На крыше

Факт. Арс действительно поперся в круглосуточный супермаркет в трех кварталах от нового дома Антона. Телефон он забыл, посмотреть на карте ближайшие было нельзя, потому Арс направился в тот, о существовании которого знал. Факт второй. Мысли в голове Антона метались, точно в центрифуге, ему до чертиков хотелось или поговорить, или хотя бы продолжить, чтобы поговорить после, когда поставят жирную точку. Но Арс просил раза три, что ему стоит отложить этот разговор? Факт третий. Если Арс, казалось, реально думал только о своих долбаных сигаретах и даже иногда что-то говорил (вроде бы о погоде), то у Антона желание не спадало. Он. Хотел. Арса. В Новый год еще это осознал, успешно вел себя как трус — а теперь переклинило. Как это не будет, если уже почти было. Ближайшая лужа многозначительно дала понять, что «а вот так». Антон шел чуть позади Арса, чтобы не особо светить все еще вздыбленными джинсами, которые даже рубашка не особо скрывала. Да какое, к черту, скрывала, если минут пять назад Арс заметил неровно застегнутую пуговицу и абсолютно безмятежно исправил эту оплошность, а Антона снова таким возбуждением окатило, что дышать стало больно? Без шуток, Арс просто шел по дорожке под нависающими кронами деревьев, потом на секунду оглянулся и шагнул к Тоше, вынуждая остановиться. Они стояли словно в личном коконе, окутанные листвой, скрытые от чужих глаз, и Антону нестерпимо захотелось поцеловать Арса, а уж когда тот вдруг начал расстегивать его рубашку — не только поцеловать. Но Арс ловко увернулся от его руки, проворчал, что «даже второпях одеваться нужно аккуратно», и снова устремился за долгожданной пачкой сигарет! В общем, Антон настолько ушел в мысли о том, что Арс, кажется, в ответку решил над ним поиздеваться, что лужу заметил поздно: когда запнулся и удачно влетел в нее носом. В очередной раз при Арсе оказавшись по уши в грязи. Что сделал Арс? Поржал, помог подняться, вытер руки об него же («Не, ну ты и так грязный») и пошел за сигаретами!!! Потому что до магазина пять минут, а до дома — все двадцать. Что ж, значит, и он мог не сдерживаться. — Арс, я все равно хочу поговорить. Тот оглянулся, тоскливо вздохнул и спросил: — Ты уверен, что точно хочешь разговаривать в таком виде? — Если нет, по уши в грязи буду не только физически, но и морально. Антон ни капельки не солгал: он и так достаточно молчал, чтобы из-за этого проблемы затянулись почти на полгода. Сам не говорил, слушать не хотел, закрывал на все глаза, упивался обидой. Хватит! — Ладно, — согласился Арс, даже остановился ненадолго, — Только о чем говорить? Я вспылил, хреново себя повел, ударил тебя, принуждал, нес чушь. Мне стыдно. Вот и все, — За что стыдно? — За все. За что-то... За себя. — Арс вскинул голову и уставился в небо. — Я просто хочу вырезать этот эпизод из памяти и забыть, словно не было никогда, понимаешь? Я по жизни редко срываюсь, а с тобой постоянно, потому что... Арс замолчал. Сглотнул, спрятал лицо в ладонях. Антону он вновь напомнил того себя, который недавно сидел на лавке; который кричал, что все равно возиться с ним, если что случится, не Антону. Да вот только ему! Не оставит Антон его, не хочет, даже если сложится все не в их пользу. — Ай, неважно. — Важно. Антон не стал останавливать порыв — раз быть в грязи, так уж всем, — подошел к Арсу со спины, положил руки на плечи, уткнулся носом в макушку. Тот молчал, а потом признался. Слова больно вонзались в грудь. — Потому что с тобой я теряюсь, еще с прошлого лета боюсь сделать что-то не так, сказать не то, взглянуть как-то неправильно. Превышаю лимит собственного терпения, а потом взрываюсь. И хуже-то от этого только мне. — С поцелуя на крыше? Антон коснулся губами его виска. Арс вздрогнул, но чуть склонил голову, утыкаясь затылком ему в плечо. — С пролитого на тебя коктейля, Антон. — Очередная пауза и снова: — Я