Близнецы

Кстати, помогая сестре с уборкой, я обнаружил, что в их доме есть пара закрытых помещений. То есть прямо на ключ закрытых, на замок навесной. Уборку там Даша делала сама и меня настоятельно просила в них не заходить. Мол, это личные комнаты Леонида, и она обещала... Ну, раз пообещала, то и я решил туда нос не совать. Хоть мне и было любопытно, но я всё-таки гостем был в их доме, и должен был уважать подобные правила. Одну из них как-то раз увидел. Снаружи, когда Даша туда заходила для уборки. Ничего там особенного не было: какие-то оружия старые на стене висели, два кресла старых, заставленная какими-то горшками и бутылками полка. Видимо что-то вроде коллекции антиквариата, может даже очень ценного. Не иначе как Леонид его собирает, и немножко этого стесняется. Он ведь такой из себя современный мужчина. В общем, меня туда особо и не тянуло. Я-то старьём не интересуюсь. А вот со второй комнатой вышла история совсем другая... В неё я никогда не имел возможности заглянуть, и даже ни разу не видел, чтобы Даша туда заходила для уборки. Комната эта была угловой, но ни одного окна не имела. А рядом с ней была спальня хозяйская, куда я тоже редко захаживал. В ней сестричка всегда убиралась сама, и лишь изредка звала меня — помочь чего-нибудь сдвинуть. Кстати, спаленка у них прямо атас! Стены в драпировке, кровать гигантская прямо! Собственно, кроме кровати и пары стильных тумбочек там почти ничего и не было, и место сие предназначалось только для сна. А всё иное, что простые смертные хранят и делают в спальне, Леонид и Даша делали в других комнатах. И да, буквально всё. Даже то о чём вы могли подумать. И я узнал об этом спустя пару месяцев. Потому что не мог заснуть. Собственно да, у меня такое бывает. Просто лежишь — и сна ни в одном глазу. Час лежишь, два лежишь... Единственный способ уснуть — принять снотворное. Но у меня вот его не было. Я знал где хранится домашняя аптечка, но... Как было бы мне понять, что из тамошних лекарств — снотворное? А то примешь так случайно слабительное... Уснуть не уснёшь, но бодрствовать станет не так скучно! Но кроме шуток, часам к двум ночи я достаточно намучился, и решил разбудить сестру, чтобы мне найти нужные таблетки помогла, если они есть. Встал, вышел из комнаты. Прошёл весь второй этаж, ибо так меня расположили, подальше от хозяев. Постучал, для тактичности, и вошёл в спальню. И к удивлению своему я не обнаружил там никого! Вот вообще никого. Зато откуда-то из угла раздавались странные звуки. Я подошёл... Мне сразу стало понятно, отчего я ни разу не видел как Даша заходит в свою закрытую комнату. И почему в спальне всегда убирается сама — тоже. За драпировкой была спрятана дверь. И дверь эта, теперь, была открытой. Тусклый свет и странные звуки... Человеческие звуки, и какой-то странный звон. Наверное, мне не стоило заглядывать внутрь. Но всё-таки любопытство моё победило. И я увидел... Эм... В общем, потом я узнал название этой комнаты... Она называлась Пыточной. И это название было неспроста, хотя, пожалуй, немного чрезмерно. Всего я тогда разглядеть не смог. Запомнил только, что где-то у дальней стены стояло что-то вроде кровати с простым матрасом, даже без простыни. Вдоль других же стен имелось несколько куда более замысловатых приспособлений, к одному из которых была прикована Даша. Она стояла на корточках, совершенно голая. А на руках и ногах её было что-то вроде кожаных кандалов. И те, что на руках были прикованы к какой-то... не знаю даже как назвать. Железная конструкция, частично обтянутая