Между мечтой и реальностью

Мысленно сменить зиму на весну

и влюбиться.

— Ты сейчас серьёзно говорил? — я задавала вопросы одним за другим, ходя по комнате, не обращая внимание на бурчание Роберта. — Чёрт! Вот зачем я тебе об этом сказал?! — себе под нос произносит он. — Роберт, я столько всего тебе тогда наговорила. Столько всего глупого и безрассудного, а ты… ты действительно хороший человек. — Ну нет, ты не будешь сейчас распинаться о том, как ты жалеешь о своих словах. Присядь, — он хлопает по колену, подзывая меня к себе и я сажусь. Хочу знать, что будет дальше, — В Америке у меня была девушка. Её зовут Саманта, вот она тоже распиналась перед всеми, извинялась, а потом узнала о моей ситуации. Я тогда был не в себе. Наговорил много чего, безусловно теперь жалею, она не заслуживала той грязи, которой я её облил, но на тот момент поделать ничего не мог. И вот она пришла ко мне в палату, тогда меня, как раз положили в больницу. Жуткое место, скажу я тебе. Ни знакомых, ни друзей. Белые стены и потолок. А ещё пищащие аппараты и не вкусная еда. Ну так вот она пришла, поставила на тумбу еду, и молча присела передо мной. Я всё не мог понять, что с ней, отчего она так расклеилась. Всегда уверенная в себе девушка сидела и молчала, будто ей кто-то рот скотчем заклеил и не позволял и так и было. Я был этим человеком. Только потом понял, что ошибся, когда её мать пришла ко мне в слезах и сообщила о страшной трагедии постигшей её дочь. — К чему ты это рассказываешь? — спрашиваю я, нагло его перебивая. — К тому, что не отталкивай дорогих людей. Ты оттолкнула меня тогда, именно потому что видела во мне злейшего врага, однако, позволь напомнить, я хотел и всё ещё хочу только помочь. Киваю. Его признание, его слова, заставили меня вздрогнуть, его руки покоившиеся на моей талии вызвали табун мурашек. Он смотрел мне в глаза, целовал мои губы, и время никто из нас не замечал. Оба видели только друг друга и оба отдавались друг другу сполна. В его глазах сияло утешение, в моих бушевала буря от услышанного. Сейчас мне хотелось тишины, закрыть уши и снова никого не слышать. Трясущиеся руки, слёзы, скапливающиеся в глазах и головная боль, а теперь ещё чувство вины и стыда за тот давний поступок. И ключевое слово, отнюдь, не поступок, а давний. — Ангел, ну ты чего? — он нежно провёл подушечками пальцев по моему лицу. — Не знаю, такое бывает. — Смотри на меня, — я подняла взгляд, — со мной уже всё хорошо. Я жив и здоров, а те твои слова никак меня не обидели. Первое впечатление, ведь обманчиво. Забыла? — он усмехнулся, не самой искренней улыбкой, но было видно, что его здоровье было в полном порядке, и ряд лекарств явно помогли. — Помню, — еле заметно улыбнувшись, проговорила я. — Тебе идёт улыбка, Лорэл. — Ты это уже говорил, — закатив глаза выдала я. — И буду повторять каждый день, — пообещал он. После мы провели вечер в тишине, общались, читали друг другу монологи из романов, так нами обожаемых, и обсуждали будущее. Он видел нас в Нью-Йорке среди шума, я видела нас в Лос-Анджелесе среди солнца и моря. Мы мечтали о разном, хотели разного, но так или иначе не загадывали наперёд. Просто разговаривали. Тогда всё казалось простым. Суббота прошла, а за ней также быстро прошло и воскресенье. Наступил понедельник, рабочие будни, и по традиции вкусные булочки с сыром у Боба, вот только теперь я не одна, а с Робертом. Он берёт нам по булочки и кофе, на что я благодарна ему улыбаюсь. Присаживаясь напротив, он отдаёт мне еду, и сам принимается есть. — О чём собираешься проводить эфир? — спрашивает Роберт с набитым ртом. — О тебе, — смеясь, отвечаю я. Роберт смотрит на меня так, будто увидел что-то невероятное, но только потом я осознаю к чему он это. К нам направляется Майк. Он приехал! Приехал и не сказал мне! Чёртов Стенфилд! Я встаю, а Майк подходит ближе и обнимает меня, Роберт смотрит на всё это с явным недоверием. Ну серьёзно?! — Майк, знакомься, это Роберт, — произношу я, указывая на парня, — а это. — Понял, Майк, — отрезает Янг. Что-то ему явно не нравится, но мы оба не подаём виду. Перебеситься. Что вообще произошло за эти пару секунд? Парни пожимают друг другу руки, увидев время, я сообщаю об эфире, который должен начаться через пять минут. Блин! Оповестив парней обо всём, бегу в студию. К счастью, успеваю. Лили встречает меня недобрым взглядом, и причина вряд ли только во мне. Может быть Крис что-то натворил? В любом случае, это не моё дело. Захожу в эфирную и замираю. Что-то изменилось. Плакаты другие, кресло. Да и вообще пульт стоит, как-то не так. Об этом точно стоит разузнать всё у Лили, но позже. Сажусь за аппаратуру и подтягиваю к себе микрофон. Вдох. Выдох. Могу начать. Теперь точно могу. — Итак, Лорэл Дэниэлс снова в эфире. Давайте-ка по порядку. Сначала о доверии, а после о чём-то большем. Доверие, в каком-то из эфиров я решила, что доверие — это сложно. И я не отказываюсь от своих слов. Доверие всегда будет чертой сильных людей, и тот человек о котором я сейчас говорю, в надежде, что он послушает, является именно таким, именно поэтому так сложно доверять. Доверишься и тебя сломают, как куклу. Так мне всегда казалось, потому что так со мной и поступали. Я доверяла, а меня обливали грязью, неожиданно. Вероятно, сейчас со мной будут спорить все. Как же жить, если не доверять? Жить то можно, но не жить, существовать. Пить с утра воду, ходить по квартире в спортивном костюме, а жизнь ли это? Уже другой вопрос. Я тоже существовала, но один человек показал, что нужно уметь жить. Если мы не проживём свою жизнь хорошо, то кто проживёт её вместо нас? Но доверия мало для этого. Ещё важна любовь. Раньше я бы сравнила её с шипами, да буквально месяц назад именно так я и делала. Роза, шипы, боль, страхи — это всё была моя жизнь. А теперь я чувствую, что могу верить и не бояться. Мне стало легче дышать с тех пор, как мне объяснили, что никто не ждёт от меня идеала, никому не нравится картон и белая стена. К чему я веду? А к тому, что любить нужно. Жизнь, себя, близких. Как бы далеко они ни были, как бы трудно вам сейчас не приходилось, влюбитесь в эту жизнь и она полюбит вас. Я знаю, это трудно. Сама всё ещё пытаюсь осознать. Но не бойтесь жизни. Она слишком коротка и нетривиальна, чтобы вот так просто сбегать от неё. Я уже влюбилась в эту жизнь…