тысячу раз повторял тебе: если плохо, если какие проблемы, говори, потому что без слов я не всегда пойму, а сам молчал. Что бы я тебе сказал? — Голос дрогнул. — Тоша, я с самого первого дня нашей дружбы... — Что с первого дня? — шепнул Антон, когда молчание затянулось. — Да все. Ты же сам понимаешь. Вообще втянул тебя во все это. И извини, что сейчас так себя повел, заставлял тебя, пытался все сделать по-своему. Это от нервов, от страха... не знаю о чего еще, может, конечно, я внутри такая гнида. — Арс. Имя выдохнуть смог, а остальные слова застряли в горле. Они оба наворотили дел, чтобы считать себя хреновыми людьми, но в том-то и дело. Оба. — Я у подъезда тоже вспылил. И после этого ты же понимаешь, что не заставлял меня, правда? Вернее, заставлял, но... — Громко сказать не получалось. Улица была совершенно пуста: ни случайного прохожего, ни даже бродячего животного. Вселенная оставила их наедине, но Антон все равно последние слова прошептал безумно тихое: — Чтоб его, Арс, я хочу тебя. И хотел. Но нужно было пару минут собраться с мыслями, вот почему остановил в первый раз, а во второй... — Я перешел черту? Плечи Арса напряглись под его ладонями, Антон мысленно выругался и торопливо добавил: — Нет, ты сказал бред. Ты себя унизил. — Унизил, — покорно согласился Арс, таким тоном, словно и дальше был на это готов. — Ой, блять... Арс тихонько рассмеялся: — Ты ругаешься. — У меня хороший учитель! — все так же шепотом возмутился Антон. — Пообещай: никакого самоуничижения, нафиг прошлое, мы пытаемся начать все заново. — Дружбу? — спросили с усмешкой — Да нахрен дружбу! С минетом. Прозвучало громко. Чертовски. Но Арс вдруг расслабился в руках Антона, рассмеялся как то свободно, просто, и потерся щекой о его пальцы. И вокруг стало даже светлей, солнечней. — Ловлю на слове, но сигареты мне все равно нужны, грязевое чудовище. Секунда — и Арс вновь шагнул вперед, тщательно отряхнулся от приставшей пыли, выбрал нужный курс. Антон был уверен, что ему ситуация доставляет удовольствие. И то, как на грязного Антона пялилась враз проснувшаяся девчонка-кассирша, и то, как он пытался отклеить по пути намертво прикипевшую к груди рубаху, и как выгребал из кармана уже слегка подсохшие двухсотки вместе с ключами. Возможно, даже поцелуй пришелся Арсу по вкусу. Тот самый, когда Антон, окончательно разозлившись, зажал его в коридорчике, стоило им ввалиться в квартиру. Отвечал так охотно, что кровь вскипала в венах. А потом волшебным пинком отправил Антона в ванную. Отмываться. — Уверен? — шепнул тогда Антон, не в силах разжать руки. — Я ждал год не для того, чтобы трахаться с грязевым чудовищем, — усмехнулся Арс, методично стаскивая его лапы со своей спины. Да, конечно, не для того! А для того, чтобы заснуть в кресле, пока Антон отмывался. Антон вывалился из душа минут через пятнадцать максимум. Ему было плевать на время — стрелки часов подползали уже к семи утра, — спать не хотелось вовсе. Он вообще был готов пропрыгать на адреналине еще сутки. Как оказалось, Арс нет. Когда Антон в одном полотенце вывалился в гостиную, Арс спокойно сопел, свернувшись клубочком в кресле положив голову на подлокотник и свесив одну руку. Настолько безмятежно и довольно, что Антону сил не хватило его будить. Ну что бы он сказал: «Просыпайся, гнида, я еще час назад был готов сделать тебе минет на улице! Как ты можешь спать?» Ода, и получил бы по носу за то, что Арс, наверное, был готов на это год назад. На крыше. На рассвете. Тяжело вздохнув, Антон прикрыл его пледом и бухнулся на пол рядом. О-хре-неть, он был готов сделать минет. Он! Серьезно! Прошлым летом об этом даже подумать не мог, а сейчас не просто «был готов», но и хотел. Впрочем, наверное, и прошлым летом хотел, просто не мог признаться. Поцеловал же он почему-то тогда Арса. Сам. И от этого поцелуя было офигительно тепло, пока не пришло