Она его спасение

Ясемин медленно прогуливалась по коридорам замка Ибелин, наслаждаясь свежим воздухом и ароматом цветущих растений. Солнечные лучи мягко касались её кожи, создавая ощущение тепла и уюта. Она полюбила это место — его спокойствие и красоту, которые помогли ей хоть на секунду забыть о грядущих проблемах. Вдруг, из-за поворота, вышла Сибилла Иерусалимская в элегантном платье, украшенном золотыми нитями. — Приветствую вас, принцесса, — произнесла Ясемин, слегка наклонив голову в знак уважения. — Как приятно вас видеть в этих владениях. Сибилла улыбнулась, её глаза сверкали, как звёзды на ночном небе. — И я рада видеть тебя, Ясемин. Не ожидала тебя здесь увидеть. — спросила она, подходя ближе. — Да, — ответила Ясемин, — Я приехала навестить Балиана. А что привело вас сюда, принцесса? Сибилла задумалась на мгновение, её взгляд стал более серьезным. — Я направлялась в Кану и решила мимоходом заехать в Ибелин. Ясемин кивнула. Она поняла, что принцесса не просто так приехала в Ибелин. Она приехала ради Балиана. И Кана здесь не при чем. Девушка улыбнулась. Принцесса и лекарь вышли на террасу и уселись на подушки. — Король отпустил тебя? И ты не побоялась сюда приехать? — Да, я приходила к королю, он дал разрешение. Сказал быть в пути осмотрительной. — Насчет осмотрительности я полностью с тобой соглашусь. Матушка никак не может смириться с той мыслью, что у нее ничего не получается. — на последних словах принцесса усмехнулась. — Я против ее идеи, выдать тебя замуж за Рене. Он жесток. Не знает пощады. — Я в этом не сомневаюсь. До сих пор бросает в дрожь от его взгляда, тогда, в зале. Смотрел на меня так, будто я, вся казна Иерусалима впридачу с троном. — Не волнуйся, у тебя есть отец, король, я, Балиан. Мы не дадим тебя в обиду. Мой брат очень тебя ценит и уважает. Он дорожит тобой. Не представляет своей жизни без тебя. — щеки Ясемин приобрели розоватый оттенок от слов Сибиллы об отношении короля к не, простой девушке-лекарю. — Я знаю, — тихо ответила Ясемин, чувствуя, как тепло разливается по груди. — И это дает мне силы. Но все же, Сибилла, я не могу не думать о том, что может произойти. Ваша матушка, кажется, не остановится ни перед чем. — Она одержима, — вздохнула Сибилла, отводя взгляд. — Ее амбиции затмевают разум. Она видит в тебе лишь пешку в своей игре, способ вернуть утраченное влияние. Но она просчиталась. Король не позволит ей распоряжаться тобой, как своей собственностью. Он любит тебя, Ясемин. И это его главная сила. — А ты? — Ясемин посмотрела на Сибиллу с искренней благодарностью. — Ты тоже меня защищаешь. — Я делаю то, что считаю правильным, — Сибилла пожала плечами, но в ее глазах мелькнула мягкость. — И потом, мне не нравится, когда кто-то пытается использовать других. Рене — это не просто жестокий человек, он еще и опасен. И я не хочу, чтобы ты оказалась в его власти. Мы с Балианом позаботимся о тебе. Ты не одна. — Спасибо, — прошептала Ясемин, чувствуя, как тяжесть на сердце немного ослабевает. — Я… я не знаю, как вас отблагодарить. — Не нужно благодарности, — Сибилла улыбнулась, и в этой улыбке было столько тепла и искренности, что Ясемин почувствовала себя по-настоящему защищенной. — Просто будь осторожна, как сказал король. И помни, что ты здесь не чужая. Ты часть нашей семьи. — Часть семьи… — повторила Ясемин, и в ее голосе прозвучала нотка удивления и глубокой признательности. — Я… я никогда не думала, что это возможно. — Возможно, — твердо сказала принцесса, ее взгляд был полон решимости. — Ты принесла в нашу жизнь столько света, Ясемин. Твоя доброта, твоя мудрость… Ты не просто лекарь, ты друг. И король это видит. Мы все это видим. — Но как же… как же Агнес? Она ведь не оставит своих планов. — Она будет пытаться, — признала Сибилла. — Но ее попытки будут разбиваться о нашу решимость. Король силен, когда дело касается тебя. И мы с Балианом будем стоять рядом с ним. Ты не будешь одна против нее. — Я… я чувствую себя намного лучше, когда слышу это, — Ясемин посмотрела на Сибиллу, и в ее глазах блестели слезы. — Спасибо, Сибилла. За все. — Не за что, — Сибилла мягко улыбнулась. — Теперь пойдем. Тебе нужно отдохнуть. А потом мы поговорим обо всем, что тебя беспокоит. Мы найдем решение. Вместе. Они встали, и Сибилла взяла Ясемин за руку. Тепло ее прикосновения было успокаивающим, словно обещание защиты. Ясемин почувствовала, как страх, который еще недавно сковывал ее, начал отступать, уступая место надежде. Она была в Иерусалиме, в чужом для нее мире, но рядом с людьми, которые готовы были ее защитить. И это было самым ценным сокровищем, которое она могла бы пожелать.

