Ристретто

«Чего ты от меня хочешь?»

«Я хочу твоего внимания»

«…»

«Но пока Чуя против нас, я ничего не могу сделать. Я пытался наладить с ним контакт ради тебя. Но, как видишь, все безуспешно»

«Хочешь сказать, Чуя нам мешает?»

«Да, до тех пор, пока он настроен против меня, мы не можем быть вместе.»

«И что я могу в этой ситуации?»

«Ты его друг. Повлияй на него.»

Рюноске уже десять минут сидел в своем телефоне, не отрываясь от экрана. Чуя молча наблюдал за этим, сидя за столом с парнем. Акутагава все что-то строчит, должно быть, это был тот, кто признался ему в любви. Брюнет с тяжелым вздохом выключает нахрен свой телефон и швыряет его на стол. «Я попробую что-нибудь сделать» Акутагава поднимает серые глаза на Чую и тот машинально ему улыбается, вызывая улыбку и у Рюноске. Исполнитель поднимается со своего места и идет к плите. Точно, он что-то готовил, пока не пришел брюнет. - Будешь тонкацу? - Давай, - с легкостью в груди отвечает Рюноске. Чуя всегда дарил Рюноске только свет и легкость. Акутагава не заметил, как засмотрелся на своего друга. Какие у него все-таки шикарные волосы, фигура, грация движений… Парень поднимается со своего места, подходит со спины к другу и аккуратно его обнимает, не стесняя его движений. - Ты чего? – поинтересовался Чуя. - Да ничего… Слушай, мы сегодня видели Дазая… - Ой, не начинай, меня тошнит от этого долговязого. - Почему ты к нему так негативно относишься? - В смысле «почему»? Потому что он идиот. А еще гнусный предатель. - Может, у него не было выбора… - тихо пробормотал Рюноске. - Был. А еще, он взорвал мою машину, если помнишь. - Может он лишь пытался таким образом дать тебе понять, что уйдет? - С каких пор ты его защищаешь? – Откладывая миску с льезоном, Накахара разворачивается и смотрит в глаза собеседника. - Я хотел бы, чтобы вы помирились… - Что?! - Мы с ним недавно разговаривали. - Да ты шутишь…? - Нет, - опустив взгляд, продолжил Рюноске, - Я не прошу тебя прощать его, я прошу лишь отнестись к нему снисходительнее. - Снисходительнее? Он грязный лжец и манипулятор, Рю! - Он изменился. - Откуда ты знаешь? - Он извинился передо мной. - Серьезно...? – Изогнув одну бровь спросил исполнитель. Акутагава собирался что-то сказать, но его глотку внезапно сжало изнутри. Он отвернулся от своего собеседника и закашлялся в ладонь. И снова кровь. Начинается.

