На крыше

Арс как раз ужинал у родителей, когда пришло сообщение. Тоша: «Ты сегодня где работаешь? Могу позвонить?» Вот так внезапно. Нет, Тоша и до того писал, интересовался о здоровье, делился впечатлениями от просмотренных фильмов в голосовых сообщениях, но Арс настолько погряз в разгребании работы, что отвечал коротко и почти односложно. Да, всему виной работа... Ой, да кого он обманывал? Просто Арс чувствовал, как что-то изменилось, и ему было страшно. Он переоценил себя, не думал, что стоит Антону сделать шаг навстречу, сил придерживаться плана не останется. Чертовски переоценил! И теперь... теперь Арс уже несколько дней размышлял: а что, если. Если он рискнет просто попробовать? Тоша опять устроит показательное выступление и сбежит? Или стоит действовать сразу наверняка? Потому Арс никуда не поехал в отпуск, потому сейчас он ужинал на кухне родительской квартиры, с удовольствием уплетая разогретые чебуреки и салат. Он позорно боялся возможного. Арс: «Я не работаю, звони». Боялся Арс зря, сегодня Антона волновало другое. Сережа Матвиенко, который теперь имел полное право шляться по клубам — наконец-то перевалил восемнадцатилетний рубеж, — опять сбежал от няньки. Как Ира вообще выдержала с ним почти месяц, Арс даже не спрашивал. Если она хоть немного похожа на Антона, то выдержала, сто процентов. Но Антон очень тревожился. Пришлось ненадолго оторваться от чебуреков и выбрать клубы города, в которых сегодня было жарко. Часть Ире скинул Тоша, часть — сам Арс. Но даже вернувшись к еде, Арс не сумел отвязаться от назойливой мысли, что он мог бы помочь. Во-первых, девчонка — сестра Тоши, во-вторых, Димы тоже не было дома, а в-третьих, Арс проникся к ней, еще когда Ира с Сережей отпаивали его чаем... как можно бросить? В итоге, когда время уже перевалило за полночь и родители собрались спать, Арс все же сбежал на кухню и набрал номер Иры: — Ну как, нашла? — поинтересовался он. Ира коротко ответила, что ни в одном клубе подопечного не нашлось, а значит, все зря. Арс задумался об Антоне, о том, что он волнуется за сестру; о Сереже, который явно не умел думать головой; о Диме, возможно, умотавшем куда-то с Матвиенко, и решился. — Есть у меня одна идея, — протянул он. — Если не побоишься лезть в темноту... Ира не побоялась. Так что Арс схватил брелок сигнализации от авто, мобильный и рванул навстречу приключениям. Он действительно подозревал, куда могли задеваться мелкий с другом, и совершенно не завидовал им. Когда этих двоих найдут, их ждут знатные люли. … Он остановился в глухой подворотне, упирающейся в металлическую ограду на подступах к ботаническому саду. Вот оно, любимое место Димы, куда он последние годы часто наведывался, если хотел побыть один — или не совсем один, но подальше от чужих глаз. — Мы потерялись? — Ира с сомнением осмотрелась. — Нет, мы прибыли. — Арс заглушил мотор, вышел из машины и потянулся. — Дальше только пешком. Ира выбралась следом и застыла, неловко переступая с ноги на ногу. Подворотню обнимала темнота, не кромешная, конечно, разбавленная светом фар, но глубокая и печальная. Арс и сам бы в такую без лампы не сунулся, но приходилось полагаться только на фонарик телефона. Непреодолимо захотелось закурить, но промедление окончательно выбило бы Иру из колеи, потому он пояснил: — Видишь, здесь есть калитка. Выйдешь за нее и пойдешь прямо, затем направо, налево и снова направо, пока не упрешься в забор. Двигаешься вдоль него до дыры. Она гигантская. Там протоптана тропинка через лесок, ведет к дальней стороне озера. — Я-а-асно... — протянула Ира в ответ. — Справишься? — Естественно. Решительной она не выглядела, ни капельки. Сделала пару шагов в сторону решетки, остановилась, еще шагнула. Принялась копаться в сумочке, откуда наконец выудила мобильный и врубила тусклый фонарик. Офигенное освещение в таких условиях. Арс уже сел в машину, но тут сжалился: — Может, тебя проводить? Хотя бы до берега? Ира молчала с полминуты: изучала темнотищу за оградой, мощные кирпичи основания, стену соседнего здания. — Давай, — наконец решилась она. — Только к ним я подойду одна. Если они там, конечно. — Идем. — Арс захлопнул дверцу, тоже включил фонарик и устремился к калитке. В отличие от Димы он это место никогда не любил. Нет, не озеро, прекрасное в любое время дня и ночи, а вот этот проход к нему, узкие переулки, в которых, когда вас двое, уже не получится разминуться, если кто-либо пойдет с противоположной стороны. Они тянутся и тянутся, как кишки города, и длинные, грязные и неуютные; переваривают тебя, чтобы выплюнуть с противоположной стороны. Была бы воля, забыл бы это место навсегда. А ведь у кого-то здесь квартиры, окна выходят на соседние стены. Ужас. Добравшись до высокого кирпичного забора, Арс облегченно выдохнул. Осталось только найти проход, крупную дыру, прикрытую металлической решеткой, рывком снять махину и — вуаля! — Дамы вперед, — усмехнулся Арс, и заинтересованность в глазах Иры тут же сменилась ужасом. А еще одна хотела идти. Пришлось успокаивать: — Я решетку после нас на место поставлю, а то мало ли. Ира судорожно вздохнула, но все же рискнула пролезть, ступила на протоптанную за лето тропинку. Не один Дима сюда приходил, ох, не один. Арс даже ухмыльнулся зловеще, представляя, какую картину они сейчас, скорее всего, увидят. Интересно, Ира сразу прибьет Матвиенко или даст ему немного пожить? Он тоже нырнул в дыру, подхватил решетку, аккуратно вставляя в кирпичи сначала верхнюю часть прутьев, затем... Дикий визг заставил подскочить. Решетка бахнула, падая в паре сантиметров от его ботинок. — Блять! — Арс торопливо обернулся. Шагах в пяти прыгала Ира, стряхивая с себя нечто невидимое, но определенно страшное. — Ты чего, я чуть кирпич не выломал! И ноги себе не отдавил металлической махиной. То-то было бы круто! Мало того, что рядом с Антоном Арс становился королем неловкости, так еще и рядом с его сестрой? — Жук. — М-да... И эта девушка хотела пойти одна. Все-таки разобравшись с решеткой и оттеснив Иру, он первым двинулся вперед. Стрекотали кузнечики, что-то пищало, шуршало, ползало — Арса самого чуть не вывернуло от