Ристретто

Чуя проснулся позже обычного, едва разлепив веки. Он сел в кровати, оборачиваясь на спящего рядом Дазая. Такой милый, когда спит. Они вместе уже три месяца. С тех пор, как они впервые переспали – так и не расставались. И Чуя ничуть не жалел о принятом им решении. За месяцы психотерапии, он уже и забыл каково работать на портовую мафию. Наверняка без него там завалы и полный хаос. - Рад, наконец, тебя видеть, - спокойным тоном проговорил Мори, сидя в кресле за столом, - присаживайся. - Я насиделся уже дома, спасибо, - с ухмылкой ответил Накахара. - У меня к тебе есть дело. Это касается Рюноске. Ты готов это обсуждать? Чуя насторожился, что могло быть не так с Рю? С другой стороны, наверное это просто бумажная волокита… - Начнем с того, что его личные вещи до сих пор стоят у тебя в кабинете, пожалуйста, разберись с этим. Я уверен, Акутагава хотел бы, чтобы именно ты распорядился его вещами. Ну а кроме того… - Огай достал из ящика в столе тонкую бежевую папку с бумагами, - Я хотел бы немного узнать о пристрастии Рюноске к наркотикам. - Каким еще, черт возьми, наркотикам? - В крови Рюноске был обнаружен метадон. И в немаленьких дозировках. Ты что-нибудь об этом знаешь? – Мори вскинул бровь, открывая папку и пододвигая ее по столу к Чуе. Накахара молча смотрит на заключения врачей и вычитывает заветные строки. Рюноске не был наркоманом, это даже не обсуждается. Ну как в его крови мог оказаться наркотик, если последние несколько дней он едва ли мог сдвинуться с кровати? - Я ничего не знаю. – тихо пробормотал рыжий, отстраняясь от стола и выпрямляясь, - Это все? - Печально. Да, это все, ты можешь идти. Все остальное уже лежит у тебя на столе. Чуя с рыком влетает в свой кабинет, он захлопывает дверь и начинает сносить со своего стола все его содержимое. Загадка Рюноске не давала ему покоя. Неужели он чего-то не знал о своем лучшем друге? Может, Акутагава в тайне ставился метадоном, пока никто не видел? Нет, это было бы невозможно скрыть в его состоянии, к тому же, Чуя почти всегда находился рядом. Он был близким человеком Рюноске, брюнет точно сказал бы ему о такой проблеме. А может, они были недостаточно близки? Внимание Накахары на себя вдруг привлекает не слишком большая коробка возле его стола. Он подходит ближе и открывает ее. Внутри находились какие-то вещи. Среди них был сборник поэзии и тетрадь, в которой почерком Рюноске написаны какие-то стихи. Чуя уставился на эту тетрадь и, не отрывая взгляда от страниц, принялся читать, медленно садясь в свое кресло.

«Ах, сколько б ни смотрел на вишни лепестки В горах, покрытых дымкою тумана, - Не утомится взор! И ты, как те цветы... И любоваться я тобою не устану!»

Между словами виднелись зачеркнутые иероглифы, переписанные заново слова и строки, порой, страницы были полностью исчерканы. Но было очевидно, что Рюноске не бросал своих попыток излить душу в стихах.

«В раздумьях о тебе Я погрузился в грезы И встретил там тебя! Наверно, сердце, полное любви, Навеяло мне сон.»

Чуе было очень приятно видеть муки творчества своего друга на страницах. Перед глазами тут же предстала картина того, как брюнет сидит при тусклом свете ламп и, вдохновленный очередной поэмой из книги, записывает что-то к себе в тетрадь. Он казался таким близким, словно бы стоял сейчас рядом с Чуей и смущенно ждал оценки. Такой светлый, такой талантливый, такой живой… Следующим из коробки был вытащен телефон Рюноске. Накахара тут же вспомнил, что кто-то незадолго до смерти Акутагавы признался ему в любви. Бедный человек был, должно быть, опустошен и просто уничтожен смертью Рюноске. Если вообще знал о произошедшем. Возможно, Рю не успел ничего сказать, а для этого человека он просто пропал, игнорируя сообщения. Вот черт, наверное, стоило бы его предупредить. Чуя включает телефон. Странно, ни одного пропущенного звонка, ни одного сообщения.

*************

Звук открывающегося замка двери нарушает тишину. Дазай тут же вскакивает со своего места и летит на встречу только что пришедшему Чуе. Накахара прячет глаза под шляпой, молча снимая пальто и вешая его. - Как прошел первый день на работе? – Солнечно улыбаясь, спрашивает Осаму. - Сейчас же уходи из моего дома. - Что? - Я убью тебя прямо сейчас, если ты не успеешь уйти. Пошел вон. - Чуя, что случилось? - Что случилось? Ты мне расскажи, - Накахара швыряет в своего партнера телефон Рюноске с открытыми сообщениями, - Ты использовал его! Осаму внезапно помрачнел, опуская взгляд на упавший на пол телефон. Он и подумать не мог, что личные вещи Рюноске останутся у мафии, не говоря уже о том, что туда попал телефон, все это было передано Чуе и он, кроме прочего, полезет в сообщения между ними. - Детка, послушай… - Рот свой закрой. – резко оборвал монолог Дазая рыжий, - В его крови нашли метадон. Ты был с ним в последние секунды его жизни. Ты убил Рюноске, не так ли? Отвечай! Шатен промолчал, проходя к вешалке с одеждой и накидывая на себя свой привычный бежевый плащ. Очевидно, он ничего не может рассказать Чуе, чтобы тот не убил его на месте. Да, Дазай убил Рюноске, чтобы тот не мешался у них под ногами, но разве они не были счастливы эти несколько месяцев вместе? Они предназначены друг для друга. - Ты сделал это! – срываясь на крик, Накахара заливается слезами, - Я верил тебе, я верил что пообещал ему! Ты! Это все ты! Грязный, подлый манипулятор и предатель! Ты никогда не менялся! Боже, я ненавижу тебя, я не хочу знать тебя никогда! Убирайся, убирайся или я за себя не ручаюсь! Осаму махнул рукой в прощальном жесте и вышел из квартиры. Он пытался этой ночью еще не раз позвонить Накахаре, но тот не брал трубку, а после и вовсе заблокировал номер Дазая.

****************

- Дазай? – Ацуши стоял под дверью уже около получаса и звал своего коллегу по имени, не решаясь попытаться открыть дверь, - Дазай, у нас задание, мы уже опаздываем! Накаджима плавно давит на ручку двери и та оказывается открытой. Он заходит в квартиру и неуверенно зовет ее хозяина по имени, боязливо оглядываясь по сторонам. Он заходит в спальню и перед ним открывается сцена того, как Осаму лежит на полу в луже крови. Рядом пистолет и телефон, а голова пробита насквозь пулей, пущенной в висок.