кожей. Сестра прижималась к ней спиной, а руки были вытянуты, согнуты в локтях, и закреплены кистями где-то на уровне головы. Последняя, кстати, была свободна, хотя сперва мне показалось что нет. Просто на шее у неё тоже был кожаный ошейник, такой же как и на руках. А над ней нависал голый Леонид. Я впервые увидел его без одежды. И зрелище это впечатляло. Тело у него было не то что подтянутым, но прямо накаченным. А ещё у него выпирал весьма внушительных размеров прибор, которым он... Нет, пожалуй неверно будет сказать что он мою сестру им трахал. Скорее он с ней игрался. Он подносил его к её лицу, а потом убирал. Даша же отчаянно пыталась взять его в рот, облизать или поцеловать. Но Леонид ей это почти не позволял. Дразнил её, заставлял тянуться к нему. А у Даши было такое выражение... Я даже и не смогу описать всю ту бурю эмоций, что я узнал. И ведь я очень хорошо знал свою сестру, пусть даже в подобных обстоятельствах раньше и не видел. Абсолютная похоть, сильнейшая жажда... и величайшее счастье, когда Леонид всё-таки позволил ей взять свой член в рот. И всё это я увидел за каких-то полминуты. Дальше подглядывать я не решился. После чего аккуратно отошел от двери, задёрнул драпировку. Вышел из комнаты, прикрыл дверь, как она и была. На цыпочках вернулся в свою спальную, лёг в кровать. Уснуть той ночью мне было уже не дано. И контролировать себя я тоже перестал. Образы, фантазии и воспоминания... В общем, я пребывал в таком возбуждении, что просто не смог себя сдерживать. Я взял упаковку салфеток, снял с себя всю одежду, и принялся наяривать... Вообще-то ничего такого в этом как бы и не было. Все этим занимаются, и я занимаюсь. Тем более постоянной девушки у меня никогда не было. Но такой вот повод... Те образы, что стояли передо мной, возбуждали меня... Это вряд ли бы кто-то счёл здоровыми фантазиями. И главное, одного раза мне не хватило. Да чего там, мне и пяти раз оказалось мало! После очередного извержения я ненадолго успокаивался, но стоило опять подумать о произошедшем, как возбуждение возвращалось. И эта ночь стала для меня настоящим мучением. Да, в своём роде сладостным, но всё-таки мучением. А утром, немного придя в себя и хоть немного поспав, я осознал, что мне больше нельзя оставаться в этом доме. И пусть сразу я уйти не смогу, но нужно чего-то для этого делать. Правда я так и не смог заставить себя поговорить с сестрой. И когда та пришла будить меня, я закутался в одеяло и сказался больным. Пролежал я так весь день. Решительности набирался. Хорошо хоть половой мой запал исчез. О нет, образы меня всё ещё будоражили, но уже как-то не так сильно. Жизненная энергия, видать, порастратилась. Следующий разговор со своей сестрой я начал именно с просьбы найти-таки наконец мне работу, чтобы я мог съехать. Чем сильно удивил и опечалил Дашу. — Тебе со мной надоело? Я надеялась, ты ещё с нами поживёшь! Лёня не против, а мне легче, когда вдвоём... Я был готов к подобному ответу. Всё-таки я знаю свою сестру, да и даже без детства совместного было ясно: меня станут всячески отговаривать. Но у меня были свои орудия в этом споре: честность и правда. — Я видел вас... ночью. Мне таблетки понадобились, зашёл в спальню, а потом в «запертую» комнату. Дашка, я видел, чем вы там занимаетесь. У сестрички моей глаза от удивления стали аки блюдца. Она чуть разозлилась, но так ничего и не сказала обидного. Отлегло от сердца сразу. — Между прочим это невежливо — просматривать. И чего ты именно ты видел? — Тебя, прикованную... И он дразнил... — я постарался