осознание. Антон посмотрел на уютно спящего на кресле Арса и упал на диван. Ладно, поговорят чуть позже, пока можно поспать пару часов. … Разбудила Арса затекшая рука. Нет, сначала, конечно, был громкий стук в дверь, но потом руку, к которой вновь начала приливать кровь, закололо так, что весь оставшийся сон выбило. Потом осозналась настоящая причина пробуждения: не писк домофона, не попытка кого-то извне пробиться в квартиру Антона, а именно упорный и нервный стук. Растирая с трудом шевелящуюся кисть, Арс покосился на спящего на диване Антона, поднялся и пошаркал к двери. Кресло с валяющимся рядом пледом осталось Арсу немым укором. Он отрубился. Вот просто докурил на балконе ту самую трофейную сигарету, пачку которых удалось добыть, устроился в кресле и заснул. А ведь планировал серьезно поговорить… или продолжить начатое, если Антон рискнул бы не одеваться по-человечески, вываливаясь из ванной. Вида его в полотенце Арс бы не выдержал. Судя по тому, что спал Антон в одном белье, продолжение было бы, но… Арс его не застал. Увы и ах. Хотя, возможно, даже к лучшему. Он сам вел себя вчера неадекватно после того, как подглядел чужую ссору, у Тоши тоже все вскипело. Сон немного отрезвил. Но, кажется, только его. Когда Арс распахнул дверь, на пороге оказалась Ира. Она хлопала такими же небесно-зелеными, как и у Тоши, глазами, кусала губы и смотрела на Арса... словно с подтекстом. Он неловко помялся, но пробурчал, оправдываясь: — Нет, ничего лишнего, честно! Я просто вчера сообразил, что, когда ехал за тобой, забыл сумку с ключом у предков. Вот и напросился переночевать, чтоб их не беспокоить. И ведь не соврал ни капельки. И оправдываться было не нужно, но почему-то перед Ирой было стыдно. Будто он совратил ее брата, хотя совращаться Тоша не хотел и отбивался целый год. Впрочем, гостье явно было плевать на все эти детали. Она еще пару секунд пялилась на Арса, а затем просто шагнула в квартиру и разрыдалась. У него на плече. Кажется, их с Сережей вчерашняя ссора с почти признаниями в любви так и не получила нормального продолжения. Рев услышал Тоша: подорвался с дивана, проснулся, начал суетиться и ни капли не помогал сестре в истерике. Арс вроде бы тоже не умел успокаивать, но что такое истерика, за последний год узнать успел. На собственном примере. В груди болезненно щемило при виде рыдающей «няньки», причина расстройства которой тоже была младше. Не столь феерично, как у Арса, но все же... Ира была очень похожа на Тошу, а потому для Арса становилась по умолчанию красивой: те же зеленые глаза, те же светлые волосы, прямой нос, улыбка одним уголком губ. Разве что маленькая и хрупкая, настоящая фея. Каким мудаком нужно быть, чтобы такую обижать? Пусть и из дурацкой ревности. Арс замечал, что Тоша откровенно теряется. Успокоился ненадолго, пока готовил завтрак и впихивал яичницу в сестрицу, но потом снова впал в состояние «от агрессии до замешательства». То готов был прибить Сережу, то начинал кивать в ответ на откровенную чушь. — Ты его любишь? — в один из таких моментов, напряженно поинтересовался Тоша. — Я же догадывался еще тогда, когда привозил подарок для него. Надо было сразу схватить тебя в охапку и забрать от этого идиота. От неправильной любви нужно держаться подальше. Так и сказал. Еще бы по столу кулаком стукнул, было бы вообще офигенно. Суровый старший братец, блин! Но слова про «неправильную любовь» неприятно кольнули в самое сердце. Значит, вот что он делал целый год? Держался подальше от неправильной любви? Это же Арс признался ему тогда — и все, Тоша исчез. — Любовь — слишком громкое слово, — пробормотала Ира. Вот тогда случился и тихий мат, и удар кулаком по столу, после которого Арсу пришлось спешно подхватывать чашку с чаем, чтобы не упала, и водружать в центр стола от греха подальше. С жалобным звоном чашки пришло осознание, что ему тоже стоит