***

Рене прищурился, его взгляд, острый как клинок, скользил по мерцающему мареву пустыни. Караван, медленно ползущий по раскаленному песку, казался миражом, но Ги, стоявший рядом, подтвердил его реальность. — Караван охраняют, Рене. — проговорил Ги, его голос был низким и ровным, как шелест ветра. Рене усмехнулся, его губы изогнулись в хищной улыбке. — Славно. Попотеем малость. В его глазах зажегся огонек предвкушения, тот самый, который всегда появлялся перед схваткой. — Заметили, — Ги кивнул в сторону приближающейся фигуры. — Догонять его. Вон всадник скачет уже. Рене не отрывал взгляда от одинокого всадника, который, казалось, стремительно сокращал расстояние. — Пустыня большая. Никто не убежит. Никто. В его голосе звучала стальная уверенность, не допускающая сомнений. Он знал, что каждый, кто пытается скрыться от него, обречен. — Не хочу, чтобы казнили прежде, чем коронуют мою жену. — произнес Ги. Рене лишь кивнул. — Не волнуйся. Скажут: 'Виноват, Рене.' В Иерусалиме так считают. А ты свои грехи в Назарете замолишь. Лузиньян знал, что слова Рене — это не просто угрозы, а обещания, которые он всегда выполнял. Ги повернулся к Рене, его взгляд стал пронзительным. — Ты страшный человек, Рене. — Все равно будет война, — ответил Рене, его голос снова обрел прежнюю жесткость. — Так пусть уж раньше. Королю недолго осталось. Так если я еще заберу себе его лекаря, так и подавно умрет. В его словах звучала холодная расчетливость, граничащая с жестокостью. Он не колебался, когда дело касалось достижения своих целей. — С нами Бог! — воскликнул Ги, его голос был полон решимости. — С нами Бог! — эхом отозвался Рене, его глаза горели огнем веры и амбиций. Они были готовы к битве, к тому, чтобы взять то, что им причиталось. Ги кивнул и свистнул, подавая сигнал. Из-за барханов показались всадники, ощетинившиеся оружием. Солнце безжалостно палило, но в глазах Рене горел еще более жаркий огонь. — Вперед! — закричал он, вскидывая меч. Всадники рванули вперед, поднимая клубы пыли. Караван, словно потревоженный муравейник, засуетился. Крики, ржание лошадей, лязг оружия — все смешалось в какофонии приближающейся битвы. Рене ухмыльнулся. Он чувствовал себя как дома. В этой дикой, жестокой пустыне, где выживает сильнейший. И сегодня он намерен был доказать, что именно он — сильнейший.