отвращения, — а тропинка петляла, постепенно уводя все ниже и ниже к берегу. Когда деревья стали редеть, сменившись густым подлеском, а издали отчетливо донеслись голоса, Арс остановился. — Уверена, что с тобой не надо идти? Ира кивнула, обгоняя его на тропинке. Решительности в ней прибавилось, голос подопечного узнала легко. Хотя... голосов там было максимум пять, и большая часть — женские. Арс покачал головой, провожая Иру взглядом, но терпеливо ждать на месте не стал, тоже спустился дальше, пусть и медленней. У одного из последних деревьев затормозил, прислонился спиной к стволу и прислушался. Подглядеть было сложнее: озеро освещали луна и фонарики, издалека виднелись лишь силуэты, но Арс все же не собирался упускать их из виду. Теперь он, наконец, достал сигарету. Стоило сделать первую затяжку, как у озера кто-то весело завизжал, послышался плеск воды. Арс выглянул из-за дерева и мельком заметил белеющую в лунном свете кожу обнаженной девицы, плещущейся на берегу. Ооо, даже так дела обстоят! Ира на фоне этого веселья казалась злющей мегерой; Дима, счастливо кинувшийся было к ней, — наивным дурачком. Арс со стоном спрятал лицо в свободной от сигареты ладони. Бо-оже, неужели Сережа обвел его вокруг пальца и напел что-нибудь заунывно-романтичное? Купил Диму со всеми потрохами, а сам использовал его, чтобы сбежать? — Просто злой гений какой-то! — прокомментировал Арс. — Растет пацан. И только потом понял: а ведь действительно растет. На днях Сереже уже должно было стукнуть восемнадцать. Все, официально не обязан подчиняться больше гувернанткам, что, открывшейся картине, и демонстрировал. Качаясь, поднялся с насиженного места, навис над Ирой, что-то зло сказал (слишком тихо, Арс не расслышал). К стеклянной бутылке он прикладывался с удивительной периодичностью. «Еще и пьян», —констатировал Арс. Хотя Дима тоже выглядел не лучшим образом. Напряжение так и витало в воздухе. Ира, враз утратившая весь запал, по сравнению с Сережей была такой маленькой и беззащитной, а пацан казался настоящей горой. Вот прибьет няньку — потом объясняй Антону, куда делась его кузина! Пришлось затушить сигарету и, пригнувшись, подобраться ближе. С каждым шагом слова звучали все яснее, а когда из-за туч выглянула луна, Арс даже эмоции на лицах смог разглядеть. Вот попал, блять... Это был совсем не разговор няньки и подопечного, а что-то в сотни раз более личное. — Извини, что не ответила вовремя, — Ира говорила тихо, уверенно, ладонь ее легла Сереже на грудь. — Прекрасно понимаю, что ты волновался. Она смотрела нежно, искренне и... чертовски напоминала Арсу его самого в отражении, которым он любовался тысячу раз за этот год. В моменты, когда думал о Тоше. Часть слов потонула в звонком смехе девушек, окруживших Диму, так что Арс увидел только движение: Ира протянула руку, пытаясь поймать пальцы Сережи, тот зло отбил ее ладонь, перехватил за запястье, стиснул. И все же не слишком. Не до боли, не так, чтобы оставить синяки, а с какой-то затаенной нежностью, пробивающейся сквозь ярость. Голос его крепчал с каждой секундой, и вот уже даже подслушивать не нужно было. Сережа орал: — Да, я волновался. Да, я, блять, волновался! Увидел вас со Стасом, а потом пытался до тебя дозвониться. Я в любви тебе хотел признаться. И что получил? «Сокол» лучше? Арс застонал уже в голос и тихонько сполз в траву. Как же тесен, мать его, мир. Вроде бы крупный город, а «друзья семьи» так и лезут из всех щелей в любой ситуации. Стас Шеминов. С ним Арс созванивался, чтобы хоть изредка тренироваться и держать организм в тонусе; он помог разработать плечо после растяжения; он был братом Кати, по которой сходил с ума Дима; и именно его все считали виновником... той аварии. Так что Сережа, как пострадавшая сторона, до зубовного скрежета терпеть его не мог. Как пересеклись его пути с Ирой, Арс даже предположить боялся. Он слушал, слушал, ссору, с каждым мгновением набирающую обороты. А еще видел эту отвратительную, щемящую любовь в каждом жесте, в каждом взгляде. Он не хотел ничего загадывать, не хотел вспоминать об Антоне и собственной любви, но не мог. — Боже... ты ревнуешь, — отчетливо услышал он фразу Иры. — Я не ревную! — А я не завидую, — выдохнул Арс, стискивая голову руками. Хотя он завидовал. Даже такому скандалу, ссоре, которая сегодня не могла завершиться ничем хорошим. Но когда-нибудь... Он чуть ли не ползком пробрался сквозь траву, у деревьев поднялся на ноги, обхватил такой родной ствол — кажется, тот же, у которого курил, — и легонько приложился о него головой. Проще не стало. Внутри все выворачивало. Если бывает такая любовь, взаимная, искренняя, почему у него ее быть не может? Или все же может? Ира промчалась мимо пулей, пацана оставила у озера вместе с Димой. И Арс мысленно согласился: пусть, со временем у них все решится, если Сережа не совсем идиот. Идиотом мальчишка никогда не был. … Он забыл ключи. От своей квартиры. На часах было почти три ночи, в кармане — ни одного ключа, сумка — у родителей, а на душе — раздрай. Серьезный такой раздрай, вызванный ссорой Иры с Матвиенко. Арс погряз в размышлениях, которые выбивали из колеи. Автомобиль вел на автопилоте, очнулся, только когда завез Иру к Матвиенко, а сам оказался рядом с домом, где Тоша снимал квартиру. Просто припарковался у подъезда и только тогда понял, куда его занесло. Он поднял голову, пытаясь отыскать на четвертом этаже горящие окна, хоть и не знал, на какую сторону они выходят. Пару раз глубоко вздохнул, раздумывая, идти или нет. Идти конечно! Не в машине же спать! Вот вроде бы захотелось помочь хорошему человеку, так почему теперь так хреново? Из-за осознания, естественно. Как бы хреново Сережа себя ни вел, как бы ни психовал, ни злился, но он любил Иру. Уж Матвиенко Арс знал, мог судить на все сто. А Тоша, который сейчас должен был открыть дверь, просто бил в самое сердце. Важно ли, сколько раз Арс попытается действовать решительно? — Кто? — послышался сонный голос в динамике фона. Да уж, Антон не Арс, ложился спать раньше трех. — Это Арс. Впустишь? Он решил не уточнять, зачем явился посреди ночи, вот поднимется, и тогда можно