вмешаться, сказать что нибудь. Стоит! — У любой любви должен быть шанс, — выдавил Арс, принимаясь перекладывать в вазочке печенье. С розовым кремом направо, с белым — налево. — Какого хрена обрубать чувства просто так? Да, подождать, да, заставить подумать над своими поступками, но… — И вот тут он подавился. Потому что, во первых, Ира вновь была готова разреветься, а во вторых… — Ладно, неважно. А во вторых, разве это не звучит как очередное признание? Бог любит троицу? Правильно, потому нужно выпалить признание на крыше, потом — в прямом эфире на популярном Youtube- канале, а затем вот — из-за внезапной и бессмысленной обиды на слова Антона, которые были обращены не к нему. То ли признание, то ли упрек. Но Тоша смотрел в сторону и вряд ли его понял. Или все же да? Понял. И даже припомнил. Ближе к вечеру, когда Ира не только успокоилась, просмотрев с ними целый сезон легкого ситкома, но и пережила встречу с разгневанным Матвиенко. Бешеный пацан, так и не протрезвев с прошлой ночи (по крайней мере, Арс помнил его пьяным, но менее помятым), попытался завалиться сюда, но был сообща выдворен мужскими руками. И вот когда Ира сидела в гостиной, пялясь в экран, а Арс сбежал на кухню за бутербродами, и случился разговор. Арс пялился в пустые недра холодильника, за спиной зашуршало, скрипнула дверь, и тихий голос Тоши произнес: — Значит, «какого хрена обрубать чувства просто так»? Он подошел чертовски быстро. Арс едва успел закрыть дверцу, как оказался практически зажат между ней и Антоном. Сделаешь всего шаг назад — и уткнешься спиной ему в грудь. — Разве плохой совет? — пожал плечами Арс. Отступать он не стал, но дыхание Антона, шевелящее волосы на макушке, вызывало мурашки. — Ты ведь это не Ире сказал, да? Арс все же обернулся, упираясь спиной в холодильник и поднимая голову, чтобы встретиться взглядом с Антоном. — Ире, — спокойно ответил он. — Если Матвиенко ей нравится, незачем просто так вычеркивать его из жизни. Только хуже станет. Антон молчал. Смотрел пристально, напряженно, но молчал. Но на этот раз Арсу казалось, что его наконец то, в кои-то веки понимают. Да, Арс говорил о Ире, но не только о ней, а потому продолжил: — Он вчера в порыве ревности орал, что собирался признаваться ей в любви. Чувства так просто не забываются. — Даже за год? — вдруг выдохнул Тоша. Арс лишь приподнялся на носочки, поймал ладонями лицо Антона и поцеловал его. Реально все же признался ему в очередной раз? То, что вполне невинный поцелуй перерастает во что-то серьезное, Арс осознал, когда руки сначала обхватили его за пояс, а затем спустились ниже, уверенно и нахально прячась в задних карманах джинсов. Когда Антон с силой притянул его к себе, не позволяя снова встать на полную ногу, а животом Арс ощутил его возбуждение, поцелуй пришлось прервать. — Ты вообще в курсе, что за стенкой сидит твоя сестра? — почему-то шепотом поинтересовался Арс, хотя до этого они разговаривали вполне нормальным тоном. — В курсе, и что? — выдохнул Антон и... твою ж мать, так чувственно укусил его в шею — у самого основания плеча, — что Арса аж повело. От его хриплого голоса по телу тоже пробегали мурашки. — А то, что советую особо не увлекаться, иначе придется дрочить в ванной, чтобы не палиться, — шикнул Арс и добавил просто из вредности, потому что сам успел возбудиться от одного гребаного укуса: — К тому же ее уже занял я. Тоша гортанно застонал, отрываясь от его шеи (вот теперь Арс точно был уверен, что ванная — за ним), и покосился на дверь в кухню. Обычное полотно с непрозрачными стеклянными вставками, ручка вроде бы есть, как и намек на защелку, но один минус — конструкция я не запиралась. А Ира реально могла в любую секунду решить, что сериал не столь интересен, сколь пропавшие невесть куда парни. — Не надо было отрубаться, пока я мылся с утра, я бы и не приставал, — шепнул Тоша. — И вообще, кто тут