Искренность луны

Пускай ночь и обволакивала этот день, погружая его в тени, белые одежды Тадаоми оставались белыми, а белоснежные, немного растрёпанные волосы словно сияли под нежным светом Луны. Сутки не спавши, парень готов был уснуть прям тут, на тропе ведущей в чащу леса, но уважение к своему роду просто не позволяло ему так поступить. Это словно грех, спать под сияньем лунного света, закрыть глаза, словно говоря своему богу: «Мне на тебя класть». Сказать честно, Тадаоми никогда не встречал других ночных демонов помимо Киако, да и та не особо то и была демоном ночи. В ней смешались крови двух видов демонов. Дня и ночи. Поэтому, Киако могла спать, когда угодно, а может и вовсе не спать. Ей было всё равно кто там бог, и существует ли он вообще. «Бога нет. А если и есть, то он та ещё сволочь.» - усмехалась девушка, смотря на Таду своей лёгкой грустной улыбкой. Ночь длинная, тропа тоже. Чтобы случайно не задремать, Тадаоми шёл и периодически останавливался, заприметив какой-нибудь красивый цветок. Иногда он срывал его, а потом подолгу рассматривал, перебирал его лепестки, вдыхая его сладкий аромат, забирая его последние минуты жизни, а после, клал его аккуратно между страниц своей маленькой записной книжки, в которой почти не было записей. Зачем он это делает? Ктож знает. Но что-то ему подсказывало, что когда-то эти бездушные цветы ему пригодятся. Вскоре цветы начали повторяться, и парень перестал останавливаться. Зачем ему забирать жизнь у цветов, которые уже мертвы и чьи трупы покоятся в его книжке. Прошло какое-то время и Тадаоми наконец замер. И причина тому – цветок. Он рос один, абсолютно один. В чаще леса сквозь листву с неба почти не просачивался свет Луны, но именно над этим цветком, листьев не было. Луна освещала его бледным полупрозрачным сиянием. Его красота была незатменна, его лепестки, формой чем-то напоминавшие кленовый лист, переливались серебристым цветом, сердцевина была какого то таинственного холодного цвета сирени, сложно объяснить словами. Цветок находился словно на пьедестале, но срывать его Тада не спешил. Что-то в этом растении его зацепило. Оно словно кого-то напоминало, и этот кто-то гулким эхом отзывался в холодном сердце демона. Парень не стал даже наклоняться, дабы вкусить его аромат, и просто ушёл. Наконец-то демону удалось поспать. Постелив на землю какую-то плотную ткань, чтобы не испачкать одежды опять же, он спал под толстым деревом, в тёплых лучах солнца, ни о чем не думая и не видя сны. Проснулся Тадаоми ближе к вечеру, по нашему времени где-то часов в 6-7. Как только демон открыл глаза, пред ним предстала картина, которая ввела его в ступор. Пока он крепко спал, кто-то укрыл его одеялом (не самым чистым). Неподалёку располагался ещё не разведённый костёр, рядом стояла корзинка, с небольшим количеством разных видов фруктов и овощей. Словно кто-то решил устроить пикник в лесу или что-то в этом роде. Откуда-то сзади послышался хруст веток. Тадаоми быстро сбросил одеяло и приготовил свои иглы на случай если это подосланный киллер. Конечно убийц Тада не боялся, но врагов у него скопилось немало, и каждый по какой-либо причине хочет его прикончить. Хруст становился всё ближе, но за листвой до сих пор ничего не было видно. Напряжение нарастало. И тут… Из чащи леса вышел тот самый рыжий мальчик с небольшим количеством сухих веток. Тадаоми тут же спрятал иглы в рукав и встал в обычное положение. - Господин, Вы проснулись? Прошу прощения, я подумал, что Вам холодно спать на земле и укрыл Вас одеялом. Прощу простить за самовольность. Белый демон малость смутится. Конечно он весь из себя красавец с аристократичной внешностью и манерами, но никто и никогда не обращался с ним как с господином. Для него это как-то чересчур, а потому он произнес: - Не стоило, но я всё равно благодарен. Но что ты тут делаешь? Парень замялся, и немного погодя ответил: - Господин, если не ошибаюсь Вы – странник, ну… Не примите за грубость, что я, мальчик столь низкого происхождения, без имени и без дома, очень хочу… обойти свет вместе с Вами… Лицо Тады надо было видеть. На его ангельском лице застыло недоумение, немного испуг