Ристретто

Рюноске тихо вошел в свою квартиру, пошатываясь от пьянящих его радости и веселья. Как же он любил свои взаимоотношения с исполнителем. Накахара дарил ему радость и легкость жизни, каждый раз снова и снова показывая, что она не безнадежна. Показывая, что в жизни есть место радости, веселью. Дурачиться с Чуей – одно удовольствие, и даже одиночество квартиры больше не давит на мозги. Одиночество? - Привет. – послышалось из темноты комнаты. Акутагава включает свет и видит сидящего на его кровати шатена. - Чт- Как ты сюда попал?! - У меня свои секреты, - тихо посмеялся шатен в свой кулак. - Что тебе нужно? – Складывая руки на груди, насупился Рюноске. - Поговорим? – Улыбнулся парень, вставая со своего места. - О чем? - О вас с Чуей. - И что ты хочешь знать? – Акутагава настороженно просипел, глядя на шатена. - Вы любите друг друга? Рюноске остолбенел. Вопрос ударил его прямо по лбу, хватая за горло, сжимая желудок волнением и охлаждая ладони горьким потом. Акутагава молчит. Он пытается разобраться в своих чувствах к Накахаре. Но разве можно в одночасье сказать, что ты чувствуешь? Несомненно, он любил исполнителя как своего друга, как человека, как человека, который поддержал его и был рядом с ним в самые тяжелые моменты жизни. Но любил ли он его в романтическом плане? В голове невольно возник образ улыбающегося исполнителя, в медных мягких волосах которого сверкают белые блестки снега. Брюнет чуть улыбается своим мыслям. Как же хорошо ему было с Накахарой, однако… - Нет, мы просто друзья. Шатен подошел к Рюноске, с вызовом заглядывая в его глаза. Он словно испытывал брюнета, пытаясь разглядеть в его серых глазах ложь или нотку смятения, но ничего подобного он не обнаружил, а потому сел обратно на кровать и продолжил говорить: - Хорошо, тогда я спокоен. - А если бы мы и встречались, то что? - Да нет, ничего, - Осаму задумчиво закусил ноготь на большом пальце своей руки, - Просто интересуюсь. - Он тебе нравится? - Кто? - Чуя. - Нет, мне нравится другой человек. - И кто же? – Фыркнул Рюноске, насмехаясь над собеседником. - Ты. Акутагава снова в ступоре. Похлеще первого. Сердце моментально ушло в пятки, оставляя за собой гул в ушах. В сознании повторялись слова Дазая, эхом отчеканивая от стенок мыслей, что налегали друг на друга одна за другой. - Ч-что? – переспросил брюнет. - Ты мне нравишься. – Шатен вновь поднялся со своего места и подошел вплотную к своему бывшему подопечному. Осаму плавно повел пальцами по щеке напротив, убирая с лица Рюноске волосы. Тот отреагировал заторможенно. Он осторожно убрал от себя чужую руку, опуская ее за кисть вниз. - Это какая-то шутка? - Нет, я давно хотел тебе это сказать. Но учитывая наши отношения с Чуей, я не могу приблизиться к тебе. Акутагава молча отходит от своего бывшего наставника и открывает дверь, уставившись куда-то в сторону: - Уходи. - Рюноске, я лишь хотел сказать, что- - СЕЙЧАС ЖЕ! Шатен молча ушел, а Рюноске захлопнул за ним дверь. На глаза Акутагавы тут же выступили слезы отчаяния. Слова Дазая вновь долбились о стенки сознания. Рюноске обессиленно валится на колени и хватается ладонями за свое лицо. Он с надрывом всхлипывает и начинает рыдать в голос. То, что он так хотел услышать когда-то от Осаму, теперь причиняло ему боль. Почему? Потому что он бросил его тогда, потому что предал мафию, а теперь, когда жизнь наконец начала нравиться Рюноске, он объявился снова с такими словами. Акутагава видел в Дазае родительскую фигуру, от которой ему хотелось когда-то любви и ласки, но стоило шатену вернуться в жизнь парня, он снова все рушил. Он беспощадно уничтожал своими словами и действиями все, что так долго строил Рюноске. Он едва успел смириться с его уходом, а теперь…

«Я люблю тебя, пожалуйста, не плачь»

***********

Музыка разливалась по квартире. Чуя смешивал что-то в миске, параллельно пританцовывая и подпевая любимой песне: - Стаи птиц разбиты в стекла, Что ты знал о том, что можно, Но мы хотим неосторожно… В дверь вдруг постучали. Накахара хотел было уже послать нахер того, кого там принесло, ожидая, что это недовольные ночным выступлением рыжего соседи. Однако что-то кольнуло в сердце парня, предвещая беду и он открыл дверь. За дверью стоял бледный как смерть знакомый брюнет, опустивший взгляд куда-то в сторону и спрятавший руки в карманы своего зимнего пальто. - Привет? Рюноске промолчал, заходя в квартиру и снимая с себя пальто и обувь. - Что-то случи- На полуслове, Акутагава прерывает исполнителя, резко обняв его. - Рю, ты что, плачешь? - А если бы у меня появился парень, что бы ты сделал? – внезапно прохрипел Акутагава, уткнувшись лбом в плечо под ним. - Для начала проверил бы его на вшивость, - вполне серьезным тоном ответил Чуя. - А потом?

«Стаи птиц камнями в землю, Ты поверишь - я поверю, До конца открыт и честно, Но тебе не интересно.»

Чуя помолчал. Он осторожно погладил Рюноске по спине. Что могло его так расстроить? Неужели кто-то признался ему в любви? Ну тогда нужно действительно узнать об этом побольше и накопать побольше информации на этого человека. Зачем это Накахаре? Да чтоб было. Но если серьезно, то он просто слишком переживал за Акутагаву и желал ему лучшего. Самого лучшего, что есть в этом мире. Если он так расстроен признанием в любви то, возможно… - Ты не хотел этого слышать? - Чего? – прохрипел Рюноске. - Чьего-то признания в любви, полагаю? - Да. - Могу предположить, что ты ни от кого не хотел бы этого слышать, Рю. - Ты не прав. Чуя отстраняет от себя парня за плечи и смотрит в его глаза.

«Что ты мог знать об этом? Я не боюсь сказать, но ты боишься услышать.»

Накахара долго смотрит в глаза Рюноске под музыку и, спустя несколько секунд, тихо бормочет: - А если бы это был я? Акутагава прячет лицо в ладони и всхлипывает. Ему было страшно. Меньше всего он хотел сейчас портить отношения с Чуей. - Я бы принял тебя. – едва слышно из-за музыки хрипит брюнет. Рыжий парень крепко прижимает к себе друга и с силой утыкается лицом в его плечо. Эти объятия были долгими и теплыми. В них Рюноске чувствовал себя спокойнее.

«Отраженье в стеклах не будет долгим, И лишь осколки тебя.»

Акутагава Молча покачивается в объятиях исполнителя, размышляя о том, что, если бы мог, он хотел бы провести остаток своих дней с Накахарой, а не с кем-то еще. Только Чуя дарил ему легкость и свободу. Свободу от болезни, тяжести будней, мыслей о смерти и от одиночества. За это брюнет готов был отдать многое. Может быть, он действительно любит Чую. Больше чем человека, больше чем наставника и коллегу. Больше. - Прости, - шепчет на ухо брюнету Чуя. - И ты меня прости, - сипит парень, чувствуя в этот момент манящий запах рыжих волос.

«Может быть, все это снится? Ты вдруг стал разбитой птицей! Может быть, все это снится...»