старше? — Вопрос, скорее, кто тут младше, и у кого гормоны играют, — отшутился Арс. — Я-то уже перебесился и умею ждать. Он едва не заржал. О да-а-а, ждать точно умеет! Сколько раз за этот год просыпался со стояком от мыслей об Антоне? Сколько раз злился, бил стены, готов был послать нахрен весь мир? Ему уже ничего не страшно. — Ты издеваешься? — возмутился Тоша. Ответил Арс честно: — Есть немного. И хотел уйти. Вот просто выскользнуть из объятий и занять ванную, оставив Тоше узкое пространство уборной. Но требовательная рука в то же мгновение перехватила его и пригвоздила обратно к холодильнику. — Господи, Арсений, а я сдохну, если хотя бы не поцелую тебя еще раз, — прошептал Антон, так, что из головы вылетели даже мысли о «ему уже ничего не страшно». Как оказалось, страшно. Это тихое «Арсений». Арс чертыхнулся и снова ответил на поцелуй, Антон обхватил его за ягодицы и едва ли не поднял, чтобы удобней было целоваться. Сам Арс обвил руками шею Антона, с трудом удерживаясь на подкашивающихся ногах. Когда Антон все же опустил его обратно на пол, Арс, тяжело дыша, прислонился спиной к холодильнику. Он уже не представлял, как переживет этот день, как сможет остановиться, если сейчас сюда завалится Ира. Впрочем, Антон тоже этого явно не представлял — ладонь его уверенно накрыла член Арса сквозь плотную ткань джинсов. — Блять, ты издеваешься? — простонал он, подаваясь навстречу. Кровь настолько отлила от мозга, что думать становилось сложно. Слишком. Но, кажется, он повторил недавний вопрос Тоши. А тот так же успешно повторил его ответ: — Есть немного. И снова поцеловал. Так глубоко и откровенно, как ни разу до этого. Едва ли не трахая его языком, если не получалось иначе. Хотя... почему же не получалось? Антон с легкостью справился и с пуговицей, и с молнией джинсов Арса всего одной рукой — вторая продолжала лежать на заднице, не позволяя отстраниться. А когда пальцы его легли на болезненно напряженный член... — Твою ма-ать! — выдохнул Арс, кусая губы, чтобы не заорать в голос. — Что, уже не хочется передернуть в ванной? — усмехнулся Антон. Не хочется? Да ему уже плевать, если за ними из-за двери наблюдает Ира, что уж говорить об уединении в ванной? Арсу так хотелось послать Тошу куда-нибудь пешим ходом за подобное предложение, но это означало, что исчезнут и пальцы, медленно поглаживающие член. Они сжались уже увереннее, скользя вверх-вниз, задевая головку и размазывая смазку. Блять... Арс снова глухо застонал. Это. Было. Слишком. Одно дело год дрочить, мечтая о близости и представляя, что те самые желанные руки ласкают тебя, а другое... вот это. Когда только от этих чуть прохладных пальцев и требовательных губ, не позволяющих надолго прервать поцелуй, зависит, получишь ли ты разрядку. Когда возбуждение пронзает тело настолько, что пресс болезненно сжимается от каждого движения. Антон, словно издеваясь, вновь отпустил член и запустил руку под майку, кладя ладонь на живот. Затем выше — до груди. Пальцы погладили кожу, легонько сжали сосок — и вот тут Арс судорожно застонал, утыкаясь носом в плечо Антона. Член дернулся, то ли сильнее наливаясь, то ли готовый уже кончить и от этого. Как? Ну как вообще можно получить такой электрический разряд от обычного прикосновения? Наплевав на все, Арс в ответ потянулся к поясу Антона. Спортивные штаны это вам не джинсы, это всего лишь оттянуть резинку, чуть спуская и получить доступ ко всему. А еще получить реакцию. Уже не собственную — хотя Арс и сам ловил кайф от ощущения бархатистой кожи под ладонью. Но нет, просто на этот раз очередь шипеть и пытаться подавить ругательства дошла до Антона. Он весь напрягся, запрокидывая голову, стиснул кулак свободной руки до побелевших костяшек и выдохнул: — Арсений, только не останавливайся на этот раз... Арс пьяно улыбнулся, целуя его в подбородок, затем в выступающий кадык, касаясь