Мертв

Макс прижимает к груди труп. Весь мир замер. Секунда, две. Минута, час. Все слилось в абсолютное ничто. Болезненнвя тишина. С внезапными всполохами невозможной, адской боли. Непринятия. Непонимания и неверия. Этого не может быть, потому, что этого быть не может. Это не Шурф сейчас лежит у него на руках трупом. Мысли замирают. В голове тишина, полное отсутствие всего. Луч луны - и вновь кошмарная боль пробирает все тело. Макса трясёт, кажется, он плачет. Чуть ли не впервые за жизнь он горько рыдает. Солёные слезы беззвучно катятся по щекам. Капают вниз. Капля за каплей. Прямо на бледную кожу. Ему всегда была присуща аристократическая бледность, но никогда трупная белизна Макс не ослабляет хватку. Он удержит Шурфа, не даст его духу и телу раствориться в Хумгате. Он не даст судьбе забрать самое дорогое. Макс кричит, но в Коридоре между Мирами нет звуков. В Хумгате вообще ничего нет. И его горя, и трупа единственного по-настоящему близкого существа. Макс хочет лечь рядом. Он не сможет это пережить. Прижаться щекой к чужой груди, ожидая биения сердца. Напряжённо и совершенно иррационально верить, что все ещё можно изменить. Ну конечно, он же Вершитель. Как он скажет, так и будет. Вот сейчас. Сейчас. Но тишина давит. Шурф молчит. Сердце его не бьется, а кожа становится лишь холоднее. Макс не верит. Он подхватывает тяжёлое тело удобнее. Старательно сосредотачивается на Мире Стержня, там Джуффин. Джуффин поможет. Конечно, кто, если не он. Макс делает шаг. Дрожащие ноги подгибаются под весом собственного тела. И он падает на колени. Падает в абсолютную пустоту, не смея отпустить чужую руку. Повторяет попытку. Раз за разом пытается встать. Наконец поднявшись, подтягивает к себе тело. Удивительно лёгкое, невозможно прозрачное тело друга. Макс делает шаг в Ехо. Дверь не поддаётся. Макс стучит и угрожает выбить её ко всем чертям. Рычит, подобно зверю. Скребется, обламывая ногти, загоняя занозы. До крови сбивая кулаки. Умоляет принять Шурфа. Он сам переживёт. Он отдаст все: могущество, память, саму жизнь, но пусть Шурф откроет глаза. Эти прозрачно-серые. Пусть отругает Макса за безрассудность и рискованные шаги. Пусть только откроет глаза. Пусть отворится эта треклятая дверь. Но двери нет. Вот Макс один. Шурф растворился в тишине Хумгата. В безмолвном криках и мольбах. Его душа ушла в иное измеренье. И Макс остался сам с собой. С больной его, кошмарной скорбью. И с осознанием пустоты. Он отдал Шурфу свое сердце. Он отдал оба, если посмотреть. Но Шурф ушёл. Забрав сердца с собой.