Чудесная терапия.

      — Знаете, это как-то не круто.              — Она это заслужила.              — Хлоя не самый приятный человек, но чем мы круче? Чуваки, это какая-то лажа.              — Ей все равно как с гуся вода. — Недовольно проворчала Алья и ткнула Марка в плечо. — Она всегда была такой непробиваемой?              Боль развеяла размышления. Фантом Адрианы растворился, а свет в классной комнате резанул по глазам. Дюпэн-Чэн растерянно огляделся. Нить разговора он потерял очень и очень давно. Место рядом с Нино удручающе пустовало и это означало окончательный конец. Пальцы Марка тронули воздух там, где должна была быть светлая макушка. Целое ничего осело на пальцы. Не было даже фантомного запаха любимых духов или простого дезодоранта, которым пользовалась бы Адриана. Остался лишь мел, чистящие средства и смердящие носки.              Алья и Нино переглянулись. Сезер похлопала Марка по плечу, а Лейф сочувствующе улыбнулся. Жалости было так много, что Марк тут же принялся задыхаться. Мир вокруг превратился в пустырь, а печаль Дюпэн-Чэна стала морем. Бушующие темные воды заволокли за собой все, в том числе и Марка.              — Бро, еще хорошо, что вы не начали встречаться. — Нино понизил голос до шепота. — Представь, чтобы было, если бы она уехала позже?              Злиться на желание помочь было неправильно, но Марк не мог иначе. Нино тут же притих, едва Дюпэн-Чэн посмотрел на него.              — Мальчик мой, с тобой все хорошо?              Алья была его подругой, а не матерью. Желание сбежать на край света стало лишь сильнее. Марк чуть отодвинулся, но ладони Сезер схватили длинные исколотые запястья, препятствуя окончательному побегу.              — Все нормально.              — Нет.              Когда их глаза встретились, Марк успел пожалеть, что он и Алья — лучшие друзья. Настолько проницательным казался взгляд Сезер, настолько тихим, но уверенным был ее голос. Так говорили матери непутевым чадам. Так взрослые умудренные женщины общались с проблемными подростками. Так Алья обращалась к Марку.              — Со мной все действительно нормально. — Дюпэн-Чэн возжелал спрятаться. Желательно уйти под землю и выйти там, где его никто не знает. Особенно Алья. — Не беспокойся.              — Бро, ты Роуз назвал Адрианой. — И новая чувственная улыбка Нино выбила Марка из колеи. — Это не норм.              Лейф и близко не подозревал, что Марк с самого начала не был «норм». Нино пребывал в счастливом неведении касательно сотен фотографий Агрест под подушкой, плакатов на стенах, забитых видео облаках и расписании, составленным столь скрупулёзно, что менеджер самой Адрианы не мог сделать чего-то и близко настолько идеального. Но там, где Нино был слеп, существовала зрячая Алья. Она же сжала руки Марка сильнее.              — Знаю, тебе сложно с этим смириться, но жизнь продолжается. — Сезер погладила Марка по щеке. Дюпэн-Чэн прикрыл глаза. Сколько бы он отдал за то, чтобы то же самое сделала Адриана. На что бы он только пошел, лишь бы ее руки касались его. — Просто прими это.              — Мне обидно. — Марк выдохнул.              Стоящая темнота давала иллюзию защищенности. Глухая, но упорная обида терзала мысли. Дюпэн-Чэн рвано выдохнул, но ком возникших чувств встал четко посреди глотки. Пустота в груди неумолимо разрасталась. Ее мерзкие чернильные щупальца тянулись во все стороны. Они грозились взять контроль над руками, ногами и даже головой, а сам Марк ничего не мог с этим сделать. На это просто не было сил.              — Ну, чел, хватит. — Жалость Нино сменилась раздражением. Лейф неодобрительно покосился на Сезер, которая продолжала поглаживать бледную щеку Дюпэн-Чэна. — Адриана классная и все такое, но ведь она не последняя девушка на земле!              Нино выразительно посмотрел на Алью, ожидая поддержки, но Сезер оказалась глуха. Она продолжала играть роль заботливой мамочки. Едва видный румянец гнева проступил на темных щеках. Нино не сказал этого вслух, но Марк понял — ему неприятно видеть происходящее. Да и сам Дюпэн-Чэн ощутил легкое отвращение. Чисто дружеская нежность Альи подкармливала то, что сжирало Марка. Дюпэн-Чэн мягко отстранился.              — Типо, знаешь, ты прямо как гг из «Пятьсот дней Саммер». Тот тоже придумал себе идеальную подружку, а потом страшно страдал, когда та оказалась не той самой. Так вот, парень, Адриана — это Саммер. Чтобы тебе стать счастливым, нужно просто, прости за грубость, перерасти недоотношения.              