ключиц; руки в это время чуть спустили боксеры вместе со штанами. Останавливаться? О, мечтай, Тоша! — Бля-ять... — подавился он матом, снова опираясь рукой о холодильник. Вторая ладонь так и лежала на животе Арса, скорее касаясь косых мышц, чем поглаживая кожу, но для адского возбуждения хватало и этого. Вот и эрогенная зона, от которой голову сносило. Кажется, у Тоши тоже была неадекватная реакция. Проверяя подозрения, но не прекращая поглаживать головку, Арс задрал ему майку, невесомо проводя пальцами по боку пресса. Антон тут же втянул живот, зашипел сквозь зубы. — Коснись меня, это же ты все начал, Антон, — прошептал Арс, упираясь лбом ему в плечо. Не добавил разве что: иначе кончу и так. Но Тоша послушался. Опустил одну руку на возбужденный член, сжимая посильнее, другой поймал Арса за шею, заставляя запрокинуть голову... и поцеловал. Снова так яростно и напористо, словно вот это — настоящий секс. И Арс мог поклясться, это реально было сильнее, особенно в совокупности. Потому что такого заряда острых ощущений он давно не получал. Или вообще никогда? Влюбился-то он, кажется, впервые. Кончил Арс первым. Антон быстрее начал двигать рукой, большим пальцем поглаживая покрасневшую головку. Хватило всего пары движений по напряжённому члену и этого гребаного поцелуя, от которого все тело становилось как желе. Он осознал, что заляпал спермой руку и майку Тоши, но тут он сам виноват. Нечего так потрясающе целоваться! Даже тогда Антон не остановился. Притянул Арса к себе, практически лишая возможности двинуть рукой, прижался членом к его обнаженному животу — и вот тогда кончил. Горячая сперма ударила по коже, и Арс задохнулся от стона, ощущая, как снова возбуждается, несмотря на ледяную опору холодильника за спиной и недавнюю разрядку. — Ты так и будешь меня целовать или пойдешь застирывать майку? — выпалил Арс, на мгновение отрываясь от его губ. — Или дождемся твоей сестры? — Блять, Арсений, какой же ты придурок, — тихонько рассмеялся Тоша. Арс спорить не стал. Он придурок. Настолько, что только что отдрочил парню, которого хотел год, на кухне у самого окна. А они, между прочим, на четвертом этаже. — А ты матершинником стал, — только и сказал он в ответ. Потянулся, вырвал из подставки на столе все имеющиеся салфетки и половину втолкнул в руку Антона, а затем все же мягко отстранился: — Вперед. Иначе мы продолжим. — И Ира точно пойдет искать, — вздохнул Антон. — Ага, кто не спрятался, она не виновата. Мысль была настолько смешной, что Арс заржал, стискивая в одной руке салфетки, а в другой опираясь о кухонную тумбу. Пиздец, блин. Он только что кончил в руках любимого парня, а истерично ржет из за его сестры. Ну и ситуация! Очнулся, когда горячая уже рука — похоже, когда Тоша волновался, у него тоже мерзли пальцы — обхватила поперек талии, а губы коснулись шеи. Затем зубы сомкнулись в трепетно- нежном укусе. — Блять, слишком давно хотел это сделать... — прошипел Тоша. — Что, укусить меня? — рассмеялся Арс, но с очередным укусом точно стало не до смеха. Новая волна возбуждения была вот совсем не кстати. — Угу, еще с той ночи, — Антон потерся носом о его плечо. Су-ука... В коридоре что-то скрипнуло. Арс вздрогнул, вырываясь и скорее застегивая ширинку, Тоша торопливо избавился от салфеток, прикрыв их в урне упаковкой от печенья. Но зря. Все стихло, а в гостиной все так же приглушенно болтал телевизор. — Меня так инфаркт хватит, — пробормотал. Арс. — Все, иди мойся и... — И за продуктами, — сам же добавил Тоша. Арс вопросительно на него покосился. — Пока голову не проветрю, ни за что не успокоюсь. Особенно теперь, — мрачно пояснил Антон. А потом, еще раз поцеловал. Уже не так страстно, но все еще чертовски голодно, поясняя, почему именно теперь не сможет успокоиться. Оказалось, он знал толк в извращениях. В смысле, целоваться он любил до одури. … Арс, похоже, тоже знал