Она его спасение

Ясемин потянулась в кровати, шелковые простыни скользили по ее коже. Запах короля — травы, железо и сандал — все еще витал в воздухе, но место рядом было холодным. На дубовом столике лежала записка с королевской печатью: «Не волнуйся, мой цветок жасмина. Вернусь, как только ты проснешься.» — Опоздали, ваше Величество — она усмехнулась, свернула пергамент и встала, ловя отражение в зеркале — слегка красные пятна на шее. «Король не церемонится…»

***

Ясемин прикрыла за собой тяжелую дубовую дверь, ее пальцы слегка дрожали, а на губах играла едва уловимая улыбка. Она прошла по длинному коридору, где факелы бросали танцующие тени на каменные стены, и остановилась у двери своей комнаты. Внутри ее ждала Сельма, сидящая на краю кровати с книгой в руках. — Ну наконец-то! — воскликнула Сельма, откладывая книгу. — Где ты пропадала? Я уже начала думать, что тебя снова похитили или ты решила сбежать из замка. Ясемин закрыла дверь и прислонилась к ней, ее глаза блестели, как звезды в ночном небе. — Если бы ты знала, — прошептала она, медленно подходя к подруге. Сельма приподняла бровь, ее любопытство разгоралось, как пламя. — Что случилось? Ты выглядишь так, будто только что нашла сокровище. Ясемин села рядом, ее пальцы нежно коснулись руки Сельмы. — Король… — начала она, делая паузу, чтобы усилить напряжение. — Он…я… Сельма замерла, ее глаза расширились. — Что? Ты шутишь? — Нет, — Ясемин улыбнулась, ее голос стал тише, почти шепотом. — Мы обнялись и уснули. Успокойся. Какие новости со двора? — Агнес рвет и мечет, Рене…ну почти такой же ходит. Короля ругает…это я еще в мягкой форме сказала. — Кошмар…мне кажется, что они просто хотят от меня избавиться. — Вот видишь как король тобой дорожит, даже от себя отпускать не хочет. — Это точно. Ну что ж, пойдем в госпиталь? — Ну уж нет, я туда ни ногой. Запах тот еще…да и видеть их страдающие лица мне не очень хочется, я там в обморок упаду. — Хорошо, пойду одна, только надо переодеться. Сельма вытащила одежду и помогла одеться. — Иди покорять рыцарские сердца своей красотой. — Хватит, Сельма. — Ясемин рассмеялась и на последок кинула в подругу подушку.

***

Госпиталь встретил ее стонами раненых и запахом крови. Девушка тихо подошла к госпитальеру, стоявшему к ней спиной. — Брат Иоанн, как идут дела с ранеными? Мужчина вздрогнул и резго обернулся к Ясемин. — Господи! О боже! Ты зачем так пугаешь? Я поседею раньше времени. — без злости произнес он. — Просто ты меня так давно не видел, что уже забыл как я хожу. — Это уж точно. Что ж… всю ситуацию ты видишь сама, без тебя совсем не справляемся. Раньше хоть как-то помогала, а тут просто исчезла. — Много приключений было, а последние новости так вообще не укладываются в голове. Ясемин окинула взглядом палаты. Раненые солдаты лежали на койках, многие без сознания, другие тихо стонали. Сестры милосердия сновали между ними, стараясь облегчить их страдания. В воздухе витал густой запах лекарств и крови. — Да, вижу, — тихо ответила Ясемин. — Здесь настоящий ад. Что случилось? Почему так много раненых? Брат Иоанн вздохнул и провел рукой по лицу. — Говорят, что это Ги де Лузиньян вместе с Рене де Шатийоном устроили набег на сарацинский караван и устроили настоящую бойню. Мы потеряли много людей, и раненые продолжают поступать. Ясемин нахмурилась. Рене и Ги… эти двое всегда были головной болью для королевства, но в последнее время они стали особенно агрессивными. Что-то здесь было не так. — Я останусь и помогу вам, — твердо сказала она. Брат Иоанн посмотрел на нее с благодарностью. — Я знал, что могу на тебя рассчитывать, Ясемин. Ты всегда была отважной и умелой. Но будь осторожна, сейчас опасно.

***

Ясемин перевязывала солдата, когда тот схватил ее за запястье: — Госпожа-лекарь… вы сегодня особенно прекрасны. — А ты особенно глуп, — она резко затянула бинт, заставив его застонать. Девушка встала и поправила одеяло. — Отдыхай. Брат Иоанн, я ушла! — Хорошо. Ясемин вышла во двор, капли воды стекали с её пальцев, оставляя мокрые следы на горячем камне. Солнце палило нещадно, но его свет был ничем по сравнению с тем, как загорелись её глаза, когда она увидела Балиана. Он стоял, опершись на меч, его плечи напряжены, а голос звучал как приглушённый гром, когда он отдавал приказы слуге. — Балиан! — её голос прозвучал как мелодия, нарушившая стройность его мыслей. Он обернулся, и в его глазах мелькнуло что-то, что она не могла назвать. Опасность? Радость? Она не успела решить, потому что уже бросилась к нему, её руки обвили его шею, а тело прижалось к его доспехам. — Ясемин, — его голос был низким, почти шёпотом, но в нём слышалось напряжение. Балиан отпустил меч, и тот с глухим стуком упал на землю. Его руки поднялись и коснулись ее талии. Он не прижал ее к себе, а держал на небольшом расстоянии, словно опасаясь, что прикосновение обожжет его. Ясемин почувствовала, как жар от его тела проникает сквозь тонкую ткань её платья. Она отстранилась, заглядывая в его глаза, ища ответы на вопросы, которые мучили её последние дни. В его взгляде она видела бурю, борьбу. — Что-то случилось? — тихо спросила она, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Балиан глубоко вздохнул, словно собираясь с духом. Он отпустил её, сделав шаг назад. — Мы должны поговорить, Ясемин. Он повел её в тень, где они могли укрыться от палящего солнца и любопытных взглядов слуг. Балиан молчал, словно не находя слов, чтобы начать. Ясемин терпеливо ждала, понимая, что каждое мгновение молчания лишь усиливает её страх. — Я ухожу…в Ибелин, — наконец произнес он, его голос был сухим и твердым. — Я должен вернуться. Мой долг там. Там, где дом отца. Мир Ясемин рухнул. Она почувствовала, как земля уходит из-под ног, а в горле образовался ком, не позволяющий вымолвить ни слова. Она смотрела на Балиана, не веря своим ушам, пытаясь найти хоть каплю надежды в его равнодушном взгляде. Но там было лишь решение, твердое и непоколебимое.