будет обсудить все подробней. Тоша впустил его. Арс взлетел на несколько этажей, остановился перед приоткрытой дверью, переводя дыхание, и нырнул в квартиру. Конечно, он мог поехать к Егору, тот бы всегда приютил и вряд ли спал в такую рань — тоже был птичкой ночной, к графику не приученной. Но ноги несли именно сюда. Тоша нашелся в коридоре. В мятой светло-голубой рубашке и джинсах. Видимо, как сидел одетый, ожидая новостей от кузины, так и заснул. На щеке отпечаталась прямая линия — то ли стол, то ли угол дивана, — а у рубахи расстегнулась пуговица. Средняя, прямо на груди. — Привет, ты чего среди ночи? — зевая, поинтересовался Антон. — Ездил помогать твоей сестре, забыл ключи от квартиры у предков... пустишь до утра? — Арс обезоруживающе улыбнулся. Он, конечно, не был уверен, что милая улыбочка, которая всегда работала на коллегах и клиентах, окажет эффект и на Антона, но тот кивнул и отступил, позволяя Арсу пройти. Пробормотал: — Она мне не отписалась... как все закончилось? Тоша все еще тер глаза, пытаясь проснуться, но получалось плохо. Его слегка вело в сторону, то и дело приходилось подавлять зевки. — Можешь дать мне матрас и падать спать, — посоветовал Арс, избавляясь от ветровки. — Там я уж как-нибудь сам разберусь. — Не нужно, я проснулся, — нахмурился Антон и предложил: — Чаю? Еды? Арс прищурился, внимательно вглядываясь в его лицо, и согласился. Может, горячий фруктовый чай поможет справиться с раздраем? Антон сейчас был таким домашним… — Зачем ты вообще позволял Сереже таскаться с тобой по клубам? Не понимаю, — в какой-то момент поинтересовался Антон. Арс успел лишь коротко рассказать, что Матвиенко они все же нашли, но домой не вернули, оставили на попечение Димы. Антон в ответ покачал головой, но признал, что младший Попов — нянька тоже неплохая. — Да я сам не понимаю. Я всегда считал, что Матвиенко все дозволено, его никто и никогда не искал, никто ему не звонил... типичный сынок богатеньких родителей, которые могут делать все, что угодно, лишь бы дома не мешались. А хороших помощников найти сложно. — Арс усмехнулся. — Потому мы договорились на бартер. Он мне периодически помогает, я — ему. Какая разница, сколько пацану лет, если он чаще всего сидит у меня в гримерке? Я тоже в семнадцать уже проводил первые выступления в клубах. Паспорт не спрашивали никогда. Так в чем проблема? — Как оказалось, проблема была, — покачал головой Антон, глотая чай. — Но я то о ней не знал... — Арс развел руками. — Ты что, меня осуждаешь? — Нет, пытаюсь пробраться в голову. — И как получается? Тоша улыбнулся самым уголком губ. Коротко и печально, — Не особо. Они сидели в гостиной на собранном диване. Видимо, Антон действительно не собирался спать, раз не готовил постель. Рядом на столике стояли чашки с чаем и вазочка с печеньем, на фоне беззвучно мерцал телевизор. Тоша окончательно проснулся и не напоминал больше разбуженную сову, а Арс смотрел на него и думал... думал, думал, думал. — Я тоже не понимаю, что творится у тебя в голове, Тоша. Совершенно, — наконец выдавил Арс. — Как и я, — невесело рассмеялся тот. Замолчал почти на минуту, не отводя взгляд, а потом признался: — Но я точно хочу тебя поцеловать. Арс отреагировал мгновенно, почти не думая. — Так целуй, — выдохнул он. Мысли пришли потом — налетели ураганом, сметая все на пути. Господи, он серьезно? Хочет довести окончательно и бесповоротно? Хочешь — просто целуй, а там будь что будет. Именно, вот она, та самая мысль: дурацкое «будь что будет» крутилось в голове Арса с того момента, как они отъехали от сада. Эта ссора, черт... искрило так, что убить могло разрядом. И видно было, если Матвиенко одумается, многое может измениться. У них. Но так легко видеть отношения чужие, со стороны, и так ублюдочно сложно хоть как-то оценивать свои. Сережа обижался, а вот Тоша, тоже «мелкий», сейчас ровно и спокойно утверждал. «Я хочу тебя поцеловать». И не целовал. Он словно завис: отставил кружку с чаем и повернулся к Арсу, рассматривая его, — так пристально, словно решал, стоит ли оно того. Арс же постепенно закипал. Почему кому-то все, а ему ничего?! Блять, походу‚ подслушанный разговор все же сильно ударил ему по голове. Нафиг было вообще помогать Ире? — Ну? — Арс криво усмехнулся: — Или ждешь, когда рискну я? Тоша покачал головой, оттолкнулся от спинки и медленно приблизился к нему, застыл в паре сантиметров от лица. Ресницы трепетали, в полутьме одиноко горящей настольной лампы бросая тени на щеки, а дыхание было таким тихим и поверхностным, что Арс его даже не ощущал. Он не понимал: им любуются вот так извращенно или хотят окончательно вывести из себя? Секунды казались вечностью, особенно после гребаного «я хочу тебя поцеловать». Хоти себе на здоровье только знай, что на этот раз Арс не позволит на этом остановиться. Серьезно, не сейчас. Правда, вслух он этого не сказал. Да и некогда было: в следующую секунду Антон все же его поцеловал — так трепетно и невинно, что сердце сжалось. Коснулся губ почти невесомо, не напирая, не заставляя раскрыться, а скорее лаская. Медленно и нежно, тягуче, словно карамель. У его губ сегодня вкус был карамельный, то ли от печенья, то ли от фруктового чая. А от Арса — он знал точно, учитывая, что прикончил за день почти полпачки сигарет, — пахло дымом и одеколоном. И еще, возможно, чуть-чуть домашними пирожками, которые сегодня стряпала мама. В какой-то момент Арс перехватил инициативу и углубил поцелуй, строить из себя святую невинность не было ни сил, ни желания. А еще он чуть подался вперед, переползая на диване ближе, и закинул свободную руку Антону на плечи. Одной продолжал все так же опираться о спинку, удерживая равновесие, — если поцелуй должен был завершиться сейчас, он хотел хотя бы не выглядеть жалко, пусть и не знал, как сможет остановиться. А потому, когда чужая ладонь опустилась на поясницу, забираясь под майку и притягивая его ближе, Арс застонал. Стон вибрацией прошелся по телу, возбуждение горячей волной пронеслось по венам. Господи, ему уже этого было достаточно. Нахер нормальный секс, нахер вообще все — Арс был готов кончить от одной только близости. Да