не виноват, мистер Пенниуорт! — Шарлотта вспомнила о просьбе Альфреда под конец речи, но исправляться не стала. — На самом деле — он хороший и добрый мальчик. Так что, проблема во мне. Я слишком бурно отреагировала. Простите. — Младшая Гордон сняла пиджак и протянула его дворецкому. Ткань практически не намокла, и грязи не было. Не стыдно перед Альфредом, ведь подвести его доверие не хотелось. — Спасибо, Альфред.       Альфред взял пиджак и накинул на себя. Опустил рукава и проверил запонки, точно никогда их до этого и не замечал.       — Брюс будет рад услышать это, мисс Гордон. — Лицо Альфреда чуть разгладилось, и на глубине зрачков заплясали знакомые озорные искры. От одного их вида умиротворение окутало сердце Шарлотты плотным коконом, и появилась искренняя улыбка, выражающая безмерную благодарность. — Я пока приберусь. Думаю, тут успело накопиться много работы. — Неважно, что он проводил уборку каждый день. Брюса интересовало расследование по поводу убийства родителей, а Шарлотта — гость.       Шарлотта постучала одним пальцем о другой и со всей имеющейся деликатностью спросила:       — Нужна помощь? — Какая-то часть воспротивилась подобному решению, однако она насильно заткнула противный голос. Да, великим поваром её нельзя было назвать, но самые простые блюда умела делать. В прошлом доме особо порядок не соблюдала, поскольку там и без неё всё держалось на одной вере. У Джима и Барбрары прикладывала максимум усилий для сохранения порядка, хоть внутреннее испытывала непомерную злость.       Хочешь жить — умей подстраиваться под условия.       Шарлотта бы с удовольствием вернулась в прошлый дом, да только Джим добровольно не отпустит. Скорее всего, после стольких лет стремится сблизиться с сестрой.       Почему бы и не попробовать восстановить сожженный мост, верно? Зачем таить обиду и добровольно травить организм, ведь никто не вечен. Сколько бы ссор не произошло, Шарлотта всегда готова защитить брата. Плевать на клевету и иные слухи. Джим никогда бы не посмел убить или подставить невиновного.       «Мой брат — не такой». — Эхом прозвучала мысль в сознании Шарлотты, подобно любимой и заученной мелодии.       Шарлотта потёрла плечи, словно силилась вернуть прежнее тепло, которого ей так недоставало. В детстве была тактильной, а вот дальше строила баррикады и отстранялась от мира.       

***

      Альфред оценил порыв Шарлотты.       — Я справлюсь, мисс Гордон. — Спокойным и в то же время бескомпромиссным тоном заявил Альфред. Считал — нельзя нагружать гостя домашней работой и прочим. Дурной тон. — Отдыхайте. — Пенниуорт похлопал огорчённую Шарлотту по плечу и пошёл наверх, пока младшая Гордон неловко переминалась с ноги на ногу и украдкой поглядывала в его сторону.       Наступившая тишина больно ударила по виску Шарлотты, отчего та раздражённо цыкнула языком и потёрла гудящий висок.       Шарлотта набрала воздух и со свистом выдохнула.       — Надеюсь, я не обидела Брюса… — Мурашки пробежали по коже Шарлотты, как тысячи маленьких муравьёв. Волосы встали дыбом, и холодные искривлённые руки дотянулись до сердца, образуя плотную ледяную корку. Общество Брюса ей нравилось, будто мальчик — её родной младший…       «Брат», — всплыло столь знакомое, но при этом болезненное слово. Ей нужно за многое извиниться перед Джимом.       — Как ты там, Джим? — проговорила Шарлотта одними губами, точно посылала Джиму сообщение. — С тобой ведь всё в порядке, да?       Лучше бы Джим выбрал другую работу, хоть в прошлом был военным.       Ей ничего не оставалось, кроме одного — верить в брата и лелеять надежду на лучшее, даже если она пуста и ничего не значит.       

