Она его спасение

Воздух Керака, пропитанный запахом специй и пыли, казался Ясемин удушливым. Ее привезли сюда, в эти каменные стены, которые должны были стать ее тюрьмой, а вскоре — и местом ее бракосочетания. Рене де Шатийон, этот хищный человек, чьи глаза горели жадностью, выбрал ее. Выбрал, как добычу, как трофей. И теперь ее готовили к свадьбе, словно куклу, которую наряжают для чужого удовольствия. Но Ясемин не была куклой. Ее привели в роскошные покои, украшенные шелками и золотом, но для нее это был лишь золоченый гроб. Служанки, с испуганными взглядами, пытались расчесать ее черные волосы, нарядить в тяжелые, расшитые платья. Но Ясемин отталкивала их руки, ее тело дрожало от отвращения. — Я не выйду, — прошептала она, ее голос был слабым, но твердым. — Я не выйду за него. Я не стану его женой. Она заперлась в комнате, задвинув тяжелую деревянную дверь. Служанки стучали, умоляли, но Ясемин не отвечала. Она сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела в окно, за которым простиралась чужая земля. Голод и жажда не имели значения. Важно было лишь одно — не дать им сломить ее дух. Она отказывалась есть, отказывалась пить, отказывалась подчиняться. Ее тело слабело, но ее решимость крепла.

***

Тем временем, далеко от стен Керака, в Иерусалиме, царило иное напряжение. В зале собраний, где обычно звучали речи о вере и справедливости, сейчас витал запах тревоги. Балдуин, король Иерусалима, сидел на троне, его лицо было мрачным. Рядом с ним — Тиберий, его глаза все так же горели, но теперь в них читалась не только тревога, но и некое презрение. — Ги де Лузиньян и Рене де Шатийон, с тамплиерами, — произнес Тиберий, его голос был громким и отражался от стен. — Напали на сарацинский караван. Ги усмехнулся, его взгляд скользнул по лицам присутствующих. — Это был военный отряд, что шел на Вифрием, чтобы осквернить священное место.– возразил один из людей Ги, его голос был полон возражения. — Вы все нарушили клятву короля о мире. Теперь Саладин нападет на нас. — сказал Тиберий голосом не терпящего возражений. — Ты почему-то осведомлен о планах Саладина, как не пристало христианину. — произнес Ги, с сомнением смотря на военачальника. — Да, я люблю своих врагов. Потому то ты сам до сих пор ещё жив. — прошипел Тиберий. — Эта христианская любовь бескорыстна, я полагаю. — Нельзя идти войной на Саладина. Война нe нужнa и мы можем проиграть ее. — Кощунство! Воинство Ииcyca, несущая егo крест, нельзя победить. Или Тиберий готов утверждать обратнoe? Быть войнe. Так хочет Бог. И снова в зале начались возгласы, которые постепенно превращались в гул. Тут к королю подошёл гонец и передал письмо. Прочитавший его Балдуин лишь устало прикрыл глаза. Тиберий обернулся к нему, ища поддержку в словах. Балдуин поднял руку, призывая к тишине. — Тишинa. — крикнул Тиберий и все тут же обернулись к нему, затихнув. — Саладин пepесек Иордан c 200 тысячным войском. — произнес король, письмо чуть не выпало из его ослабевших за несколько дней рук. Без Ясемин было плохо. Очень плохо. — Он пойдет прямо на Керак зa Рейнальдом дe Шатийоном, государь. — сказал военачальник и подошёл к королю. — Постой. Надо остановит его до прихода в Керак. Я возглавлю поход. — взглянув на друга, ответил Балдуин. — Тяготы пути для вас смертельны. — Предупреди Балиана пусть защитит жителей. Созвать войско! — после этих слов зал утонул в громком ликовании тамплиеров. В этот момент никто из собравшихся не знал о Ясемин, которую отвезли в Керак. Никто не знал о ее тихом протесте, о ее отказе стать частью этого кровавого спектакля. Но ее судьба, как и судьба всего Иерусалимского королевства, была неразрывно связана с решениями, принимаемыми в этом зале. И пока в Кераке готовилась свадьба, в Иерусалиме назревала новая буря, предвещающая еще большие испытания.