и какой секс, когда презерватив, который до встречи с Антоном обязательно хранился в заднем кармане, был попросту забыт. Арс не помнил, когда перестал перекладывать его из одних джинсов в другие. После Нового года, когда понял, что никто, совершенно никто его больше не возбуждает? Что он «сломался»? Или еще в сентябре при очередной стирке, когда осознал, что им с Антоном ничего не светит? В любом случае, Арс помнил, что в тумбочке хранится небольшая упаковка, а вот задний карман давно уже предназначен исключительно для мобильного. — Чтоб тебя, Антон... — чертыхнулся Арс, когда горячие пальцы пробежались по спине, точно пересчитывая позвонки. Тоша сам — сам! — целовал, сам касался слишком откровенно, сам рискнул. И Арс одновременно накрывало волной абсолютного неверия и адского желания пополам со счастьем. Был еще страх, где-то там, внутри, но ему никто не позволял выбраться наружу. Зато Арс позволил себе другое, более дерзкое. Поцелуй, нежный и почти трепетный, все же стал чуть более страстным и яростным. Простых объятий было недостаточно, по крайней мере, Арсу, так что он, не позволяя отстраниться хоть на мгновение, просто рывком придвинулся и повернулся к Антону, практически прижал его к дивану. Антон не сопротивлялся, ни этому, ни тому, что в следующее мгновение Арс оседлал его колени, наконец-то оказываясь ближе. Гораздо ближе. Настолько, чтобы еще сильнее углубить поцелуй и прижаться грудью к его груди, ощутить, как крепкие руки сильнее стискивают талию и даже — о да! — опускаются на задницу. Арс снова застонал, чувствуя, как пульсирует его напряженный член в плену жесткой ткани джинсов, и как возбужден Антон — как прерывисто он дышит; как подрагивают его пальцы, впивающиеся в обнаженную поясницу; как пылают щеки, как тяжело вздымается грудная клетка и колотится сердце. Его? Арса? Или, возможно, почти в унисон? Но главное доказательство возбуждения точно давало о себе знать. Стоило податься бедрами чуть ближе и сорвать стон с этих мягких губ. — Блять... — выдохнул Антон. И всплеск эйфории на секунду ослепил, заставляя все же разорвать бесконечно долгий поцелуй. Сердце действительно колотилось. Антон тяжело дышал, запрокинув голову на спинку дивана, пытался прийти в себя, но Арс не мог и не собирался это позволить. Он коснулся губами подбородка, осторожным, но чувственным поцелуем спустился на шею, вдыхая аромат кожи. Сегодня не ощущалось привычного одеколона с цитрусовыми нотками, зато был запах геля для душа. Господи, Тоша — чертова диснеевская принцесска, которая моется чем-то приторно-фруктовым! Но Арсу нравилось даже это. Антон не разжимал объятий, без поцелуя возбуждение слегка ослабило градус, но Арс не мог остановиться. Он провел рукой вниз по груди, ощущая биение сердца под подушечками пальцев, по животу, пересчитывая пуговицы рубашки, и... — Стой, погоди! — Антон дернулся, когда ладонь Арса накрыла его пах. Когда член призывно дрогнул от прикосновения даже через ткань. Вот только пальцев на запястье, заставивших отвести руку, Арс не ожидал. Он уже вообще не ожидал, что Антон остановится. Вроде бы мозгом понимал, но... — Опять? — хрипло выдавил Арс, устремляя на Тошу напряженный взгляд. Тот смотрел отчаянно и виновато. У него, блять, стояк, который Арс без проблем успел ощутить; у него сердце вот-вот выпрыгнет из груди, и это тоже можно почувствовать; у него губы припухли от поцелуев и блядский румянец на щеках. Но нет! Нет! Это ублюдско-виноватое выражение лица портило все. — Арс, я просто хотел... Арс не дал договорить. — Ты ебнулся, Тоша? — рыкнул он. Нет, он НЕ готов остановиться. НЕ может. И попросту НЕ хочет. — Мне нужно пару минут... — взвился в ответ Антон. А Арс просто залепил ему ладонью рот. Черт побери, ему целый год нужно было «пару минут». — Знаешь, что? Замолчи, — выплюнул он. — Просто замолчи. Видит бог, я хотел никогда в жизни об этом не вспоминать. Однако должен. Если сейчас же Арс не предпримет кардинальные меры, он сам себя не простит. Если не попытается хоть раз добиться своего, просто не сможет успокоиться. Навсегда. застрянет в гребаном круговороте. — У меня есть желание, помнишь? А еще ты мой должник, — с трудом продолжил Арс, по-прежнему удерживая Антона. Он ощущал, что это неправильно, но просто не мог сейчас с собой справиться. — Поэтому я делаю, а ты молчишь, ясно? Просто молчишь! — Арс не говорил, он шептал, практически шипел, сверля Тошу взглядом. Тот что-то замычал сквозь ладонь, но Арс еще суровей добавил: — Скажешь что-нибудь, и я исполню твое «новогоднее желание»: мы точно больше никогда не будем общаться. Окей? Ответный взгляд был таким пронзительным, что Арса пробила дрожь. Пальцы действительно задрожали, так что пришлось отстраниться, позволяя Тоше ответить. Но он молчал. Смотрел и ждал, словно согласившись на условия. «Проси взамен», сам ведь говорил. А Арс сейчас хотел одного: хотя бы раз — один гребаный раз — сорвать с этих губ стоны, перестать мучиться. Он устал. Думал, что может и готов бороться, но сегодня посмотрел на других и понял.  Так ужасно устал, что готов взять малое и сдаться. Все. На этот раз точно хватит. — Молчи, — тихо-тихо выдохнул он. — Или говори, если хочешь, чтобы я ушел. Тоша молчал. Возможно, просто ждал, что случится дальше. Да уж, дальше... — А теперь расслабься, прикрой глаза и представь того, кто действительно нравится. Представь губы этого человека, — прошептал Арс, целуя его в щеку, — и наслаждайся, «Представь, что я девчонка», — на самом деле хотел сказать он, но не смог. Тоша, черти его дери, долбаный натурал. Поцелуи — прекрасно, он привык; возбудиться от прикосновений — легко и просто; но стоило зайти дальше... и вот. Останавливается, смотрит блядским затравленным взглядом. Нет! Август нещадно утекал сквозь пальцы. Очередной август. А вместе с ним накатывало отчаяние. Арс себя переоценил. На этот раз он сломался еще быстрей и теперь в очередной раз разгребал последствия. Унижался. Он готов был унизиться, чтобы целовать эти губы, шею, плечи! Если хоть раз не получится, он так навек и останется безразличным ко всем, кроме этого барана с одеколоном с цитрусовыми