**********

Рюноске бьется в конвульсиях кашля, согнувшись на постели пополам и вжимая в свое лицо окровавленное полотенце. В мыслях пульсировала идея того, что рядом с ним сейчас мог бы оказаться Осаму. Позаботился бы он об умирающем Акутагаве? Парень бледнеет, перед глазами все плывет и темнеет. - Рю! Пожалуйста, Рю, скажи что-нибудь! – на грани паники голос Накахары чуть дрожит. Знакомый голос Чуи кажется далеким. На мгновение Рюноске закрывает глаза и вдруг чувствует легкость. Его словно толкают из тела, пульсация духа ощущается теперь так четко и так естественно. Он почти парит над постелью, мысли чисты и лишены всякого смысла. Смерть касается его губ холодным поцелуем… - Рюноске! Чуя разворачивает парня на спину, обнаруживая, что тот не дышит. Он с силой толкает руками, сложенными в замочек, грудь брюнета в глубину около пяти сантиметров. Раз-два, три-четыре… - Не смей умирать, слышишь меня?! – Кричит Чуя, чувствуя, как намокают его глаза. Два толчка в секунду, Накахара не останавливается до тех пор, пока Рюноске резким вздохом не возвращается к жизни. Он хрипит и кашляет, захлебываясь кровью, но садится на кровати, широко распахнув глаза. Чуя протягивает парню окровавленное полотенце, облегченно выдыхая. На глаза набежали слезы, срываясь по щекам рыжего. Он едва не потерял своего лучшего друга, до ужаса испугавшись. И если он может что-то сделать ради него, то сделает… - Я согласен, - сдавленно просипел Накахара, - Я поговорю с Дазаем. - Чуя… - Рюноске хотел что-то сказать, но подавился своим кашлем. - Пожалуйста, не напрягайся… - Рыжий осторожно уложил своего друга в постель, взяв его за плечи. - Пожалуйста, не уходи… - шепотом прохрипел брюнет. - Я… Нет, что ты, я буду здесь… Чуя огладил бледное лицо Рюноске ладонью и поджал губы. Акутагава обессиленно закрыл глаза, а затем почему-то чуть улыбнулся, понежившись о ладонь на своей щеке. - Спасибо, Чуя. Накахара садится на кровать и берет Рюноске за руку. Он молча наблюдал за тем, как проваливается в сон Акутагава. Его тихое сопение стало ровным, пусть и хриплым, а рука расслабленно отпустила пальцы Чуи. Рыжий тихо мычит, напевая мотив песни, а затем тихо-тихо тянет: - Даже когда перебьется хрусталь, когда догорят все краски заката… Чуя мелко трясется, понимая, что не вынесет потери Акутагавы. Он уже давно не просто друг. Он - что-то намного дороже и глубже. - …Пожалуйста, перестань… Ведь я буду рядом. Чуя осторожно наклоняется к лицу спящего Рюноске. Он чувствует дыхание парня на своем лице и чуть дрожит. Пусть лучше так, пусть Акутагава не знает о том, что начал испытывать к нему Накахара. Ему и так хватает поклонников и любовников. Разобраться бы хоть с одним. И пусть он сказал Чуе, что принял бы его чувства, но Накахара сам не знал, что чувствовал. Он знал только, что точно не хочет потерять брюнета и не готов отдать его в холодные объятия смерти. Рыжий осторожно едва касается губ Рюноске своими губами и отстраняется, оставив невесомый поцелуй. Он останется сидеть так всю ночь до самого утра, охраняя покой своего друга.

