Между мечтой и реальностью

Порой за счастье нужно бороться, даже с самим собой.

Утром меня разбудил Роберт, он нежно гладил меня по плечу, это приносило только удовольствие, мне всегда нравилось, когда он был рядом. — Лорэл, — говорит он мне на ухо, пытаясь разбудить, — Уже почти обед, — от этих слов я резко распахиваю глаза и вижу на его лице смех. Он что насмехается? Оглядываюсь, я в своей спальне, видимо парень перенёс меня с утра. Он гладил меня по спине, а я тоже начала смеяться. Роберт ложиться рядом со мной, я переворачиваюсь на живот, лицом к нему. Наконец могу без стеснения рассмотреть его. Глаза цвета янтарь, светлая кожа, тёмные волосы, тонкие губы и, в данный момент, нахмуренные брови. — Мисс Дэниэлс, вы что рассматриваете меня? — смешно скорчив гримасу на лице, спрашивает он. — О, вам показалась. Я не могла удостоить такой чести вас, мистер Янг, — также корча гримасу, проговариваю я, — Вы уж слишком… — никак не могу закончить фразу. Слишком хороший? Настоящий? Интересный? — Какой же я, мисс Дэниэлс? — любопытствует Роберт. — Хороший, — резко отвечаю я, а после целую его. Поцелуй страстный и нежный. Целуя его, я чувствую тепло и любовь, которой долгие годы мне так не хватало. Умиротворение. Вот, что ощущалось в моей груди. Роберт встал и направился на кухню, потянув за собой меня. Когда же я вставала с кровати, умудрилась споткнуться и чуть не ударилась носом об пол, к счастью сильные руки Роберта подняли меня. — Спасибо, — неловко рассмеялась я, а он подхватил мой смех. На кухне уже сидел папа, он пил чёрный кофе, хотя насколько мне известно он ему не по душе. Любитель латте никогда не изменяет своим пристрастиям. На нём была старая рубашка в клетку приятной ткани и штаны со вчерашнего дня. Роберт нервно чесал затылок, пока я пыталась опомниться. Чёрт! Это всё на яву! Роберт стоящий в проёме моей квартиры, папа, который ничего не понимая смотрит на нас. Ого! Неужели сюрпризы всё же порой происходят, даже в такой никчёмной жизни, как моя. — Доброе утро! — здоровается папа, одарив нас улыбкой, — Лорэл, ты сегодня останешься со мной? — заботливо поинтересовался папа. Киваю. Не знаю, как смогу пережить этот день. Папа никогда не просил меня остаться. Он никогда не хотел, чтобы я о нём заботилась. Мы были лишь соседями по квартире и оставались чужими людьми. Я не любила его шутки, а он мой чёрный кофе. Так и проживали каждый день, надеясь выбраться из рутины, из водоворота пустоты, в котором оказались по собственной глупости. — Лорэл, я пойду. Мне нужно на работу. Проведёшь? — спрашивает Роберт, на что я киваю в ответ. Пока парень обувается, я без стеснения наблюдаю за этим. Он всё продолжает говорить и по-дурацки шутить, но мне смешно. Всегда казалось, что шутить — это глупо, не интересно и бесполезно. А сейчас стою в коридоре с парнем и смеюсь. Он выпрямляется, подходит ко мне, берёт за руки, я чувствую его учащённое дыхание. И как я не замечала, что он настолько хорош? — Ты нужна ему. Вечером я заберу тебя к себе, если ты не против, но проведи с ним день. Вам обоим следует поговорить, — как уже любит это делать, заявляет Роберт, при этом ещё и успевая всё осмыслить. Замок входной двери щёлкает, я поворачиваюсь и опускаюсь на колени, опираясь на дверь. Кажется, я счастлива. Это ли ответ на вопрос, что такое счастье в этой жизни? Сомневаюсь. Это скорее определение того, как объяснить свои чувства к нему. Теперь то я знаю, что нелепостей не будет. Будет жизнь. Надеюсь, он правда любит меня, потому что возможно это то, что нужно моей потрёпанный душе. Никогда не любила классику, но в данный момент я готова сравнить Роберта с Дарси, ведь они чем-то схожи. Оба знают чего хотят, оба готовы на многое ради дорогих людей. В этом и схожесть, видимо. — Дочь, с тобой всё в порядке? — выезжая на своей каталке, спрашивает папа. — Пап, я кажется влюбилась… — выдаю я. Мне бы хотелось, чтобы так я говорила маме, она бы поняла, поддержала. Она сделала хоть что-то, чтобы помочь мне понять. По крайней мере, мне хочется так думать. — Идём-ка в комнату, как в детстве, — я помогла отцу перелезть на кровать, а сама легла рядом. Ноги у него хоть и не ходили, зато руки работали отлично. Он приобнял меня, я прилегла к нему на грудь. Учуяв запах сигарет, я было, хотела возмутиться, но после взглянув в его проницательные глаза, поняла, что не хочу портить момент. Мы поначалу лежали молча. Каждый из нас думал о своём. Я о любви, а папа, может быть, о маме. Его глаза блестели. Его руки дрожали. А я уже начала беспокоиться, что в этот раз будет плохо ему. Он, ведь, не заслуживает этого! Конечно, детство, как такого, может у меня и