нотками и долбаным малиновым гелем для душа. И малину тоже никогда есть не будет. Хотя нет, будет. Через самые болезненные и самые драгоценные воспоминания. Кажется, он гребаный мазохист. — Закрой глаза, — повторил Арс настойчивей. Тоша напряженно вздохнул, но послушался. — И наслаждайся. Первый поцелуй невесомо коснулся губ, не позволяя даже ответить, — всего лишь нежное прикосновение, в котором ощущалась горечь отчаяния. Арс был уверен — Тоша почувствовал, но, слава богу, не мог сказать об этом. Арс все так же сидел на коленях Антона, а потому спокойно мог поднять руки и начать медленно расстегивать пуговицы рубашки, мог прижаться, почувствовать жар тела, но нет, так точно будет понятно, что это он. А Арс… Арс хотел показать, что кайф можно получить и с девочкой, и с мальчиком. — Дай мне шанс, — выдавил он еще тише, опускаясь к шее. Вряд ли Тоша слышал, но так стало спокойней. Если он смог возбудиться от поцелуев, остальное уж точно пройдет куда проще. Ну серьезно! Арс не собирался его насиловать! Он хотел доказать, что бояться нечего; почувствовать, что хоть немного может владеть ситуацией. Стать решительным? Или окончательно отвергнутым, чтобы вырваться из замкнутого круга. Он... блять, он просто отчаялся настолько сильно, что готов был творить любые глупости. В конце концов, Тоша спокойно мог сбросить его, оттолкнуть, дать в морду. Да что уж там, даже схватить за шкирку и вышвырнуть из своей квартиры. Мог же? У него была тысяча возможностей, даже в этот самый момент. Боже, он всего лишь планировал сделать Антону минет! Если тот не решится, а Арс поймет, что ему противно, обязательно остановится. Сможет. Осознает и уйдет. И вообще, Арс лучше какой-нибудь там девчонки, потому что любит этого идиота. Искренне любит, и этого не отнять. Арс замер на секунду, утыкаясь носом в шею Антона и судорожно пытаясь сделать вздох. Тоша молчал — лишь поднял руку, запутываясь пальцами в волосах Арса, осторожно массируя кожу. Вот! Ему не противно, иначе бы даже не тронул. Арс на миг замер, едва не заурчав от такой невинной ласки, но тут же тряхнул головой, скидывая ладонь. Нет, не время растекаться лужицей! Пусть и хотелось бы. И он продолжил воплощать спонтанный план: расстегивать рубашку — господи, рубашка, как же удачно вышло! — обнажать каждый новый участок кожи, спускаясь поцелуями все ниже и ниже. Линия челюсти, нежная кожа у самого уха, где под губами ощущается трепет артерии; изгиб шеи, где она плавно переходит в плечи, — там Арс остановился чуть дольше, слегка прикусывая и замечая, как сжались пальцы Антона, стискивая прикрывающий диван плед; ямочка ключиц. Пуговицы расстегивались неохотно, и каждый раз он касался кончиками пальцев кожи, едва-едва, не то щекоча, не то лаская. А когда удалось справиться с последней пуговицей спустился на грудь уже поцелуями. Медленно, тягуче и осторожно. Ладони поднял к плечам, разводя в стороны полы рубашки, чуть массируя, чтобы расслабить мышцы. — Расслабься, — наконец шепнул Арс, на мгновение отрываясь, лишь руки остались лежать на плечах, осторожно разминая их. Так же тихо, не прекращая движений, он продолжил: — Тоша, все люди бисексуальны. Так завещал дядюшка Фрейд, такими нас задумала природа. — Антон нахмурился, резко открыл глаза и уже глотнул воздух, явно собираясь что-то ответить, но Арс выпалил: — Я не убеждаю тебя, просто хочу сказать, что не случится ничего страшного, если ты один раз получишь кайф с парнем. Он не мог больше видеть этот взгляд, так что со вздохом уткнулся лбом Тоши в грудь. Обессиленно и почти болезненно. Секунда, две, тридцать... Арс глубоко дышал, позволяя себе вновь ощутить возбуждение, вспомнить, как сильно он хочет не только и не столько сам почувствовать прикосновения Антона, сколько довести его до исступления. Доказать то, что только что сказал: Арс должен свети его с ума, и он сможет. Когда ты сам помешан на другом человеке, хотя бы крошечную частичку этих ощущений точно можно передать. Хватит и ее, чтобы сорвать голову. Последний раз огладить плечи, окончательно стягивая рубашку; провести руками по груди и спуститься на живот, ощущая, как напрягается под ладонями каждая мышца, сбивается дыхание, когда кончики пальцев очерчивают пресс. Каждый долбаный кубик. И когда губы наконец то вновь продолжают свой путь, прокладывая дорожку поцелуев вниз от ключиц. Первый тихий стон сорвался с губ Антона, когда пальцы огладили кожу, под которой скрывались косые мышцы пресса. Его точно молнией ударило, а Арс усмехнулся: он и сам остро воспринимал подобные прикосновения. Второй стон был более сдавленным, он пророкотал в горле, когда Арс накрыл губами сосок, ударяя по нему языком. Арса самого едва не скрутило, пришлось даже чуть отстраниться, чтобы удержать руки и не впиться пальцами в кожу от одного только звука. А еще чертовски хотелось припасть в поцелуе к шее, чтобы не просто услышать, а ощутить вибрацию этого стона, почувствовать, как он проносится по телу, вызывая предоргазменное состояние. Блять! Серьезно, Арс был готов кончить уже от этого. Но все же нашел пальцами пряжку ремня, порывисто его расстегивая. К счастью, получилось без казусов, а то совсем паршиво бы вышло, если бы Арс активно требовал: «Молчи, смерд» — и при этом два часа колупался с ремнем. Обошлось. Пряжка уныло звякнула, а Арс перебрался к пуговице и молнии. Вот они точно были адские. Как бы сам Арс ни любил узкие джинсы, оперативно избавиться от них было невозможно. Один плюс: Тоша, кажется, все-таки послушался. Он тяжело дышал, откинув голову на спинку дивана, и наконец-то действительно расслабился. Почти. Пальцы стискивали плед и Арсу невыносимо захотелось, чтобы эти самые пальцы сейчас сжали его волосы. Момент все же будет подходящий... Хах. Подходящий... Сглотнув, Арс все же справился с застежкой и накрыл рукой пах, ощущая жар и твердость возбуждения. Чтоб его, это реально происходит, да? Кажется, реально, потому что никто — никто! — не помешал Арсу запустить пальцы под резинку боксеров, касаясь напряженного члена. Он никогда не волновался во время секса. Господи, да было бы из-за чего волноваться. Но сейчас… его колотило