быть лаконичным, чтобы фантазии вновь не нахлынули. Даша будто бы с облегчением вздохнула. Видимо мне ещё что-то не самое постыдное попалось на глаза. — Знаешь... В этом нет ничего плохого. Такие уж у нас отношения. Нам нравится, мы довольны. Между прочим, мы себя скромнее вести стали из-за тебя. — Ну извините если я вам в тягость! — возмутился я. И тут же успокоился. Злость у меня, как и у сестры, проходит очень быстро. Как и обиды. А мне было обидно, я себя совсем уж дармоедом почувствовал. — И ничего ты не в тягость, не говори глупостей. Мне с тобой намного легче живётся, и веселее. Знаешь, когда Лёня дома это одно, но... Я ведь тут целыми днями одна оставалась. У него, когда дела большие, он только к ночи приезжает, порой. А бывает, что и не ночует вовсе. Представляешь, каково одной в большом доме? — поёжилась сестричка. — Да, наверное, страшновато. Может тебе собаку завести? Или ребёнка? — Нет, — затрясла головой Даша. — Ребёнка не хочу, а собаку не выйдет — у Лёни аллергия. Да и представь, как за ней убирать будет, да ещё одной? — Нанял бы он тебе домработницу... — Нет. Я должна всё делать сама. Я так хочу! — заявила мне сестра. — Но мою-то помощь ты принимаешь. — Ты — другое дело. Послушай... Тебе действительно так неловко из-за нашего секса? Знаю, ты к такому не привык, но неужели никак смириться с этим не сможешь? Просто не заходи туда, и всё. — Не заходить? Нет, это не поможет. И дело не в том, что мне противно. — А в чём тогда? — удивилась Даша. Чуть помедлил я с ответом. У нас с сестрой особых секретов не было в детстве, но сейчас-то мы взрослые. И говорить о некоторых вещах бывает настолько неловко, что можно со стыда под землю провалиться, до самой мантии. Но если не сказать, то будет очень нечестно. Она должна знать причины. — Дело в том, что мне НЕ противно. Понимаешь? — Честно говоря, как-то не очень. Если не противно, в чём проблема тогда? — В том, что мне как-то очень уж непротивно. На самом деле это меня так возбуждает, что даже страшно. Мне почему-то казалось, что Даша после этих слов глянет на меня с глубоким отвращением. Но я явно недооценил степень её раскрепощённости. А надо бы было. В конце концов, зажатые люди подобное вряд ли практикуют. — Возбуждает что именно? — уточнила она, с весьма деловым видом. И вот тут мне стало совсем трудно говорить. И лицо моё, видимо, отразило весь спектр моих эмоций. В основном, конечно, стыда и испуга. Рассказать её о своих фантазиях? Прямо в деталях? — Пойдём на кухню — позвала она меня. — Там сядем, поговорим спокойно. Водички выпьешь. — А покрепче чего-нибудь есть? — нервно сглотнул я. Я не особо люблю алкоголь, но сейчас мне явно не помешает... — Найду. И не бойся ты так, я осуждать не буду. Рассказывай как есть. — Как будто это так просто... И вот мы сидим на кухне. Я выпил бокал вина, и почти не заметил ни вкуса ни запаха. Хотя напиток, вроде как не дешёвый. — Ну что, можешь говорить? — Могу... — Обещаю, я никому ничего не скажу, если только ты сам не захочешь. Кстати, ты ведь про меня тоже кое-что постыдное узнал. Правда, я-то этого не стыжусь, но... — Я... понимаешь, я потом всю оставшуюся ночь... дрочил. Много-много раз. Никогда столько не было. Меня до сих пор фантазии одолевают. Мне даже говорить с тобой трудно из-за них. — Ты хочешь со мной... — на лице у Даши всё-таки отразилась небольшая брезгливость, осуждение. Знаете, это будто бы вернуло мне немножко уверенности. Я понял: у сестрички моей тоже есть границы приемлемого. И я их, судя по всему, не пересёк. — Нет, не с