не было. Зато у меня был папа. Конечно он пил и это единственное за что стоит его корить, ибо он всегда был на моей стороне. — Пап, расскажи мне о маме, пожалуйста. Рано или поздно, я должна была спросить у него об этом, я не затрагивала эту тему с пятнадцать лет, прошло десять лет, а я так ничего не узнала толком. Мне нужно знать! Чёрт возьми! Она моя мать! Я обязана знать. — Что ты хочешь знать? — косвенно, явно не желая говорить, задал вопрос он. — Кто она? Откуда? Почему вы развелись? Что с ней и где она сейчас? — я знаю, слишком много вопросов. Но мне нужны ответы. — Её зовут Эбигейл. Она из Филадельфии, приехала в Лондон с родителями, так как они открывали тут фирму. Мне тогда позарез нужна была работа, и я нашёл объявление… «Нужен секретарь» — гласило оно. Конечно, я не сразу взялся за дело, долго думал, а после обстоятельства вынудили идти на эту чёртову работу. Как бы ужасно это не звучало, я по сей день с дрожью вспоминаю те времена, когда работал на неё. Она была слишком умна, чересчур придирчива и считала себя слишком крутой, как для той, кто живёт на деньги родителей. Это было зимой, близился Новый год, а потом и Рождество. Все в компании суетились, сдавая отчёты и расписываясь в старых документах. Я знал, они работают на зарплату, а я работал на неё. К тому времени, я не считал её стервой, скорее бедной девочкой жаждущей свободы. Мне хотелось узнать её, понять, изучить. Это я, собственно, и делал. Она не возражала, порой даже сама позволяла мне это делать. Всё произошло в один из дней перед Рождеством, я позвал её на свидание, устроил всё красиво, а после услышал, как она закрылась в моей спальне и плачет. На тот момент, я не понимал причины. Девушки всегда ведут себя неопределённо, мне пришло в голову, что это её семейные проблемы и ей нужно остаться в одиночку. Я оставил Эбби в той комнате, а сам спустился вниз. Мне хотелось, чтобы она поговорила со мной, высказалась, я бы помог. В конце концов, она пришла, её лицо выглядело милым с размазанной тушью и стёртыми губами. — Что случилось? — обеспокоено поинтересовался я, подбежав к ней. — Гриффин, я… — она не закончила, — Я беременна, Дэниэлс, — она ревела в мою белую рубашку, а сам я буквально потерялся, — Я избавлюсь от. Она не закончила, я не дал ей закончить. — Нет. Всё будет хорошо. Мы поженимся и будем жить, как одна семья. Тогда, она согласилась. У неё не было выбора, — именно так она решила для себя. С тех пор, она стала другой. Когда я помогал ей, она уходила. Когда я ложился спать, в ночи прогибалась кровать и она снова оказывалась на балконе. Она пила вино, пока я не увидел, курила сигареты, пока я спал и всегда оставалась в стороне, когда я хотел наладить отношения. Год прошёл и появилось ты, Лори. Маленький ангел так сильно желающий любви родителей и особенно матери. Она была рядом с тобой, с нами, пока тебе не исполнилось четыре. После она ушла, аргументировала это тем, что не знает, что ей делать. Она исчерпала себя в роли матери и уже не сможет дать тебе того, чего ты на тот момент желала. Я пытался убедить её остаться. Но однажды вечером, когда я пришёл к тебе, чтобы почитать сказку и мы уснули вдвоём, твоя мама ушла. С тех пор, я не знаю где она и что с ней. — Ты до сих пор любишь её? — спросила я, дослушав до конца. — Лори, любовь однажды заканчивается. Безусловно, я верю в то, что она может быть вечно, но если в этой любви есть желание, страсть, разговоры, тогда это любовь. Не верь никому, кто скажет, что любовь — это слова. Любовь — поступки, желание стать лучше ради любимого, это принятия человека такого, какой он есть. Только не принуждение к желание, а собственная воля. Научишься понимать свои чувства и сможешь познать любовь, — папа добродушно улыбнулся, — К слову, нет. Она поступила слишком низко, чтобы оставаться рядом с нами. — Я видела её до того, как уйти, — в этот момент, я ощутила, как напрягся отец. — Что? Лори, тебе не стоило сбегать из-за неё. Не стоит рассчитывать на того, кого никогда не было рядом, — советует папа, а я только сильнее прижимаюсь к нему. — Пап, она сделала вид, будто мы не знакомы, будто я — пустое место. Она была с мужем и дочерью, представляешь? — скалясь и еле сдерживаю слезу, проговорила я. — Представляю, дорогая, — слегка улыбаясь подметил он, — Дай мне одно обещание. — Какое же? — Если однажды ты снова почувствуешь себя брошенной или никем, приди ко мне. Я люблю тебя и просто не в состоянии сделать больно, я всегда рядом с тобой где бы ты ни была. Ты умница, и всё сможешь. Я в тебя верю и Роберт, кстати, тоже. Я улыбнулась. Разговор с папой по душам приводил меня в чувство. — Обещаю Обещаю…