и одновременно накрывало таким возбуждением, что оно грозило погрести под собой все. Мозг в первую очередь. Хотя его и так отключило. Ощущение бархатистой кожи под пальцами вызывало практически эйфорию. Растягивая момент — и пытаясь обуздать волнение, — Арс оставил поцелуй на выступающей бедренной косточке, затем чуть ниже... — Слушай, я понимаю, что ты у нас «с принципами», — выдохнул Арс, сам портя момент. Ему нужно было сказать, оправдаться хоть немного, подсознательное ощущение вины давило. Пресс под его ладонью напрягся, а Тоша дернулся, вскидывая голову. — Но мне это важно. Просто, блять, представь девчонку, которая нравится. — Он усмехнулся, смотря на Антона снизу вверх и продолжая поглаживать пальцами его член, и прошептал: — Раз меня не хочешь. — А затем склонил голову, чтобы... — Стоять! — рявкнул Антон. Бойся своих желаний, они имеют свойство сбываться: Арс хотел, чтобы эти пальцы сжимали не плед, а его волосы? Он это получил. Сильная рука заставила поднять голову. Опять. — Блять, я же просил помолчать! Арс взорвался. Вот теперь отказал не только мозг. Твою мать, он хотел этого, просто хотел. В следующую секунду Арс уже со злости оттолкнул руку Антона, вырываясь из его хватки — плевать, если выдрал при этом клок волос, боли он сейчас не чувствовал, — и замахнулся. Кулак врезался в подбородок Тоши с силой, достойной боев без правил. Сексуальная энергия имеет особенность конвертироваться и преображаться в другую. Впрочем, как и любая иная. — Да иди ты... Я сваливаю. — Ты серьезно? — взвыл в ответ Антон, хватаясь за челусть. — Ты сам слышал, какую хрень несешь? — Не лучше, чем ты каждый гребаный раз, — отозвался Арс, вылетая в коридор. — Справляйся со стояком сам. — Арс! Арс, блин! Судя по грохоту, Тоша попытался кинуться следом, но спущенные джинсы успешно помешали его марш-броску. Ключи от машины нашлись на тумбочке. Арс ничего больше и не искал, подхватил их и пулей вылетел из квартиры — благо, заперт оказался обычный замок, который открывался с одного поворота. Было абсолютно плевать, что с собственным стояком тоже придется справляться самому. У него есть авто и влажные салфетки, а в такую долбаную рань разве что дворники заметят, как какой-то темноволосый отдрочит себе в машине. И все же в машину он не пошел. Заглянул в салон, достал из бардачка пачку сигарет и обреченно застонал. Одна. Осталась одна! Арс на всякий случай еще покопался в бардачке, но сигарет больше не нашлось — разве что пара стольников, чтобы их купить. Арс тут же сунул деньги в карман. Одновременно пришло тоскливое воспоминание, что кошелек остался на тумбочке в квартире Тоши: со всеми картами, с наличкой и даже со счастливой денежной мышкой, которую по какой-то дурной фэншуйной традиции он обязательно таскал с собой. Телефон тоже лежал там. Арс вздохнул, позволяя прохладному утреннему воздуху остудить горящие щеки, и упал на лавочку у подъезда. Запрокинул голову, уставившись в светлеющее небо, поднял на уровень глаз руку с часами. Пять утра. Супер! Губами зажал последнюю сигарету, чиркнул зажигалкой, делая первую затяжку. Эхх, ирония судьбы. Собирался сделать парню, который нравится до дрожи, охрененный минет, а вместо этого курит на улице, сидя на лавочке, обычно облюбованной бабушками, и ждет, когда же стояк хоть немного спадет. В — воздержание, твою мать. Стоило бы уйти, раз так эпично свалил из квартиры, но он медлил. Подняться за кошельком и телефоном хотелось, но не стоило. Если бы Арс остался еще хоть на минуту в одном помещении с Тошей, то одним ударом бы не удовлетворился, а относительно обученному рукопашнику уж точно не полагается избивать девятнадцатилетнего паренька за то, что он ему «не дал». М-да, не дал отсосать. Ублюдочно звучит. Арс снова застонал и, пальцами одной руки перехватив сигарету, спрятал лицо в другой ладони. Вот как? Как-как-как, твою мать, от прелюдии к минету они перешли к ругани? Он перешел. Черт. Какого хера? Сигаретный дым должен был успокаивать, но становилось только хуже. Он. Ударил. Тошу. Потому что тот заставил остановиться. Конечно, Арс и сам горазд — нужно же было притормозить и высказать мысль, от которой отбивался с самой первой минуты. Он слишком глубоко затянулся, закашлялся, размахивая свободной рукой и разгоняя дым. Тот никуда не желал деваться и скорее размешивался, укутывая облаком, не позволяя мыслям вырваться из плена. Медленно приходило осознание. Он не только ударил Тошу, но и шантажировал. «Молчи, иначе мы больше не общаемся». «У меня осталось желание». Мразь. А если для Антона оба варианты были отвратительны? И продолжения не хотелось, и отпускать его, Арса. Мало ли? Он представил себя на месте Антона. Твою ж мать! Нет, невозможно было даже представить, что ему не хочется большего. Он-то на Антона еще в прошлом году помешался. Свихнулся настолько, что теперь умолял позволить сделать минет. Как низко. Он застонал откладывая в сторону недокуренную сигарету и изо всех сил стискивая голову руками. Ему паршиво, больно, страшно, стыдно — все сразу. Возможно, стоило бы успокоиться, подняться в квартиру, извиниться... за что-нибудь? Нет, за все. Сказать Тоше, что да, он должен сам решать с кем спать, кого хотеть и как продолжать дальше, а потом развернуться и уйти. Возможно, навсегда. Но вдруг его снова накроет? Арс потянулся за недокуренной сигаретой. Потому что повториться этот виток отчаяния может. Истерика до сих пор сидела где-то внутри, обнимая душу щупальцами. Раздражало все: Тоша, весь мир и, конечно, он сам. … Все когда-то случается в первый раз. Антон, например, впервые в жизни грохнулся, запутавшись в штанах. И оказалось, что чем больше рост, тем больнее падать. Места в однушке было маловато, удачно упасть не вышло, и он хорошенько приложился плечом об угол тумбочки. Боль была резкой, острой и короткой, и Антон вдруг вспомнил, как плечо растянул Арс — после их поцелуя на крыше. Вот поймает и обязательно спросит, как оно случилось? Почему-то именно сейчас в голову закрались подозрения, что он тоже поучаствовал в не самой удачной погоне. Арс. Арс! Перекатившись на спину, Антон шандарахнул кулаком по злополучной