Близнецы

Пока Леонид срывал с меня одежду, Даша принесла ему из другой комнаты кожаные кандалы с цепью. Довольно тяжёлой цепью, надо сказать. Он надел мне на руки и на ноги. В результате я не мог широко раздвинуть ни те ни другие, хотя и мог сложить их вместе, возникни такая нужда. Но снять кандалы я бы всё равно не смог — Лёня закрыл их на маленькие замочки. — Пойдём! — велел он мне, и дёрнула за цепь на руках. И я, сгорая от возбуждения и предвкушения, пошёл за ним в Пыточную. Даша уже рассказала, как называется эта комната. Там меня подвели к замеченной прошлый раз кровати. Которая, правда, оказалась не кроватью, а большой и прочной клеткой. Высотой в метр с небольшим, и размерами где-то два на два. Лёня открыл дверцу и скомандовал: — Залезай! Что я, конечно же, и проделал. Теперь, когда я всё для себя решил, мне нечего было стесняться. Мне так нравилось подчиняться этому властному голосу. — Там в углу — подстилка. Тонкая, но пол с обогревом, так что ты не замёрзнешь. Будешь здесь сидеть пока я не решу, что с тебя хватит. Никаких разговоров! И Даше тоже нельзя будет с тобой общаться. Пока не выйдешь, для тебя существую только я. Понял? Не говори, просто кивни. Вот, хорошо... Он выключил свет и ушёл. А я остался в полной темноте. Впрочем, это было ненадолго. Вскоре он вернулся, и с ним была моя сестра. Намерения их были предельно прозрачными. Я наблюдал за тем, что делает Леонид с моей сестрой. За грубостью и нежностью. Как он ставит её на колени, как пристёгивает к различным приспособлениям. Слушал её сладостные стоны и не мог поверить, что вскоре и я испытаю нечто подобное. Я старался держаться, но... В какой-то момент я не выдержал, и начал бешено наяривать. Цепи немного мешали, но мне было всё равно. Я вновь напрочь лишился самоконтроля. А Леонид порой поглядывал на меня с интересом... И от взгляда его мне ещё сильнее хотелось. Наконец они закончили. Ушли, выключив свет. А я остался один, в темноте. В клетке, на небольшой подстилке, изрядно запачканной моими же выделениями. А ещё мне хотелось в туалет... Но до утра мне это явно не грозило. Я постарался уснуть... Утром (ну, я так понял что это утро) ко мне зашёл Леонид. Немного обустроил мою клетку. Поставил в одном из углов горшок. Детский такой, с крышечкой чтобы меньше воняло. На прутья клетки повесил поилку. Вроде тех, что мышам и попугаям вешают, только побольше. Чуть позже принёс мне еды. Пару бутербродов с сыром. Скромно так, но зато без изуверств. А потом он ушёл, и я вновь остался один в темноте... До самого вечера. Вечером все процедуры повторились. Он даже горшок мой вынес. Назад, правда, сразу не вернул. — Ты как, нормально? — поинтересовался он. Я чуть было не ответил, но вовремя спохватился. Просто кивнул. — Если совсем плохо станет, ты всё-таки скажи. И ушёл. А потом вновь вернулся с Дашей, и прошлая ночь повторилась. И повторялась она так много-много раз. Я даже сбился со счёта. Но никак не меньше десяти. Это было настоящее испытание. Сущее мучение, которое одновременно давало мне странное удовольствие. Я про само сидение в клетке, само собой. Ведь это было постоянное одиночество. Но всё это время мной владело какое-то сладостное оцепенение, которое с каждый приходом Леонида становилось всё сильнее. Я не воспринимал его как своего мучителя. Но мне было приятны его визиты. Ведь кроме них я ничего не знал. А ведь он даже не говорил со мной, и меня почти не касался. А мне хотелось! С каждый проведённом в клетке днём все очень хотелось хотя бы прикосновения! Физически это было тяжело. Я кое-как разминал руки и ноги, но от невозможности выпрямиться у меня болела спина. А потом... Два последних дня он меня даже не кормил. И живот мой был крайне недоволен. Но вот настало время освобождения. Леонид пришёл, и, открыв клетку, велел мне: — Выходи. На четвереньках, на дрожащих руках и ногах, я выполнил его команду. Я ждал... Мне казалось, что сейчас произойдёт что-то особенное, может даже страшное. Но нет, Леонид просто снял с меня кандалы и указал на выход из комнаты. С большим трудом я поднялся на ноги. А там за дверью меня ждала Даша. Взволнованная и очень заботливая. Она тут же повела меня в ванную, а потом на кухню. Через пару дней ко мне вернулись силы, и я как бы почти и восстановился. Но этот опыт не прошел бесследно. И помимо прочего, я теперь не мог равнодушно относиться к Леониду. Само его присутствие волновало меня, я испытывал что-то вроде благоговения. А он лишь улыбался... Спустя пару недель он мне сказал: — Завтра поедем, сделаем тебе татуировку. И это было не предложение, просто констатация факта. Он лично отвёз меня в тату-салон. Мастер видимо знала, что именно означает рисунок, и всячески подкалывала меня. А мне было всё равно. Зато Даша очень сильно порадовалась, когда увидела мою татушку. Мы обнялись, и долго-долго разговаривали. Она рассказала мне, как Лёня ломал её. Тоже, кстати, сугубо добровольно и примерно таким же способом. Правда её он ещё и трахал периодически. Со мной же... В общем, пока мне это не грозило. Мой новый хозяин предпочитает девушек, или очень женственных парней. И мне ещё только предстояло стать достойной его внимания рабыней. Чёрт, как же это классно звучит!