Она его спасение

Первый натиск был подобен лавине. Мечи свистели в воздухе, словно рой разъяренных ос, и их войско, хоть и сражалось с отчаянной храбростью, начало таять. Ясемин, с мечом в руке, кружилась в вихре боя, ее движения были быстрыми и смертоносными. Она видела, как падают ее товарищи, как кровь окрашивает песок, как надежда угасает с каждым мгновением. Балиан сражался как лев, его меч рассекал врагов с безжалостной эффективностью. Но даже его сила и опыт не могли противостоять численному превосходству. Они были окружены, их ряды редели, а крики боли и отчаяния смешивались с лязгом стали. Ясемин почувствовала удар по голове, мир померк. Последнее, что она видела, было лицо врага.

***

Когда сознание вернулось, Ясемин ощутила резкую боль. Она лежала на земле, ее тело ломило, а голова гудела. Рядом с ней, так же поверженный, лежал Балиан. Она попыталась пошевелиться, но ее руки были связаны за спиной. Паника начала охватывать ее. Но тут один из воинов Саладина, высокий и могучий, с лицом, скрытым шлемом, грубо схватил Ясемин за волосы, заставляя ее поднять голову и приподняться. Затем он оттолкнул ее, и она упала обратно на землю, рядом с Балианом. Он притащил их к ногам другого воина, который, судя по всему, был их командиром. Тот с усмешкой, оглядел их. Ясемин чувствовала, как ее гордость сгорает в огне унижения. Они проиграли. Их войско было разбито. И теперь они, пленники, лежали у ног врага, их судьба решалась в этот момент. Балиан, несмотря на раны, поднял голову. Его глаза встретились с глазами командира. В них не было страха, только холодная решимость. — Враги прослышат о твоем благородстве, … до того, как ты их встретишь, друг мой. — девушка услышала знакомый голос и подняла голову. Он был высок, облачен в доспехи, украшенные знакомыми узорами. Имад. Тот самый воин, которого они встретили по пути в Иерусалим, тот, кто показал им дорогу. Теперь он стоял над ними, его лицо было непроницаемо. Имад наклонился, его взгляд остановился на Ясемин. Он поднял ее с земли, осторожно, словно хрупкую птицу. Затем, не говоря ни слова, кинжалом разрезал веревки на руках, растерев нежные запястья. Балиан, с трудом приподнявшись на локтях, посмотрел на Имада, его глаза щурились от бликов солнца, отражавшихся от меча, лежащего рядом. — Ты не был слугой сирийца, — произнес он, в его голосе звучало недоверие. Имад повернулся к Балиану, его взгляд был тверд. — Нет. Он был моим слугой. Ясемин хриплым голосом спросила: — Что с нами будет? Имад отвел взгляд от Балиана, его лицо стало еще более суровым. — То, что вы заслужили. Что посеешь, то и пожнешь. Слыхали? Вставай. Балиан поднялся с песка и опёрся об меч. Имад отпустил Ясемин, но не отвернулся. — Ты можешь вернуться в Керак, но ты там погибнешь. Слова Имада повисли в воздухе, тяжелые и окончательные. Тут в далёкие прозвучали трубы. — Мой господин здесь. — сказал Имад, обернувшись на звук, но что-то заставило его посмотреть за спины Ясемин и Балиана. Девушка обернулась. Глаза ее расширились. Войска короля Балдуина уже тут. К Имаду на коне подъехал один из воинов. — Сообщи господину о встрече с королем. — произнес Имад, гонец ускакал к войску. — О чем они будут разговаривать? — спросила девушка. — Я не знаю о планах своего господина. Либо они примут единое решение, либо здесь и сейчас начнется война.

***

В какие-то доли мгновений оба войска оказались друг напротив друга, так же как и их воеводы. Девушка кинулась к королю. Ясемин остановилась рядом с Балдуином. В какой-то момент ветер подул так, что полы плаща взметнулись и накрыли лекаря, как будто показывали, что девушка находится по защитой короля и является частью его жизни и сердца. — Я прошу, останови всадников, а Рено оставь мне. — произнес Саладин, смотря на короля. — Молюсь, чтобы ты вернулся в Дамаск без потерь. Рейнальд дe Шатийон будет наказан. Клянусь тебе. Уведи войскa или мы вce здесь погибнем. Ты согласен? — Я согласен. Но позволь спросить, что за девушка находится рядом с тобой? — Это моя лекарь. Ясемин. И, если на то будет воля Божья и согласие ее отца, она станет моей будущей женой. Слова короля прозвучали как тихий, но уверенный удар колокола. Саладин, чье сердце знавало и страсть, и политические игры, почувствовал уважение к этому человеку, который в столь трудное время находил в себе силы думать о будущем и о любви. Он внимательно посмотрел на Ясемин. В ее глазах не было страха, лишь спокойствие и какая-то внутренняя сила. — Лекарь и будущая королева, — задумчиво повторил Саладин. Он сделал шаг вперед, и его взгляд стал мягче. — Пусть же ее чистота и благородство будут залогом мира между нашими народами. Султан подозвал одного из своих слуг, который тут же принес ему сверток из тончайшего шелка. Саладин развернул его, и взору предстал великолепный белый палантин, сотканный из тончайших нитей, украшенный жемчугом и серебряной вышивкой. Он был настолько невесомым, что казалось, будто он соткан из самого света. — это дар от меня, — сказал Саладин, протягивая палантин Ясемин. — Белый цвет — символ чистоты и невинности. Пусть он напоминает вам о вашем благородном пути и о надежде, которую он несет. Ясемин, слегка покраснев, приняла дар. Она почувствовала тепло рук султана, и в его глазах увидела не угрозу, а уважение. Она поклонилась, и ее движения были грациозны и полны достоинства. — Благодарю вас, Султан, — прошептала она, ее голос был мелодичен, как журчание ручья. Она осторожно обернула палантин вокруг головы, и он мягко окутал ее, подчеркивая ее хрупкость и одновременно придавая ей королевское величие. Белый шелк контрастировал с ее темными волосами и сияющими глазами, создавая образ ангела, сошедшего с небес. Балдуин с нежностью посмотрел на Ясемин, его взгляд был полон благодарности и восхищения. Он знал, что этот жест султана — не просто формальность, а знак доброй воли, который может иметь далеко идущие последствия.