тумбе. Боже, да как же сложно-то! Все с самого начала пошло не так, и Антон прекрасно это понимал, но завяз, застыл как муха в янтаре, как кролик перед удавом, загипнотизированный вампирскими глазами Арса, звенящим от напряжения голосом. Хотел поговорить, но испугался, что тогда снова сам все испортит. Арс иногда умел быть грозным: сказал молчать, Антон и замолчал, а то с него станется. И смех, и грех. А когда этот дебил ляпнул совершенно дикую глупость, не удержался. И что теперь? Дебил сбежал, а он валяется на полу посреди гостиной, когда стоило бы взять яйца в кулак. Фигурально. Собраться стоило бы и пойти следом. Хотя так, наверное, даже лучше. Что Арс со своим «представь на моем месте...» не смог завершить начатое. Господи, Антон понять не мог, что творится у него в голове. Впрочем, он и у себя в мыслях прибраться не мог. Как из «Арс, я хочу тебя поцеловать» вылилось «пошел нахер, Тоша», когда между ними было с десяток минут просто потрясающих поцелуев? Он же не хотел сбегать, отказываться, прекращать. Просто понял, что стоит остановиться на пару минут. Выдохнуть, восстановить дыхание, собраться с духом, наконец! Не для того он последнюю пару дней страдал херней и пересматривал тонну гей-порно. И читал. И просто... ну... погуглить же не грех? «Раз меня не хочешь». Ааа! Антон еще раз ударил ни в чем не повинную тумбочку и рывком застегнул джинсы. С пола поднимался уже сложней, голова закружилась. Сказывалась почти бессонная ночь, пальцы, нащупывающие на рубашке пуговицы, не слушались. Ну уж нет! В любом случае сейчас догонит и вобьет в голову нормальные мысли. Что это вообще было? Возмущения, шантаж, еще и ударил. «Меня не хочешь». А стояк у него так, от общего тонуса организма? Бля-я-ять... Никогда Антону еще не хотелось так отчаянно ругаться, как сейчас. Арс совсем сбрендил? И тут же, уже почти снимая ветровку с крючка, Антон понял: а ведь да. Сбрендил. Разумного в поведении Арса было мало. Но не только в его. Черт, надо было не соглашаться на дурные условия, не молчать и ждать, а прижать к дивану и высказать все. Вообще все, что накопилось. А потом поцеловать так, чтобы мысли все на место встали. — Не дай бог, ты куда-нибудь свалить успел, — проворчал Антон себе под нос, возясь с замком. Он бы и оставил дверь открытой, но как-то совестно было перед кузиной. Тут большая часть вещей ее. Арс, конечно, в этот самый момент был важней, но... Не свалил. Стоило Антону выскочить из подъезда, взгляд зацепился за сгорбленный силуэт на лавке, окутанный облаком дыма. Такой потерянный, сломанный. Отчаявшийся. Черт. … Пиликнул открывшийся замок, хлопнула металлическая дверь подъезда, но Арс даже не поднял головы, лишь сделал очередную затяжку. Дым перекатывался на языке, тонкими завитками срывался с губ, растворяясь в прохладе утра. — Опять куришь? — раздалось рядом. Слишком знакомо, слишком устало. Ну что ж, Антон все же спустился. С задержкой в жалкие пять минут, которые понадобились, чтобы привести себя в порядок. — Ммм, успел застегнуть джинсы? — усмехнулся Арс. Тоша ничего не ответил, но стоило скосить глаза, и стало заметно: он успел застегнуть не только джинсы, но и рубаху. Правда, слегка криво. На груди пара пуговиц сбилась, одну петельку Антон пропустил. — Арс, хватит. Такие потрясающие люди, как ты, не должны помирать молодыми от долбаного рака легких, — вместо этого выдал он. Тихие шаги прошуршали по асфальту, и в метре от Арса остановились идеально начищенные черные ботинки. Интересно, а что стало с теми белыми кроссовками, которые пали смертью храбрых в прошлую их встречу? Удалось выстирать или пришлось все же попрощаться? — А смысл? — поинтересовался Арс, не в силах промолчать. — Мир не выдержит без тебя. Арс фыркнул, снова глотая дым: — Гребаный правдоруб и моралист, Запомни, мне похуй, Тоша! Не тебе придется возиться с больным мной, если таки судьба заболеть. Как Арс и ожидал, Антон ничего не ответил. Умеет же этот мелкий ублюдок любую эйфорию превратить в битое стекло! Он мысленно выругался и собирался сделать последнюю пару затяжек, но сигарету выдернули едва ли не из губ. Арс даже зубами ухватить ее не успел. — Чтоб тебя, Тоша. Это. Была. Последняя, — рыкнул он, вскидывая голову. — А если все же мне? — тихо поинтересовался Тоша. — Что? — Возиться с больным тобой. Сказано было так пронзительно и нежно, что захотелось снова ударить его по морде. Для проформы. Но Арс только что корил себя за то, что посмел поднять руку, а потому просто ответил: — Иди нахрен. Антон был убийственно спокоен, ни следа недавнего возбуждения. Ну, кроме очевидного напряжения в паху, хотя и оно должно уже было пройти. Стоял ровно, смотрел прямо. — Могу ответить тебе то же самое. У меня челюсть болит. — А она и должна, — огрызнулся Арс, замечая, как Антон уныло шевелит челюстью, придерживая ее рукой. Проверяет, не вывихнул ли. Нужно было извиниться, но... — Я просил тебя всего лишь помолчать и подумать о… блин, о сексуальной актрисульке, например. Это было сложно? — Ты слышишь, что сам сейчас несешь? — Антон только повысил в ответ голос. — Я, блин, молчал, пока ты это не выпалил! «Думай о девочке, раз меня не хочешь». Ты вообще серьезно? — Серьезнее некуда! Я же прекрасно знаю, насколько у тебя хрупкая психика, даже вон со мной материться начал! — Арс вскочил. Тоша стиснул зубы, на щеках его заходили желваки. Шагнув вперед, он ухватил Арса за плечи, собираясь притянуть к себе, но тот вовремя увернулся, проскальзывая под рукой. Не хотел он сейчас серьезных разговоров. Он курить хотел. — Черт, последнюю сигарету выкинул. Мне срочно нужна новая пачка, — выдохнул он. — Арс... Антон все же оказался быстрым: поймал его теперь за запястье. — Господи, да пусти ты меня за этими гребаными сигаретами, — простонал тот, оборачиваясь. — Ты ведь понимаешь, что сейчас сам же во что-нибудь вляпаешься? — Я? — Арс чуть не подавился. — Я не маленький! — Но ответный взгляд был столь суровым и красноречивым, что Арс все же посчитал нужным вырвать руку и добавить тихо: — И я уже вляпался, Тоша, давно вляпался. В тебя. Он усмехнулся и отступил спиной прямо на дорогу, раскидывая руки, словно