тобой. В моих фантазиях... В общем, я вспоминаю твоё лицо. Как ты тянулась... Жажду в глазах. Как взяла его в рот... Даша тактично молчала, ждала когда я продолжу. А я собирался с мыслями... — И когда я вспоминаю об этом, у меня колом встаёт. И весь рот слюной наполняется. Я... — Представляешь себя на моём месте? — уточнил сестра. Я кивнул. Не совсем точное определение, но точнее описать было трудно. Сексуальные грёзы вообще штука эфемерная. — С Лёней? — уточнила Даша. Тут я пожал плечами. — И с ним тоже. Там много чего было, в этих фантазиях. — Так тебе нравятся мужчины? Раньше ты такого мне не говорил. — Раньше я такого о себе и не знал. Выходит всё-таки нравятся. Честно сказать, я бы только из-за этого разговора сбежать хотел. Не знаю, как теперь тебе в глаза смотреть буду. И ему тоже. — А в чём проблема-то? — искренне удивилась Даша. — То есть как это: «В чём проблема?». — Ты ведь не пытался у меня его отбить, никому не навредил. Я не вижу пока ничего плохого и постыдного. — Ты не видишь, а вот я очень даже вижу. — Хм... а что если я тебе скажу, что у Лёни тоже был секс с парнем? — Ага, конечно... — Да нет, я серьёзно. Как минимум про один раз я точно знаю. Он, видишь ли, скорее бисексуал. Хотя на каждом углу про это не кричит и предпочитает девушек. Но опыт у него был. Теперь сможешь ему в глаза смотреть? — Теперь это будет ещё труднее! Мы замолчали. Даша налила мне ещё вина, и сама немного отпила из своего бокала. — Ты поговоришь с ним? Чтобы работу мне нашёл, как и обещали вы. — Поговорить я могу, — ответила сестра. — Просто не хочу. Я пока не вижу особого повода для твоего бегства. — Мне ведь всё равно уйти придётся, рано или поздно. Даша задумалась... — Так поговоришь? — Для начал скажи: что ты с этим дальше делать будешь? — С чем? — Ну с фантазиями своими. Собираешься сделать вид, будто ничего не было? — Таков был план. Но теперь, наверное, уже не выйдет. — Но ты ведь не обязан про них забывать. Я знаю, это... — последнее она прямо пробормотала, а потом резко сменила тему. — Нет! Лучше скажи: если бы не этот казус, ты бы хотел ещё с нами пожить? — Наверное. Какое-то время так точно. А потом, когда друг от друга устанем... — Не думаю, что я от тебя устану. Мне с тобой намного лучше живётся. Опять пауза. Опять вино. Странное дело, я сейчас могу спокойно смотреть сестре в глаза. Хотя она словно бы где-то не здесь, сидит задумчивая. — Так... что делать-то будем? — Ты можешь ещё на какое-то время остаться? — Могу. Надолго? — Хотя бы на пару дней. — Дашка, ты о чём вообще спрашиваешь? Мне перед тем как съеду нужно на работу устроиться, получить зарплату и снять жильё. Я тут ещё на месяц как минимум! Сестричка улыбнулась. Счастливая. И тут же выдала: — Послушай, я поговорю с Лёней про всё. И если позволишь... Я расскажу ему про ситуацию. Про тебя. — Зачем? — удивился я. — Он не будет осуждать и никому не скажет. И на поиск работы для тебя это не отразиться, не бойся. — Зачем? — У меня есть одна идея, и... В общем, мне сперва нужно обсудить с ним, а потом с тобой. Может мы найдём способ жить вместе, и чтобы ты так не смущался. — Смущаться? Да я и так дышать от стыда не могу. А если ты ему расскажешь... — Ну, пожалуйста! Это очень важно! Обещаю, никто больше ничего не узнает. — Делай как знаешь! — тяжело вздохнул я, и махнул рукой. Это было сказано таким тоном... Как бы подразумевая: «Да, можешь попробовать, но даром тебе это не пройдёт». И всё-таки Даша рискнула. И обсудив всё со своим Лёней, через пару дней завела новую беседу уже со мной.