Марк поморщился. Все вещи, имеющие смысл, отчего-то выводили его из себя. Прямо как кривой шов или слишком маленький обрез ткани, не годный для какого-либо альтернативного использования. Да, конечно, он знал, что ведет себя как-то не так. Знал, что его планы на будущее — это его проблемы и большая часть хандры, рухнувшей на плечи — это его ответственность. Но понимание не несло в себе освобождения.              — Ладно, вспомнили Адриану и хватит. — Алья стукнула ладонью по столу. — Речь вообще идет о Хлое. Вы видели комментарии под последним выпуском «Терапии»? Это что-то с чем-то! У меня сложилось впечатление, что там состоялась перепись тех, кого Хлоя унизила или оскорбила?              — Унизила или оскорбила? — Марк хмуро хмыкнул. — Это точно Хлоя? Она не может унизить или оскорбить. Обычно следует и то, и то.              Шутка прошла мимо Нино. Лейф огляделся, словно убеждаясь, что рядом главной героини сплетен нет, после чего негромко произнес:              — Не, ну ребят. Это не хорошо. Ее и так едва не травят.              — Переживет. — Алья поправила очки. — Она должна была понимать, что не все будут закрывать глаза на ее мерзкое поведение. Да и вообще, Хлоя — это не тот человек, которого можно запугать парочкой оскорблений.              Не прошло и десяти минут, как Марку стала неинтересна Хлоя и все разговоры, что крутились вокруг ее персоны. Внутренний Лордбаг тоже не одобрял обсуждение чужого грязного белья.              — Так-то это так, но вы видели, что творится в интернете? — Нино нервно засмеялся. — Одна только доска на acrimonie чего стоит. Кстати, ни за что и никогда не заглядывайте на acrimonie, лады? Не хочу затягивать в эту трясину новых адептов.              Марк решительно не понимал о чем идет речь, но взгляд Альи, достаточно пронзительный, дал понять — лучше не совать нос туда, куда не следует. История с Хлоей, честно говоря, даже не веселила. Когда-то, когда весь мир фокусировался на стенах лицея, Марк и рад был бы такому кармическому пинку в сторону неприятной одноклассницы. Но сейчас ему было все равно.              Призма полного безразличия открывала удивительные виды. Дюпэн-Чэн оглянулся. Ученики лениво собирали вещи, готовясь уйти. Одни спешили на подготовительные занятия, другие домой. Беззаботные и веселые, они раздражали непосредственностью и не видели злого нароста, который наполнялся гноем.              Хлопок в ладоши заставил одноклассников отвлечься. Марк кашлянул.              — Ребята, насчет Хлои. — Ладони невольно запотели. Марку казалось, что он успел привыкнуть к излишнему вниманию, но одноклассники каждый раз доказывали обратное. Говорить с ними так, не скрывая лица, было страшно. Люди прощали ошибки Лордубагу, но никто в этом мире не щадил Марка Дюпэн-Чэна. — Давайте заканчивать. Это не смешно.              — А кто смеется? — Аликс нервно ухмыльнулась. — Нет, реально? Кто смеется?              Если это было шуткой, то Марк ее не понял. Собственное сердце подскочило к глотке, глухо отбиваясь где-то в голове. Раздражение и злость налипли на сознание, прямо как грязь. Марк пару раз провел руками по кофте, стараясь хоть немного избавиться от давления.              Где-то в глубине души Дюпэн-Чэн недолюбливал этих людей. Не потому, что те были плохими. Нет. Они скорее были никакими. Нелюбовь крылась в слишком беспечном отношении к жизни. Никто и близко не подозревал, что утренняя выходка способна стать почвой для новой акумы. Возитьс с очередной версией Антибаг не очень хотелось. Вообще пересекаться с Хлоей Марк не желал.              — Ты понимаешь о чем я. Это… Это просто некрасиво.              Натаниэль и Макс переглянулись, после чего синхронно закатили глаза. Горечь кольнула в глотке. Марк сжал руки в кулаки.              — Правда. Это некрасиво и нечестно. Хлоя — одна, а нас много.              — Она за десятерых. — Натаниэль обиженно шмыгнул носом и посмотрел на Марка так, словно тот совершил страшное кощунство. — И почему ты вообще ее защищаешь? Она заслужила…              Чужое любопытство с большей силой облепило Марка, откатив время до того момента, когда Дюпэн-Чэн не был Лордом Багом. Внутренняя сила иссякла, а настроение упало вниз, звучно ломая все и вся. Захотелось уйти в тень и забыть о речи. Стать невидимкой, о котором вспоминают лишь в самых необходимых моментах.              — Никто не заслуживает травли. Или вы хотите, чтобы сегодня у Лордабага появилось больше работы?              Кто-то отвернулся, кто-то опустил голову, а кто-то сделал вид, что до этого ничего не было. Марк почти улыбнулся, а после сел на место. Повисла тишина и Марк надеялся, что это негласное «да, мы не хотим». Никто не любил Хлою Буржуа, но все единодушно обожали Лордабага.              Нино восхищенно протянул:              — Ну ты и даешь, чел!              Марк смущенно кашлянул.              — Хитро-хитро. — Алья хихикнула. — Что, подсмотрел у принцессы единорогов парочку приемов по обращению с детьми?               — Не без этого. — Настроение медленно поднялось выше. Ненавидимый, тихо сгорающий в агонии мир обзавелся цветами. Возвышенные страдания сменились приземленной бытовухой, от которой не было спасения. — Ну а что? Не знаю как вы, а я не хочу, чтобы сегодня на лицей напало чудовище. Тогда занятия отменят, нам не дадут контрольную, и я получу тройку в семестре!              Друзья тут же побледнели. Три взгляда снова стянулись к пустующему месту Адрианы.              — Она должна была нам помочь… — Нино невесело усмехнулся. — Что ж, вот и кончились мои четверки по физике. Прости, мам, что не оправдаю надежд.              — Не все так плохо! — Марк не смог понять, говорила ли Алья искренне или все же лукавила. — Мы ведь писали как-то контрольные и без Адрианы. Напишем и сегодня!              — Ну, когда мы писали без Адрианы, я молился на тройки. — Нино не весело усмехнулся. — Черт. Опять перед Максом унижаться? Вот же запара!              — Главное: не паникуйте. — Алья мужественно поджала губы. — Мы справимся.              То, как Алья и Нино искренне боялись грядущей проверки, немного повеселило Марка. Собственные чувства Дюпэн-Чэна все еще находились в анабиозе. Да и зачем Марку бояться тестирования и нескольких задач, когда каждый новый день подкидывал куда более страшные испытания. На классных часах стрелки пересекли отметку девять, и не было ни одного чудовища, которое разбушевалось бы этим утром. Нечто более страшное ждало Марка впереди и он, наученный горьким опытом, об этом знал.              Мелкие жизненные трагедии, простые неурядицы и мелочи школьной жизни быстро прошли мимо. Когда все те же стрелки упали на три часа, а большая часть Парижских школьников разошлась по домам, экраны компьютеров и телевизоров исказились в помехах. Никто не знал, что именно произошло до тех пор, пока с экрана главного канала города не начала вещать Надья Шамак, представшая перед публикой в неожиданном облике. Еще более неожиданно предстал и режиссер, чью шею весьма красноречиво обматывал тугой черный шнур от микрофона.              Пирог во рту стал кислить, а мир изо всех сил рухнул в тазик с серой краской. Мысленно Марк пожелал всем хорошенько настрадаться. Домашняя работа и еда полетели в сторону. Париж не мог ждать героя слишком долго.              — Сегодня ты тоже не придешь? — Едва костюм покрыл тело, как Марк вытянул коммуникатор. Профиль Кошки продолжал молчать. — Сколько еще раз мне извиняться? Правда, прости меня! Ты можешь злиться сколько угодно, но если у тебя есть хоть остаток совести, приди сегодня. Я скучаю.              Коммуникатор пикнул, щелкнуло окно. Марк выскочил на улицу и подставил лицо теплому осеннему ветру. Парижские крыши, очаровательные в своей разномастности, были одной из причин, по которой Марк не избавился от гвоздиков в первую неделю службы. Чарующая пустота радовала глаза и заставляла сердце петь.              «Хоть бы ты сегодня пришла!» — Бросив йо-йо вперед, Марк разбежался и прыгнул. Ветер тут же облизал уши, а небесная синева заиграла новыми красками. Дороги мгновенно отдалились, а люди сделались крошечными, как муравьи. — «Пожалуйста, пусть этот день будет лучше, чем вчерашний. Разве я многое прошу?».              Ответ на этот вопрос пришел двадцатью минутами позднее, когда злодейка ударила Марка так сильно, что дух поспешил покинуть тело. Ворох серебристых звезд ударил в лицо, а стремительно закатывающиеся глаза увидели ее.       Добрая и нежная Адриана уходила прочь, даже не оборачиваясь. Марк попытался схватить бывшую одноклассницу, но пальцы прошли сквозь рубашку.              В ушах далеким эхом раздался нежный смех и звон стекла.