какой то модный злодей из комиксовой вселенной, жаждущий потопить всех в своем пафосе. Но как же идеально подходил этот жест. И как же прекрасно было бы всего через пару часов, когда тут уже ездили бы машины. Что сделал Антон? Нет, он не отпустил. — Ты такой идиот, — выругался он, делая шаг следом. А затем попросту прижал Арса к себе, перехватывая одной рукой за талию, а другой — за подбородок. — И я кажется идиот. А потом поцеловал. Арс ответил, раскрыл губы навстречу... и укусил его за язык. Тоша вздрогнул, зашипел, но не отпустил — поймал за руку и потащил за собой. — Идем, поднимемся и поговорим? — выдавил он. — Я никуда не пойду. Я устал что-то решать. И говорить не хочу, не сейчас точно. — Арс... — Я курить хочу. Арс с легкостью вывернул руку. Если Тоша думал, что держит крепко и правильно, он ошибся. Арс с тринадцати лет занимался с «соколами», он знал, как правильно, а Антон просто хватал и тащил. Никакой техники. — Я задолбался иметь с тобой дело, Тоша. Меня корежит рядом с тобой, разрывает, выворачивает, не видишь, что ли? Хватит. Пожалуйста, давай не будем ничего говорить сейчас, а то я опять поведу себя, как дурак. Я не хочу. Он думал еще добавить, что переоценил себя, что запутался и глупо поступил, вообще возобновив их общение. Считал, что он весь такой сильный и сможет устроить новую дружбу на развалинах старой, но... — А если показать? — Антон сжал губы. Арс мог лишь прошептать: — Дерзай. Вот чего он не ожидал, так это того, что Антон действительно решится «дерзать». Подхватит под ребра и впечатает спиной в дверь подъезда, а после обрушится с новым поцелуем. Руки при этом успешно огладят спину и спустятся на задницу, ближе притягивая Арса к себе. На этот поцелуй он не смог не ответить. Опять. Он был настолько, что Арс в какое-то мгновение начал задыхаться, у него ноги едва не подкосились, черт побери! А Антон... этот псих, разорвав поцелуй, не стал медлить: отступил на крошечный шажок и грохнулся на колени, прямо на бетонный настил подъездной площадки, поймал Арса за бедра и рванул пуговицу на поясе джинсов. Серьезно, сначала пуговицу, затем молнию, которая охотно поддалась настойчивым рукам. И все это на улице! Практически под чьими-то окнами! Нет, как Арс сам размышлял еще с четверть часа назад: «если в такую рань кто и увидит, так дворник», но такого поворота событий он точно не предполагал. — Ты чего творишь? — зашипел Арс, внезапно ощущая острую потребность вести себя тише. Одну руку Тоши удалось перехватить за запястье, но вторая так и сжимала пояс джинсов. — Слушаюсь твоего совета! — Антон в свою очередь сбавить громкость не пытался. — Ты сам сказал «дерзать», если есть что показать. Вот я и показываю. — Что именно? Мое белье всей округе? — возмутился Арс. Как быстро, оказывается, экстренная ситуация развеивает пелену отчаяния, заставляя вновь остро подмечать происходящее. И только в следующий момент его пробило. Когда Антон усмехнулся правым уголком губ; когда рука его с пояса переместилась на резинку боксеров. И главное, когда Арс, забыв о том, что они, чтоб его, на улице, охватил открывшуюся картину целиком. Расстегнутые джинсы, руки у Арса на пояс, а сам Антон — перед ним на коленях и смотрит так вопросительно снизу-вверх. Точь-в-точь как в один из первых дней. Только сейчас Тоша собирался явно не сушить залитые чаем брюки. Дыхание перехватило. Блять... — Я могу продолжить? — поджав губы, поинтересовался Тоша. Он серьезно собирался здесь?.. Арс и сам не понял, как и когда ухватил его за голову, обнимая ладонями щеки. — Рехнулся? Зачем? — выдавил он. На Арса посмотрели так, словно вопрос он задал самый идиотский на свете. Зачем стоять на коленях перед мужиком и расстегивать ему ширинку? О дааа... Хотя Арс до последнего ожидал какой-нибудь дурацкой шутки, а не серьезного: — Потому что хочу, Арс. С тобой, а не с какой-то «сексуальной актрисулькой», если ты не заметил. И даже тогда мозг упорно пытался принять это за шутку. Господи, да воспоминания о том, как Тоша упорно провозглашал себя закоренелым натуралом, были настолько свежи, что... Если бы не взгляд. Слишком серьезный, слишком упрямый. Во всем слишком. Казалось бы, в такой важный момент от одного признания должно все подняться. У Арса же ком встал в горле, не позволяя ни вздохнуть, ни выдохнуть, ни сказать хоть слово. Он молчал, смотрел на Тошу, продолжая касаться ладонями его лица, и задыхался. Ну же! Почему он не может сказать хоть что-нибудь? Потянуть обратно в квартиру и предложить продолжить, например, если боится, что разговоры снова приведут к истерике? Арс с трудом сглотнул. — Тоша, мне нужно в магазин, — вместо одного из сотни нормальных ответов выдавил он и сам же склонился, касаясь лбом лба Антона. — Причем тут это? — хрипло поинтересовался тот. — Я сдохну, если срочно не закурю, — признался Арс. — Серьезно, упаду замертво на месте. Он не стал добавлять, что от нервов. В двадцать шесть уже как-то не положено вот так теряться от неожиданных открытий. Арс был морально готов, что Антон представит на его месте девушку, но не к подобному заявлению. Теперь можно терять голову и признаваться в любви? Арс усмехнулся своим мыслям, в очередной раз вызывая у Тоши недовольный взгляд, а у себя — ощущение нереальности происходящего. — Ты теперь издеваешься? — спросил Тоша. — За то, что я попросил подождать пару минут? Арс еще раз ткнулся лбом в его лоб. Ну как сказать, что всплеск адреналина прошел, оставляя после себя выжженную пустошь, которую нужно заполнить табачным дымом? Извини, Тоша, но ты только что порвал все шаблоны! — Давай все-все-все обсудим позже, а? Я просто хочу сигарет, — прошептал Арс. — Проводишь? Антон смерил его очередным странным взглядом, а затем тяжело вздохнул, поднимаясь с колен. — Я год пытался осознать, чего хочу, Арсений... — Тогда не перехочешь, правда? Считай, магазин. — это полчаса форы, чтобы ты мог сбежать. А я — отравиться никотином. Видишь, какой я щедрый? Тоша поджал губы и промолчал, но сам сделал первый шаг к дороге и замер, ожидая, пока Арс застегнется. Сдался. Более того, судя по горящим щекам, не одному Арсу сейчас было стыдно.