толк в извращениях. Когда Тоша ушел в магазин, он был в смятении, настолько, что совершил нереальное — предложил Ире перебраться к нему. Нет, не погостить, а занять квартиру на пару недель или даже месяц, а он... у него комната есть в родительской квартире. Мама только рада будет. Он. Сам. Предложил. Впустить кого-то в свою святую обитель. В Святую Обитель! Семейка Шастунов действовала на него абсолютно не адекватно. Но Арс не мог позволить Ире либо жить с Антоном, либо выселить того обратно к родителям. Да и девчонке хотелось помочь: Матвиенко весь день бродил вокруг дома, точно пьяная ищейка, постоянно добавляющая себе градус алкоголя, Иру следовало избавить от его общества хотя бы на время, а он... — Ты ведь вернешься, когда отвезешь ее? — спросил Тоша, перехватывая Арса на пороге. Ира уже спустилась на пару этажей, а Арс помогал ей с сумками, потому задержался. Антон, похоже, только этого и ждал, голодным волком бродя по крошечной прихожей. — В смысле? — нахмурился Арс. — Ну, куда тебе еще? Ааа, в этом смысле. Арс усмехнулся. То есть Тоша серьезно решил, что Арс такой весь благородный, избавил его от кузины, а сам остался без жилья? Поэтому тоже играет в благородство и предлагает перекантоваться у него? Ира, кстати, спала этой ночью с Тошей на диване, а вот Арс опять ютился на кресле, и спина теперь чертовски болела. То ли нерв какой защемило, то ли мышцу растянул. Старость не радость, чтоб ее! Нет, Ира, конечно, предлагала парням занять диван, а она и на кресле поместится, но стоило Арсу только представить, как они опять с Антоном попытаются «просто спать» вместе: один — практически падая с края, а другой — влепившись в стену… О нет, спасибо! Плавали, знаем. — Вообще-то я собирался к предкам сумку закинуть, — сообщил Арс, — Проведать старую комнату, вспомнить, как и чем жил лет в шестнадцать. Еще более честно, он собирался завалиться к родителям и еще раз принять душ, а лучше вообще отмокнуть в ванной. Неважно, что всего час назад уже помылся гелем для душа Тоши, а потом даже волосы уложил в привычном творческом беспорядке (а не в естественную лохматость), одежда-то была старая. Из-за этого Арс ощущал себя ублюдочно грязным и усталым. Да и из-за сна на кресле тоже. — Ааа... ну, да, — пробормотал Тоша. Неловко помялся, отпустил его рукав. Арс уже снова собирался уходить, но в следующее мгновение оказался пойман — на этот раз за шею. Тоша притянул его к себе, прижал к груди и поцеловал. В нос. В нос, блин! — Приезжай ко мне, — выдохнул он. Арс хмыкнул: — Посмотрим. Переодеться можно было и дома, правда? А к родителям и к вечеру уехать. Господи, какой же он придурок! … Антон и сам не замечал, как нервно бродит по квартире, пока не кинул взгляд на фитнес-браслет, в очередной раз проверяя время. Десять тысяч шагов! Время двенадцать часов дня, а он, не вылезая из квартиры, успел пройти почти семь километров. Но волнение заставляло его двигаться. Арс повез Иру к себе три часа назад, минут через пять-десять после этого кузина написала, что успешно заняла гостевую комнату и даже собирается еще пару часов с удовольствием вздремнуть на мягкой кровати, которая «не чета жесткому дивану Антона». Арс в это время, если верить ее словам, возился в комнате, собирая вещи на первое время. Ире было стыдно выгонять хозяина из собственного дома, так что кроме всего прочего она просила Тошу вправить ему мозги, чтобы спокойно приезжал ночевать. Она же тихая — вовсе не заметит! С тех пор уже два часа Тоша ждал Арса. Нет, не для того, чтобы убедить его спокойно жить в компании Иры‚ — чего-чего, а этого он точно не скажет! Наоборот, Антон надеялся уговорить Арса остаться у него. А чем черт не шутит? Однако возможно это было бы, только если бы из дома Арс сразу направился сюда, а он даже позвонить не пытался. А Антон нервничал и бродил по квартире кругами. Так, уже двенадцать