***

      Ни один мускул на лице Джима не дрогнул, когда к ним нагрянули Монтойя с Алленом, точно он предвидел их визит. Гордон воспринял их речи спокойно и без лишних эмоций, в то время как Барбара нервно хрустела пальцами и шмыгала носом. Уговоры невесты не убедили его. Наоборот — укрепили веру в верности поступка.       Побегом нельзя решить проблемы. Необходимы действия и немалая храбрость, чтобы пройти путь от начала и до конца.       Что по-настоящему заботило Джима — безопасность насмерть перепуганной невесты и упрямой сестры. К тому же — Монтойя и Аллен успели поболтать с Шарлоттой, из-за чего личная неприязнь к ним обоим значительно возросла.       — Я пойду с вами при двух условиях, — чётко и твёрдо изрёк Джим, тем самым намекнув — он не отступится от принципов.       Лицо Монтойи покрылось крупными красными пятнами и брови дёрнулись.       Алан остановил вспыльчивую напарницу и отрицательно покачал головой, словно говорил: «не нужно, Монти».       Монтойя недовольно фыркнула и мельком посмотрела на изрядно побледневшую Барбару. Незначительное с виду действие, пробудившие давние воспоминания и смахнувшие с них пыль. Случись всё по-другому, продолжили бы любить друг друга? Или она бы всё равно ушла к другому, и их бурный роман стал позорным пятном в жизни каждой?       Барбара будто специально не смотрела на Монтойю. Разглядывала что угодно, однако на неё не смотрела, из-за чего жгучая обида опалила внутренности Монтойи. Пришлось спрятать ладони в карманах пальто, чтобы Барбара не заметила сжатые кулаки и проступившие капельки крови.       — Какие условия? — взял инициативу Алан и выступил вперёд, на что Джим проделал то же самое, точно искаженное зеркальное отражение. Или, как личное предположение — Гордон совершил это намеренно, закрыв Барбару собою.       Проявлять агрессию или любую другую негативную эмоцию — глупо. Алан с первой встречи понял — Джим будет защищать близких людей до последнего вздоха, если потребуется. А с учётом того, какой острой была реакция младшей Гордон…       Алан выбрал мирный путь.       — Вы не станете впутывать в это Барбару и Шарлотту. — Джим смотрел прямо в глаза Алана, будто стремился поставить собеседника в неудобное положение. — Они не виноваты. — Гордон прервал зрительный контакт, так как услышал ехидный смешок Монтойи. — В чём дело, Монтойя?       Монтойя лениво пожала плечами, словно вопрос был адресован кому-то другому и сказала:       — Сестра тоже тебя защищала. — Монтойя проигнорировала вопрос, повисший в воздухе. Разглядывала Барбару, действуя на нервы Джима. — Заявила — ты слишком чист и добр для Готэма. — Она повернула голову к Гордону и вопрошающе склонила голову набок.       Мышцы Джима напряглись, и на секунду в груди стало тяжело, точно на неё кинули валун. Гордон ненадолго зажмурился. Родная женская ладонь привела в чувство.       Джим накрыл ладонь Барбары и слегка сжал, отчего Монтойя украдкой изобразила настоящую брезгливость.       — Вы согласны на эти условия? — Джим не позволил им начать разговор первыми. Везде нужно быть главным — так повелось со времён службы.       Монтойя и Алан многозначительно переглянулись, будто вели мысленный диалог.       Джим ощущал, как тонкие пальцы Барбары смыкались на его надплечье, подобно активированной охотничьей ловушке. Никогда бы не подумал, что в ней столько силы.       — Барбара… — обратился к невесте Джим, как к малому ребёнку и плавно разжал её пальцы. Вовремя, поскольку Алан прервал идиллию.       Алан взял заранее прихваченные наручники и ответил, стоило Барбаре вцепиться в запястье любимого.       — Даём слово, Джим. — Алан перекинул наручники в левую руку, из-за чего по всей комнате прозвучал металлический звук. — А ты исполнишь обещание? — Провокационно, зато действенно.       Сохраняя молчание, Джим еле заметно кивнул и позволил Алану застегнуть наручники.       Щёлк.       Металл холодил кожу, вызывая сплошной дискомфорт, а иногда и вовсе царапал кожу Джима. Ничего странного — тому, кто уважал закон и стремился сохранить хотя бы какой-то порядок в Готэме, было страшно попасть в столь непростую ситуацию.       Джим попытался подвигать руками и практически сразу оставил попытки. Пока нет смысла сопротивляться. Барбару никто не тронет, а Шарлотта гостит у Брюса. Сестру никто не посмеет обидеть. Она в безопасности, так ведь?       — Идём, Гордон. — Алан подтолкнул Джима и обратился к замершей Монтойе, выводя напарницу из прострации. — Монти.       Монтойя встрепенулась и на автомате поправила причёску. Наскоро изрекла, точно её поймали на чём-то постыдном.       — Я слышу, Алан. — Монтойя в последний раз взглянула на Барбару и вышла первой. Задержится — Джим всё поймёт. Гордон хоть невыносимый упрямец, но не идиот.       Джим слабо дёрнулся и сомкнул челюсти. Боялся пересечься с Барбарой взглядом и разглядеть в них упрёк, ведь обвинение против него достаточно серьёзное. Лучше перестраховаться, дабы потом было менее трудно проститься и встретиться с тем, что суждено.       «Главное — вы в безопасности». — Джим будет думать о них, и поддерживать в себе тягу к жизни. Другой мотивации и не надо.       