***

Служанки, обеспокоенные состоянием Ясемин, доложили о ее состоянии Рене. Он, раздраженный ее упрямством, приказал оставить ее в покое, считая, что голод и жажда в конце концов сломят ее волю. Он был уверен, что скоро она поймет тщетность своего сопротивления и подчинится своей судьбе. Но Ясемин не сдавалась. Она думала о своем отце, о своем короле. Ее отказ от еды и воды был не просто личным протестом, это было ее маленькое, но значимое сопротивление. Она верила, что даже в самых темных обстоятельствах можно сохранить свою душу чистой. Девушка сидела у окна, ее взгляд скользил по мощеным улицам Керака, но мысли были далеко. В воздухе витал тревожный шепот, который становился все громче с каждым часом. Сегодня утром, когда она уже была на ногах, ее ухо уловило обрывки разговора стражников. Слова, произнесенные с тревогой и почтительным страхом, врезались в ее память: «Султан Саладин… направляется к нам… в Керак…» Саладин, грозный завоеватель, чье имя внушало трепет даже самым отважным рыцарям, шел на Керак. А Керак… Керак был ее тюрьмой, ее будущим. Здесь, в стенах этого неприступного замка, она была обещана Рене де Шатийону, человеку, чья жестокость и властность пугали ее до глубины души. Сердце Ясемин забилось быстрее. Она была здесь, в самом сердце владений Рене, в то время как могущественный султан, приближался. Что будет с ней, когда Саладин возьмет Керак? Станет ли она добычей победителя, или же ее судьба будет решена в кровавой битве? Ясемин заставила себя успокоиться. Она не могла позволить себе поддаться страху. Она должна действовать. Но как? Выйти из своих покоев было рискованно. Стражники были повсюду, их глаза следили за каждым движением. Внезапно ее осенила мысль. Она встала, расправила складки своего шелкового платья и подошла к зеркалу. Ее отражение было бледным, но глаза горели решимостью. «Еда,» прошептала она себе. «Мне нужна еда. И, конечно же, подходящая одежда.» Она знала, что это тонкая грань, по которой ей придется пройти. Рене был подозрителен, но и тщеславен. Он любил демонстрировать свое могущество и щедрость, особенно по отношению к своей будущей жене. Ясемин подозвала служанку. — Принеси мне что-нибудь поесть, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал спокойно и безмятежно. — Я чувствую себя немного слабой. И принеси мне штаны, рубаху. Всё что нужно для конной прогулки. Хочу прогуляться. Служанка обрадовалась, кивнула и поспешила исполнить приказ. Яснмин прикрыла глаза и глубоко вздохнула.

***

Служанка все принесла и оставила девушку наедине с собой. Поев и чуть набравшись сил, лекарша стала одеваться. Как только всё было готово, Ясемин выглянула в коридор. Никого не было. Дочь Тиберия как можно быстрее спустилась к казармам и выудила оттуда кольчугу, шлем более ли менее подходящий по размеру и меч. Облачившись в «доспехи», девушка направилась в конюшню. Там она встретила того, кого встретить не ожидала. — Сибилла? — Ясемин? — одновременно произнесли они. — Что ты тут делаешь? — начала первой разговор принцесса. — Как видите, вашей матушке все же удалось разлучит меня с королём и привезти сюда, дабы я вышла замуж за Рене. - Ясемин закатила глаза и стала одевать на лошадь седло. — Как она посмела… — А что же вы здесь делаете, Сибилла? — Прискакал гонец и сказал, что Балиан нужен для защиты Керака. — Отец тут? Я должна его увидеть. - взволнованно произнесла девушка. — К сожалению нет, он сейчас с королём на пути в Керак. — Что?! Балдуин…ему нельзя на такие дальние расстояния ездить. Он же умрет! — Моего брата ничего не переубедит. — Балиан где? Я поеду к нему. — За крепостью. Ясемин кивнула и, снарядив скакуна, направилась к выходу из крепости. — Будь осторожна. — Не волнуйся, буду.

***

— Балиан, Балиан. — звала девушка друга. Из шеренги скакунов выехал всадник. Это был Балиан. — Ясемин? Слава Господу, что ты жива и здорова. Но что ты тут делаешь? — Все вопросы на потом. Сейчас у нас единственная цель — защитить жителей Керака. Саладин уже на подходе. — Откуда знаешь? — Птичка прилетела и на ушко напела. — с улыбкой произнесла Ясемин, а после посмотрела на поле. — Всем приготовиться! Сначала пойдем шеренгой, а потом двумя колоннами. Когда они приблизятся, разбиваем колонны и вытягиваемся. — Мысли читаешь? — Может быть. Или просто знаю, что в такие моменты лучше не терять ни секунды, — ответила Ясемин, уверенно сжимая рукоять меча. — Мы должны быть готовы ко всему. Балиан кивнул, его лицо стало серьезным. Он понимал, что это не просто битва за город, это битва за жизни людей, которые доверяли им. Ясемин обратилась к солдатам, поднимая голос, чтобы перекрыть шум, доносящийся с поля. — Слушайте меня! Мы стоим на пороге великой битвы. Каждый из вас — это щит для своего соседа, и каждый из вас — это меч для нашего врага. Мы не отступим, мы не сдадимся! Слова Ясемин разнеслись по строю, и в глазах воинов загорелся огонь решимости. Они знали, что впереди их ждет опасность, но вместе они были сильнее. — Вперед! — закричал Балиан, поднимая меч над головой. С этими словами они выдвинулись вперед, готовые встретить врага лицом к лицу. Ветер свистел в ушах, а сердца стучали в унисон, когда они шагали навстречу своей судьбе.