тридцать... Когда зазвонил телефон, Антон кинулся к нему так, что чуть о ковер не запнулся. И увидев первую заглавную Д, понял, что звонит не тот Попов. — Да, Дим, привет, — выдавил Антон, сдерживая раздражение. — И тебе привет! — бодро отозвался Дима. — Уже больше недели не созванивались, ты как там вообще, не помер? — Не дождешься, — покачал головой Антон. И правда, с Димой они давно не виделись. Да что там, Антон его и не набирал последнее время, слишком увлеченный мыслями о его брате. И не только мыслями, если вспомнить вчерашний вечер. Жар тут же прилил к голове от воспоминаний. — Если честно, я по делу, — продолжил Дима, — Не знаешь, куда Ирочка запропастилась, мы с Серегой тут… — Для него не знаю, — тут же отрезал Антон Дима аж закашлялся в трубку: — Чего так категорично? — опешил он. — Пусть скажет спасибо, что я вчера не набил ему морду, и подумает над поведением, прежде чем снова обижать мою сестру. И так взволнованного Антона упоминание Матвиенко окончательно привело в бешенство, и не только из-за Иры, но и из-за его собственных сорванных планов. Вчера их с Арсом утро должно было начаться НЕ так, и уже тем более не так, как сегодняшнее. Впрочем, Дима-то в этом не виноват, Антон вздохнул и сжалился: — Ладно, тебе могу сказать, но если узнает Матвиенко, убивать стану тебя. Рискнешь? Друг замялся, пробормотал что-то, словно молитву читал,а потом выпалил: — Ладно, согласен. — Твой брат временно позвал ее к себе. Сам, наверное, у вас поживет. Последнее выдавить удалось с трудом. Более того, Антон наконец-то заметил, что его потряхивает. Он вытянул перед собой свободную руку и завороженно наблюдал, как она дрожит. Как у пьянчуги, хотя с той самой бутылки коньяка Антон не сделал ни глотка. И он прекрасно знал, какого черта так колотится. — Стоп! Чего-о? — спустя почти полминуты заорал Дима. — Ты об Арсе? — А у тебя есть другой брат? — Арс предложил Ире пожить в его Священной Обители? Сам? В трезвом уме? Антон усмехнулся. Ну, если прикинуть, насколько в нетрезвом уме лично он был после вчерашнего происшествия на кухне, Арс тоже вряд ли соображал на ура. Так что нет не в трезвом уме. Но Диме он этого не сказал. — А это так странно? — ответил Антон вопросом на вопрос. — Шутишь? Я не знаю, какому дьяволу должна была продать душу твоя сестрица, чтобы брателла ей сам вручил ключи, — шокировано выдохнул Дима. — Я сомневаюсь, что в его логове вообще кроме меня кто-то был. Туда ход только избранным. Хотя нет, как раз твоя сестра была уже, но это единичный случай. Дима еще что-то говорил, а Антон завис на словах про «ход только избранным». Для него с самого первого дня двери квартиры Арса были открыты. Пока Антон сам не попытался их прикрыть. На душе стало теплей. Если он избранный, может, Арс все же приедет? — И какого хрена Арсен вообще делал с Ирой? — вырвал его из размышлений очередной громкий вопрос. — Кажется, помогал искать Матвиенко... Антон не стал добавлять, что после этого Арс еще и ночевал у него две ночи кряду. А квартиру свою предложил Ире явно чтобы спасти от общества сестры его, Антона. Избранного, мать вашу... — Ладно, Дим, передавай Арсу привет, если приедет к вам, — с трудом выдавил Антон. — Что, опять хочешь подмазаться к брату? — фыркнул друг. — Арс обаятельный подонок, с ним нельзя не хотеть дружить. Ладно, бывай, передам. Так Дима подтвердил, что к родителям Арс заявиться еще не успел, а Антон мысленно согласился насчет «обаятельного подонка». Антон думал о нем целую вечность, сходил с ума от желания с той самой ночи в его квартире, а стоило лишь немного дать слабину — и все. От одной мысли о поцелуе становится не по себе. А новость, что квартира Арса — место неприкосновенное, совсем подкосила. Избранный, блин. Почему в этом темноволосом «обаятельном подонке» столько всего трогательного? И почему от мыслей о нем у Антона так отчаянно трясутся руки?