Чудесная терапия.

      Она пришла вместе с болью.              Лучезарная, добрая, с весёлыми искрами в глазах. Марку даже не пришлось всматриваться, чтобы понять — это она. Будто прочитав его мысли, Адриана весело хихикнула и метнулась прочь. Лишь коротковолосый затылок был виден. Сердце бешено заколотилось, и Марк бросился следом, но как бы быстро он не бежал, Адриана всё уходила из-под его пальцев, как видение или дымка.              — Стой! Подожди!              Но она не ждала его. Скорее ускорила шаг. Расстояние, возникшее между ними, начало нарастать. Марк собрал все свои силы. Мышцы плотно натянулись, в левом боку начало колоть. Дюпен-Чэн протянул руку, лишь бы ухватиться хотя бы за край рубашки бывшей одноклассницы, но Адриана резко остановилась и неожиданно перебросилась назад. Пару секунд и за спиной Марка стояла уже Кошка. Растрепанная, обиженная и плачущая.              Сердце разбилось на куски. В этот момент Марку показалось, что он узнал какую-то истину. Этакую сокровенную тайну, которая принесла с собой боль. Но знание это казалось больше, чем Дюпен-Чэн мог осознать. Жар подступил к горлу.              — Я не хотел… Я не хотел тебя обижать! — Сказал он Кошке.              Марк сделал шаг к ней, но напарница отошла. Марк сделал два шага, и кошка отступила на два. Марк снова обернулся. Адрианы не было. Она, наверное, исчезла в молочной белизне пространства, когда кошка была здесь. И её, наверное, догнать было просто. Захоти только этого Марк и напарница, без всякого сомнения, оказалась бы в кольце его объятий и сама бы попросила поцелуя.              Жаль, что Марку это было не нужно. Точнее, он бы с радостью обнял Кошку, пригладил её торчащие волосы и потрепал бы по щеке, как младшую сестру. Но терпеть её поцелуи отчего-то было больно. И неприятно. И противно. Будто священное таинство, существовавшее исключительно между ними, могло прекратить существовать. Не говоря уже о том, что Кошка — незрелая, взрывная и больше похожа на младшую сестру, чем на потенциальную пару.              — Я действительно не хочу, чтобы тебе было больно.              И посмотрев на кошку в последний раз, Марк бросился в противоположную от неё сторону. Неожиданное откровение оказалось отброшено и полученное знание потухло, став несущественным. Марк гнался за Адрианой. За зрелой, милой Адрианой, умеющей уважать чужие личные границы и способную окрылить его случайно брошенной фразой.              — Мне тебя так не хватает!              А потом вернулась боль. В конце молочно-белого пространства ничего не оказалось, силуэт кошки окончательно растворился и Марк не был уверен, что способен найти дорогу к напарнице. Белизна померкла, в окружающем мире появились уродливые черные трещины. Пол под ногами Марка рассыпался и там, под чем-то белым и твердым, пряталась Адриана.              Она расставила руки для объятий и Марк…              — И что дальше? — Сверху раздался голос, больше похожий на скрежетание мела по доске.              Сначала в глазах всё плыло. Марк пару раз моргнул. Виски, затылок, лоб пульсировали от боли. Жутко ныли ноги, руки и грудь. Ещё от боли в животе всё-всё то сжималось, то разжималось, прямо как резиновая игрушка. Марк втянул носом воздух и чуть не задохнулся.              — Ему нужно высморкаться! — Тонкий, как колокольный звон, другой голосок, вызвал чувство защищенности и умиротворения. — Поднеси к его носу платок!              — Я? Что? — Всё тот же голос стал пилой, когда Марк был деревом. — Ты его зверушка, ты за ним и ухаживай!              — Не время быть такой эгоисткой, Хлоя!              Хлоя… Это имя что-то в себе несло, но Марк не помнил что именно. Осадок, в любом случае, оказался весьма неприятным. Марк моргнул опять. Медленно, неохотно окружающий мир начал обретать резкость. Под носом что-то замаячило. Резкий запах синтетической свежести пробил через густую, металлическую вонь.              — Ла-а-а-а-адно. Эй, ты, давай.              Обладательница голоса-пилы сказала это с таким отвращением, что Марк растерялся. Что он должен был дать? Боль опять запульсировала и Марк понял, что это болит его лицо. Щеки, если быть точнее.              — Сморкайся, придурок!              Марк высморкался, и платок в тот же миг исчез из-под носа.              — Мерзость! Мерзость!              В нежно-розовом мареве возникла точка слишком жирная, чтобы быть мухой и слишком круглая, чтобы быть птицей. Но эта точка спокойно лавировала в воздухе, будто подвешенная на леске. Марк попытался тронуть точку, но та ловко увернулась от его пальцев.              «А почему у меня двенадцать пальцев?» — Вдруг подумал Марк, поднеся ладонь к глазам.              Было двенадцать, потом стало семнадцать, потом восемь, потом три…              — Марк, насколько тебе плохо? — Голос-колокольчик звенел прямиком из недр пухлой точки.              — Хочу… — Губы двигались неохотно и тяжело. Что-то густое и липкое, похожее на клей, мешало говорить. — Хочу…              Чего именно он хотел? Марк и сам не знал. Некое желание зрело где-то там, в груди, но было слишком маленьким, чтобы его осознавать.              — Напои его.              — Ха! Еще чего! — Неприятный голос заставил Марка всхлипнуть. Пила, точно. Она пилила и пилила, разрезая и терзая его изнутри. — Напои, сопли подотри, а потом что скажешь? Подержи его за голову, пока он блюёт и вытри ему за…              — Хлоя!              Хлоя. Что-то в этой Хлое было. Неприятный голос заскрипел, но противиться не стал. Секундой позднее неожиданно мягкие руки скользнули под его голову. Марк чувствовал лёгкое прикосновение ногтей к коже шее, ощущал тепло человеческой коже. Какой бы злой и неприятной эта Хлоя не казалась, к Марку она отнеслась неожиданно осторожно. Дюпэн-Чэн шумно выдохнул, когда её пальцы прошлись по его волосам.              — Ты голову вообще моешь?              Если она пыталась его задеть, то Марку было плевать. Когда стеклянное горлышко графина уперлось в губы, Дюпэн-Чен жадно открыл рот. Более сладкой и приятной воды он никогда не пил.              Медленно мысли вернулись в колею, и зрение оказалось ему подвластным. Та, которая некоторое время была просто сборником желтых пятен, неожиданно обрела резкость и узнаваемость.              Хлоя Буржуа, неприятная одноклассница, сидела рядом с Марком и вливала тому воду из стеклянного графина. Она выглядела сосредоточенной и немного, совсем чуть-чуть, обеспокоенной. Тонкие морщинки штрихами легли на круглое, румяное лицо. Несколько полосок виднелось у глаз, несколько у переносицы, пара у лба. Красивая, если знать подноготной.              Марк поперхнулся. То ли от неожиданности, то ли от удивления. Хлоя вскрикнула, когда Дюпэн-Чен выплюнул на неё воду.              — Ты совсем больной?! — Тушь и тени мгновенно потекли, оставляя после себя длинные разводы. — Дюпэн-Чен, как можно быть таким мерзким?!              Точно! Он же вроде со злодейкой сражался. Марк попытался сесть самостоятельно, но все тело его снова начало болеть. И болеть так, как никогда раньше. Языком Марк быстро прошёлся по губам, пробуя кровавую плёнку на вкус. Кончик языка наткнулся на кратер раны у самого уголка рта.              Дурно дело. Придётся придумывать ложь, как именно он получил эту рану. Если синяки на теле ещё можно было скрыть под одеждой, то лицо вечно всё портило. Марк глубоко задышал. Злые причитания Хлои его никак не трогали. Все мысли сконцентрировались на том, что именно нужно сделать сейчас, чтобы отбить город от злодейки.              «Если повезёт, то супершанс уберет часть и моих… повреждений»              Марк едва заметно улыбнулся от мысленного сравнения себя и какого-нибудь дома. То, что способность его лечила весьма избирательно, Дюпэн-Чен записал в разряд личных неудач, существующих для баланса вселенной.              «Мне нужно… Мне нужно…» — Вернуть кошку. — «Мне нужно что-то придумать».              Видение уже стёрлось из памяти, оставив после себя лишь зыбкие фантомы. Марк покачал головой и тяжело вздохнул. Срочно требовалось что-то придумать. Может, ему, побитому и жалкому герою, обратиться к Кошке по центральному каналу и публично принести извинения? Сказать, как сильно ему её не хватает на поле боя?              «Не сейчас. С прошлыми злодеями я справился. С этим тоже»              — Тебе… тебе нужно уйти. — Собрав все силы, Марк заговорил голосом Лорда Бага. — Спасибо за заботу, но здесь не безопасно.              Хлоя хмыкнула, надула накрашенные губы. С поплывшей косметикой одноклассница выглядела практически как одна из марионеток Бражника.              — Уйти? Ку-ку, Дюпэн-Чэн, это мой дом! Я никуда не пойду!              Марк разозлился. Денег у семейства Буржуа было много. Дюпэн-Чэн не сомневался, что за карманные средства Хлоя вполне может купить себе квартиру в самом центре Парижа, поэтому беспокоиться о сохранности жилища ей было невероятно тупо.              Хотя…              — Как ты меня назвала?              О нет.              О НЕТ.              Сердце забилось сильнее, в висках застучало, а шар, летавший над головой, прекратил быть просто шаром. Марк растерянно посмотрел на голые руки, не скрытые пятнистым спандексом, и с трудом подавил крик.              