***

      Хлоп!       Звук закрывшейся двери прозвучал чрезмерно громко, отчего в ушах у Барбары заложило.       — Джим?.. — Не веря, Барбара облизнула пересохшие губы и поморгала. Надавила на глаза двумя пальцами, будто собиралась выдавить. — Джим! — прокричала девушка и зажала рот ладонью, подавив вырывающиеся всхлипы. Голова опустела и потяжелела, а коленки стукались друг о друга. — Джим!.. — Она постепенно опустила ладонь и резко вздохнула, едва не закашляв. Сжала виски и быстро-быстро зашагала из стороны в сторону, как заведённая игрушка. — Что мне делать?!..       С родителями Барбара практически не общалась. У них всегда были крайне натянутые отношения. Фактически, она осталась одна. В редких случаях приходила в гости к маме с папой, однако занималась картинами и выставками. Со стороны Джима тоже никого из близких не осталось.       Разве что…       В сознании всплыл знакомый силуэт, а после и лицо вредной чёрной бестии.       Конечно! Как она раньше не додумалась!       Барбара забегала по всей квартире, ища сумочку. Заняло от силы три — четыре минуты, но девушка успела поседеть за данный промежуток времени. Ещё искать телефон пришлось среди всего барахла, заставляя забыть о манерах и кидаться грубыми речами.       Нащупав телефон, Барбара радостно воскликнула и вытащила его из сумки. Пальцы забегали по экрану телефона, как живучие тараканы.       «Есть! — Барбара нашла нужный контакт, чуть не заплакав от счастья. Вот он — шанс и поддержка. По крайне мере, девушка искренне надеялась на второе. — Ответь, Шарлотта! — Барбара прижала телефон к уху и поднесла палец к губам. Неосознанно прихватила его зубами и сжала, поддавшись недавно появившейся привычке. — Давай же, Шарлотта! — Она перемещалась из одной комнаты в другую, посматривая то на панорамные окна, то на входную дверь, словно Джим должен был вернуться в любой момент. — Шарлотта!»       Барбара готова была завыть от отчаяния. Длинные гудки не прекращались.       Барбара принялась грызть другой ноготь и постукивать ногой.       «Шар!..»       Вызов сброшен.       Надежда разбилась на тысячи стеклянных осколков, подобно статуэтке из фарфора.