********

Телефон неприятно зажужжал, играя какую-то мелодию. Чуя быстро достаёт свой телефон из кармана и не глядя отвечает на звонок: - Да? - Чу-у-уя! - тянется из трубки до боли знакомый тон. - Дазай... - Как дела? Чуя сдерживает свой порыв послать куда подальше Осаму и начать ругаться. Во-первых, он боялся разбудить Рюноске, а во-вторых, он уже дал обещание... - Я сейчас не могу говорить, позвони позже. - Что-то случилось? Накахара смотрит на сопящего друга и на секунду поджимает губы. Металлический привкус крови с губ Рюноске вновь напоминает ему о данном парню обещании. - Рю, он... Ему плохо. На том конце ненадолго повисло молчание. - Ты переживаешь за него? - Да что ты понимаешь, - прохрипел Чуя, тут же бросая трубку. Как бы он ни хотел, общаться с Дазаем на столь откровенные темы ему было тяжело, особенно после того, как они сделали перерыв в несколько лет, за которые Накахара уже успел возненавидеть этого человека. В дверь неожиданно раздался стук и рыжий пулей рванул к двери, открывая ее. За дверью стоял высокий шатен в бинтах, держащий в руках телефон. - Какого- - Я хотел спросить, можно ли тебя навестить. – улыбнулся Осаму. - Нет, прости, сейчас неподходящее время. Заметив осторожность в словах Накахары, Дазай расплылся в самодовольной улыбке, но вряд ли рыжий что-то понял, торопливо закрывая дверь. Шатен придерживает дверь в последнюю секунду, спрашивая: - Рюноске сейчас у тебя, я правильно понимаю? - Да, прости, не сейчас… - Я могу помочь? Чуя тяжело вздохнул. Ему еще всю ночь коротать, так что он не был бы против компании, но компания Дазая ему явно не импонировала. Дазай, заметив смятение на лице Чуи, осторожно толкнул дверь и вошел в квартиру. Он разулся и снял с себя пальто, повесив его на вешалку. Тихо проходя на кухню, он открыл винный шкаф и достал оттуда бутылку. - Что ты творишь… - пробормотал Чуя, подходя к своему гостю. - Предлагаю нам хорошо провести время. - Да я не об этом… - отбирая бутылку у Дазая, парень кладет ее обратно и берет другую, - Не с этого начинать надо. - Да вы ценитель, - посмеялся Осаму. Разливая вино по двум бокалам, Накахара протянул один из них Дазаю и нахмурился. - За что будем пить? - За здоровье. - Очень смешно. - Я серьезно. Тебе ведь удалось спасти Акутагаву сегодня? Вот за это и выпьем, - звонко стукнув бокалом о бокал Чуи, Осаму отпил немного. Накахара задумчиво поболтал вино в своем бокале и поднял взгляд на высокого парня перед собой. Не нравился он рыжему. Гадкое чувство сдавило горло, не давая вину приятно обжечь его горечью. Почему-то у Чуи было ужасно предчувствие, которое он никак не мог обьяснить. Словно он что-то упускает. Что-то очевидное, лежащее на поверхности, прямо у него под носом. - Почему ты покинул мафию? – Начал рыжий. - У меня были свои причины. - Знаешь, можно было просто сказать, что ты уходишь, а не исчезать вот так внезапно. Мальчик нехило настрадался тогда по тебе. - Ты про Рюноске? - Ты правда перед ним извинился? Шатен медленно перевел взгляд со своего бокала на Чую. - Он сказал тебе об этом? – в карих глазах блеснуло что-то пугающее, отторгающее. - А не должен был? – взгляды встретились и теперь голубые глаза Накахары сияли недоверием. Они на мгновение зависли так, глядя в глаза друг другу. Но Дазай вскоре отвернулся, укладывая ладонь на свою щеку и зажмурившись. - Ох, как стыдно, боже! – начал причитать Осаму, отставив свой бокал на стол и махнув освободившейся рукой на Чую, - Да, было дело, признаю. Но так неловко признавать этого, хе-хе! Глаз Накахары нервно дернулся. Еще мгновение и он бы разбил свой бокал, сжав его в ладони до хруста. - Зачем ты это сделал? - Что значит «зачем»? Мы поговорили, он высказал мне свои чувства, и я все понял. Потому и извинился. - Хм… - Чуя начал сомневаться в своих выводах насчет Дазая. - Я и перед тобой хотел бы извиниться. - Что? - За то, что я ушел тогда и оставил все на тебе. И за машину прости, я сильно изменился за эти годы и многое гложет меня теперь… - Осаму вдруг стал серьезнее. Шатен подошел ближе к Чуе и заглянул в его глаза. Он набрал воздуха в легкие и чуть слышно бормотнул: «прости». Пальцы Дазая нежно пробежались по щеке Накахары, убирая рыжие волосы с лица, но Осаму тут же получил удар по своей руке от Чуи. Нечего свои лапы распускать. - Я подумаю, - ответил Накахара, - А сейчас прости, мне нужно проверить Рюноске. - Незачем меня проверять, - послышалось сипение со стороны спальни. Акутагава, шатаясь, выполз из комнаты, щурясь от яркого света кухонно-гостиных ламп. Чуя моментально подскочил к своему другу, подставляя ему плечо. - Дазай? – удивленно прохрипел Рюноске, тут же закашливаясь. - Зачем ты вообще встал? Пойдем обратно… - Чуя ласково улыбнулся собеседнику и повел его обратно к кровати. Лежа в постели, Акутагава смотрел в потолок и чуть улыбался себе под нос. Чуя пыхтел вокруг кровати, поправляя одеяло, а Дазай, подойдя ближе к кровати, подмигнул Рюноске, приложив указательный палец к своим губам. Брюнет тихо хмыкнул себе под нос: Осаму, должно быть, ужасно беспокоился о нем. Приятное чувство.