и очень много брезгливость. Брезгливость являлось его постоянной эмоцией. Он всегда был чем-то недоволен, всегда желал миру сдохнуть, или, например, молча осуждал кого то, не решаясь высказать это вслух. Если бы он всё же решился высказаться, скорее всего, его бы избили до полусмерти палками, а после добили бы ногами. Хотя, наверное, ногами было бы очень грязно, но не суть. Киако научила его вовремя прикусывать язык, чтоб никого не обидеть. Ну чему ещё может научить мастер притворничества. Немного подумав, и сложив слова так, чтобы они звучали менее обидно демон ответил: - Думаю ты ошибся… Во всём. Я вовсе никакой не господин, и вовсе не уважаемый. Просто у меня есть деньги и всё. Это так, для начала. Во-вторых, эм… Я не странник, и не собираюсь обходить свет. Я просто… Кое-кого ищу. Ну а в-третьих… Тадаоми замолчал. - Что в-третьих? – мальчик со всем энтузиазмом ждал продолжения. - В-третьих… Я и не человек вовсе. - Пфф, простите, Господин, но это я и так знаю. Ещё с первой нашей встречи я понял, что вы нелюдь. Лицо демона сменилось на вопросительное с нотками удивления. - Понимаете, в то утро когда Вы меня спасли, от Вас исходила такая мощная и жуткая аура, что я поначалу испугался. – парень ненадолго задумался над своими словами, а после продолжил: - А ещё, как бы так выразиться, у Вас аура… Светлая и холодная. Она похожа на лунный свет, такая влажная и жуткая… Бррр… Не примите за грубость… Тадаоми пребывал в полном (а*уе) шоке. Но этот шок оказался приятным. Это уже становилось интересней. - Ты… Типа из этих самых? - Простите, я не понимаю о ком Вы… - Ну, Кумиро. - Эм… - мальчик задумался – Я и слов то таких не знаю, кто эти Кумиро? Тадаоми улыбнулся. Как хорошо, что он ничего не знает. Ведь если бы он и вправду оказался Кумиро, его бы пришлось убить, а убивать ребёнка, ну совсем не хочется. Для тех, кто не знает, Кумиро – особая группа людей, обладающее способностью видеть ауры людей и не только. А так как у демонов аура отличается, они сразу понимают, что он нелюдь. Таких особенных стали обучать убийству, чтобы, завидев среди людей демона, они тут же могли прикончить его. Но к счастью, парниша оказался необученным и просто видел ауру. Какое счастье. - Повезло тебе. – У демона знатно улучшилось настроение и это сразу чувствовалось в голосе. Рыжик уловил эту радость и решил ею воспользоваться. - Так значит Вы возьмете меня с собой? - Хм, дайка подумать. Есть ли конкретные причины почему я должен взять тебя с собой? - Думаю есть. Я очень трудолюбив, из-за того, что я работал сиделкой, я умею готовить и ухаживать за людьми. Я пригожусь Вам в пути. А ещё, разве путешествовать с кем-то не веселее? - Из того, что ты мне сказал, я не выявил ни единой причины, из-за которой ты бы пошёл со мной. Поэтому нет. Тадаоми расправил чутка мятую одежду, и развернувшись, пошёл прочь. - Ну Господииин… Ну как же тааак. – Начал ныть рыжик, - Сжальтесь. У меня нет семьи, дома, работы, так я ещё и ауру демонов вижу! Демон замер. Так это ведь, прекрасный способ отыскать Киако. Даже если она скрывается среди людей под маской другого человека, этот парень сможет вычислить её по ауре. У Киако аура серебристая с красными проблесками. Как известно Тадаоми, серебристый цвет – символ её семьи, а красный… Красный это отпечаток солнца, который она так ненавидит. Если мальчик и вправду способен видеть эту ауру, то он мигом её найдет. - Скажи, сколько демонов ты видел за свою жизнь? - Хм, я? Хмм, ну, только два. - Какого цвета была их аура? - Я точно помню, у них у обоих была красная…. «Ох уж эти дневные ублюдки» - подумал Тада. - …Правда у одного она малость отличалась. Тадаоми резко обернулся. - Как именно? - Ну, у одного аура была просто ярко красная, словно горящее пламя, а у другого, очень тёмное, мерзкое такое. Как будто скверна какая-то… - Тц, не она… - Господин, значит Вы и вправду кого-то ищете? - Верно – с глубоким вздохом ответил Тада. - Что-ж, только из-за твоей необычайной способности я готов взять тебя в путь. Но учти, дорога будет долгой. - Ура!! – мальчишка словно засветился от радости. А Тадаоми ухмыльнулся, осознав, что теперь он не один.