Ристретто

Прошел уже месяц с тех пор, как Рюноске покинул этот мир, а Чуя все не вылезал из своей квартиры, игнорируя звонки Мори и опустошая бутылку за бутылкой день ото дня. Дазай навещал своего бывшего напарника каждый день, наказывая ему поменьше пить и показаться психотерапевту. Но сегодня все было иначе. Этой ночью Накахара был один, утопая в своих воспоминаниях. Он включил музыку, чтобы заглушить голос в голове, но это плохо ему помогало. Он не разбирал слова песни и не различал звуков мелодии. Вся еда давно уже стала пресной и отвратной. А светлые деньки подступающей к горлу весны только раздражали радостным щебетанием птиц. - Говорят… - сам себе бормотнул Чуя, поворачивая голову в сторону ока, - Все проходит. Кроме одиночества. Весенний ветерок врывается в квартиру, развевая запутанные медные волосы. Накахара поднимается со своего места на полу и бредет к шкафу с вином. Ничего не осталось, придется идти в магазин. Лениво обувшись и накинув на плечи пальто, Чуя выходит из дома и бредет в ближайший магазин, чтобы взять там не глядя пару бутылок дешевого красного вина. Его давно уже не волновал вкус напитка, он его не смаковал - он им напивался. Расплатившись за свои покупки, он вываливается из магазина, поднимая голову к небу. Если бы Рюноске видел его сейчас, он бы, должно быть, был недоволен. Но Накахара не верил в загробную жизнь. Парень неосторожно вышагивает куда-то в сторону улицы и чуть не валится от бессилия на дорогу под машины, но в последнюю секунду удерживает равновесие. Он бредет по городу еще какое-то время прежде, чем остановиться на кладбище перед могильным камнем Рюноске. Он опускается на колени перед надгробием и открывает бутылку вина. Все бессмысленно, все нелепо. Чуя отпивает немного вина из горла бутылки. Он ведь даже не показался на похоронах Акутагавы. Ему было стыдно. Стыдно, что не сдержал обещание спасти его, стыдно, что не уследил, не оказался рядом в последние секунды. Но последнюю волю Рюноске он, как мог, исполнял. Кстати о ней. - Чуя, - Дазай подошел к месту погребения и устало вздохнул. - Привет, - сдавленно пробубнил Накахара. - Тебя не было дома, и я подумал… Что ты делаешь здесь посреди ночи? - Оплакиваю друга, Осаму. Не мешай. Видеть Чую в таком состоянии было больно. Ему определенно нужна была помощь специалиста, а иначе он сопьется окончательно. Но Дазай думал и о том, что парню, в том числе, не помешало бы дружеское плечо, в которое он может выплакаться в любую минуту. Порыв ветра немного развеял мысли Осаму и он поднял на ноги Накахару, взвалив его на свое плечо. - Пойдем домой, - тихо бормотнул шатен, двигаясь в сторону улицы. А дома все то же. Прежние разговоры. - Ты еще не нашел себе врача? – Негромко спросил Осаму, оставляя свое пальто на вешалке. - Нет, - икнул Накахара, заваливаясь на кровать. - Почему? - Я не хочу ни с кем об этом говорить, мы это уже обсуждали. - Тебе придется рано или поздно. Или ты ищешь ответы на свои вопросы на дне бутылки? - Какие вопросы? - В чем ты, по-твоему, виноват, Чуя? - Во всем… - Это не ответ. Накахара устало повернулся на бок, отворачиваясь от своего собеседника. Сказал же, что ни с кем не хочет это обсуждать. Дазай не был исключением. Сердце рыжего кольнуло воспоминание о последнем обещании данном Рюноске. - В том, что меня не было рядом. - Ты не мог находиться с ним все это время, Чуя, пойми. - Ты был в больнице, незадолго до его смерти… - И? - Он что-нибудь сказал? Что угодно. - Он не мог говорить, Чуя, не говоря уже о том, что он был на тот момент без сознания. - М-м-м… - протянул рыжий, незаметно стирая слезу с глаза. Шатен присел на край кровати рядом с Чуей и осторожно провел пальцами по его лицу, заглядывая в мокрые глаза. - Послушай, я ведь желаю тебе только лучшего. Уверен, Рюноске тоже хотел бы этого для тебя. Пожалуйста, обратись к врачу. Накахара промолчал, движением руки смахивая от себя руку Дазая. Ему не хотелось тормошить свежую рану на душе, однако Осаму был прав, Акутагава хотел для Чуи только лучшего. Наверное, специалист помог бы рыжему справиться с этой ужасной утратой близкого, помог бы выбраться из этой ямы дерьма, в которую парень сам же себя и загнал. Накахара молча кивнул, соглашаясь со словами собеседника.

***Четыре месяца спустя***

- Как Вы сейчас себя чувствуете? – спрашивает девушка, глядя в свой планшет и что-то в нем выписывая. Чуя лежит на кушетке, расслаблено закинув руки за голову и положив щиколотку ноги на колено второй. Он тихо усмехнулся. - В целом, неплохо. - Как насчет горечи утраты? Что, по Вашему мнению, привело Вас в нынешнюю точку, где вы чувствуете себя «неплохо»? - Честно говоря, походы к вам помогли мне в меньшей степени. - Что же тогда? - Дазай. - Ваш друг? - Да. Он поддерживал меня, отправил к Вам, оказался рядом в самый нужный момент, как бы я к нему ни относился до этого, он меня вытерпел и вытащил из этой канавы. Рюноске был прав, насчет него, он изменился. Более того, я испытываю счастье от того, что исполняю последнюю волю Рю. - Прекрасно. Что же вы чувствуете в сторону Дазая? - Благодарность в первую очередь. Но я ему, кажется, не безразличен. Я ему не отвечаю взаимностью. - Почему? Чуя завис на секунду. Действительно, почему? Дазай казался ему привлекательным парнем, который оказался рядом в нужный момент. Он обладал всеми необходимыми для партнера Чуи качествами и к тому же, проявлял интерес к Накахаре. Исполнитель резко сел на кушетке, глядя куда-то перед собой. Да что же это за мысли такие? - Господин Накахара? - Простите, мне нужно идти.

************

Накахара влетает в свою квартиру ожидая и сегодня увидеть там шатена. Так и случилось: Дазай сидел в кресле и что-то читал, когда рыжий подошел к нему. - Дазай? - А? – откликнулся парень, вставая со своего места и глядя в голубые глаза. - Поцелуй меня. – с абсолютной серьезностью выпалил Чуя. - Что? – только и успел всхлипнуть шатен Накахара рычит от того, что собеседник его не понимает, хватает Осаму за грудки и притягивает к себе, впиваясь губами в чужие. Дазай, сначала опешивший от такого напора, на секунду замер, а затем наконец обнял своего партнера. Чуя осознает, что ему приятны прикосновения шатена. Во всяком случае, намного более приятны, чем прежде. Дазай проталкивает язык в рот партнера, связывая его в танце с чужим. Его руки скользят по телу Накахары вверх к пуговицам рубашки. Чуя неровно дышит, сжимая в руках плечи парня и прижимаясь к нему всем телом. Еще мгновение и рубашка рыжего валяется на полу, а сам парень усажен на столешницу кухонного гарнитура. Обнимая партнера обеими ногами, он тяжело выдыхает, отрываясь от губ напротив и откидывая голову назад, открывая Дазаю доступ к шее и ключицам Накахары…