Ладони его были голыми.              — Тикки, меня…убили? — Тихо спросил Марк, отчаянно посмотрев на квами. — Я мёртв и за то, что я не очень хороший человек, меня сбросили в ад?              — Ты жив. — Квами улыбнулась и Марк с трудом подавил всхлип. Он представил каким кошмаром будет его жизнь, если весь Париж узнает его страшную тайну.- Если чувствуешь боль, значит, ты живёшь.              — Какой же ты тормоз, Дюпэн-Чэн. — Хлоя цокнула языком и медленно покачала головой. — Впрочем, ничего нового.              За проведенные вместе годы Марк привык к её язвительным насмешкам и сарказму, но сейчас каждое её слово несло в себе больше угрозы. Остались позади ничего не значащие обидные слова и пусть неприятная, но всё-таки вроде безвредная грызня. Ставки возросли.              Дюпэн-Чэн сжался. Хлоя не должна знать о его второй жизни. Никто из близких не знал главного секрета и не должен был узнавать. Особенно изо рта Хлои-самой-злой-девушки-в-Париже-Буржуа.              Тикки покивала огромной головой, точно прочтя мысли хозяина.              — Хлоя спрятала тебя и соврала Бражнику.              «Слишком милосердно для неё!» — Марк снова облизнул кровавые губы и попытался снова подняться на ноги. Не без труда, но осуществить задуманное получилось. Единственное, что смущало Дюпэн-Чена, так это тошнота, опасно зарождавшаяся в самом центре живота.              — Т-тики, д-давай…              Ничего не произошло. Чтобы не свалиться назад, в ворох ядовито-розовых покрывал, Марку пришлось схватиться за спинку кровати. Ложе Хлои было просто огромным! Три, если не четыре, Марка без каких-либо проблем могли уместиться в один ряд, и осталось бы места для какого-либо маневрирования.              Мысленно Марк приказал себе прекратить пялиться. Какое ему вообще было дело до того, как именно живёт Хлоя Буржуа?! Да и саму Хлою это пристальное внимание не обрадовало. Напомаженные губы Буржуа сжались, а в глазах появился недобрый блеск.              — Не пялься, Дюпэн-Чен!              — Больно надо. — Марк ощупал пальцами уши и облегченно выдохнул. Серьги всё ещё были на месте. Да, проблемы тоже не исчезли, как по волшебству, но о них стоило думать позднее. В первую очередь звал город. — Тикки, давай!              — У меня нет сил.              Марк вскрикнул и снова завалился на чужую кровать. Левое колено ныло так сильно, что сил держаться на ногах просто не оказалось. В нос ударил лёгкий запах цветочного кондиционера для белья. Странно, но аромат пришелся Марку по душе. Так захотелось просто взять и сдаться. Закрыть глаза, представить, что он богач и просто позволить себе отдохнуть.              «Интересно, а я ту контрольную по физике завалил?»              — Ты так будешь валяться до тех пор, пока твоя драная кошка не явится? — Хлоя пнула матрас, но лёгкая боль пронзила и тело Марка.              Драная кошка… В какой-то момент Марк подумал, что Хлоя действительно заслужила обрушившуюся на неё травлю. Этот ядовитый, злой язык нёс только плохое. Но, с другой стороны, Марк оказался согласен с данным ему определением. Кошка действительно оказалась драной, раз всё ещё лелеяла свои обиды, пока в Париже хозяйничало зло.              — Она не явится. — Марк изо всех сил попытался не закрывать глаза. Знал, что если закроет их сейчас, то никогда больше не откроет. И на чём Хлоя спала? Дюпэн-Чену показалось, что он лежал на чистом, концентрированном облаке.              — Что это значит?!              Когда Хлоя нервничала, она немного повизгивала, напоминая собаку, которую пнули. Эту особенность Марк заметил ещё тогда, когда они во второй раз оказались в одном классе. По ней, как по свисту на чайнике, можно было легко разгадать то, что творилось внутри мадемуазель Буржуа.              Быть может, она даже боялась. Злорадствовать над этими чувствами не выходило. Марк слишком хорошо их понимал.              — То и значит. Мы с Кошкой пока не работаем.              Хлоя начала тереть лицо влажными салфетками. Макияж, слой за слоем, оставался на поверхности влажной салфетки. Марк невольно удивился. Без голубых теней, без жемчужно-розовой помады, резких стрелок и персикового румянца его одноклассница оказалась менее стервозной на вид.              «Сильно меня ударили, раз я на это обращаю внимание» — Марк ощупал пальцами голову, но кровоподтёков не ощутил. Лишь боль. Лицо тут же скукожилось, как старый фрукт.              — Не удивительно. На её месте я бы тоже убежала.              И Хлоя сделала то, что Марк ожидал от неё меньше всего. Она вылила воду из графина на полотенце и протянула его однокласснику.