Хорошо, когда есть парень

Новость о похищении и нападении на Тайлера Галпина распространяется со скоростью лесного пожара. Проходит всего неделя, и шериф призжает в Невермор для допросов учеников. Уэнсдей — первая в списке имен, которые он лично выбрал в качестве подозреваемых. Её забрали из класса и привели в кабинет Уимс в первый же день допроса. Она всегда знала, что шериф относится к ней предвзято. В ту ночь Уэнсдей вырубила Тайлера молотком, а Ксавье помог ей затащить его в Склеп и приковать к могиле Крэкстоуна. Они оставили его там, зная, что кто-нибудь в конце концов найдет его. Будь это его отец или Торнхилл, не имело значения. После этого они вернулись в общежитие и привели себя в порядок. Уэнсдей мирно спала той ночью, ни о чем не сожалея. Она действительно беспокоилась о Ксавье, о том, что он «пойдет ко дну» вместе с ней, если её поймают. Шериф Галпин сидит за столом Уимс, он принимает суровое выражение лица, когда видит Уэнсдей. — Ты знаешь, почему ты здесь? — Вашего сына похитили, я слышала эту новость, — небрежно отвечает Уэнсдей, ее обычный каменно-холодный взгляд остается на её лице. — Где ты была в момент его исчезновения? — Со своим знакомым. — С кем? — С Ксавье Торпом. — И что вы двое делали? Уэнсдей ничего не может поделать с тем, как приподнимаются уголки ее рта, ложь иногда может быть такой забавной. — Мне кажется, что вы не захотите слушать об этом, шериф. — Я уже понял, — говорит мужчина. Он не в настроении, и это легко заметить. — Мы были в его общежитии, вместе выполняли домашние задания. — Я думал, что ты интересуешься моим сыном, ты всегда крутилась вокруг него, как вы, Аддамсы, любите это делать. Скажи мне, почему ты не навестила его в больнице? — спрашивает шериф, его гнев растет всё больше с каждой секундой. — Я не думаю, что он хотел бы, чтобы я видела его таким, он без ума от меня, если вы еще не знали об этом, — говорит Уэнсдей. — У тебя на всё есть ответ, не так ли? — Да, на самом деле, почти всегда. Шериф ударяет кулаками по столу Уимс. Наступает тишина. Уэнсдей смотрит на него бесстрастно. Она не чувствует сожаления, вовсе нет. Возможно, если бы Тайлер был невинен, как Юджин, она бы почувствовала немного сочувствия, но это не так. Он убийца, и за это он должен заплатить. Уэнсдей быстро встаёт. — Это допрос стал слишком личным. Мне больше нечего вам рассказать. — Неважно, как сильно ты это отрицаешь, я знаю, что ты имеешь к этому какое-то отношение, до того, как ты приехала сюда, с моим сыном все было в порядке. Я буду следить за тобой. Вы, Аддамсы, не можете оставаться в стороне от неприятностей, — шипит мужчина. Уэнсдей больше ничего не говорит, она поворачивается и уходит. Она сыта по горло. Шерифа волнует только то, что нападают на его сына, а не на невинных людей. Тайлер не жертва, ни в малейшей степени. Она больше не хочет справедливости, она в ней нуждается. Никто ничего не собирается предпринимать, ни полиция, ни Уимс, никто. Теперь всё зависит от неё. И как восхитительно это раздражает.

~~~

Этой ночью Ксавье пробирается к ней через окно. Уэнсдей сидит за своим столом с Вещью, они обсуждают возможные способы похищения Торнхилл без малейших улик. Когда они заканчивают своё обсуждение, Ксавье оказывается позади неё, положив руки ей на плечи. Она рада, что Энид у Йоко, было бы неловко, если бы она увидела Уэнсдей такой. — Что ты делаешь? — Тихо интересуется он. — Мы хотим похитить Торнхилл и пытать ее, пока она не расскажет нам всё. Тайлер — идиот, он ничего не знает о её плане. Он её маленькая марионетка, вот и все, — отвечает Уэнсдей. Ксавье смеётся, и она слышит, как он снимает пальто, роняя его на пол, стоя позади неё. Когда он мягко хватает её за косички и начинает расплетать их, Уэнсдей не возражает. — Отец Тайлера допрашивал меня сегодня. Ну, на самом деле он скорее расспрашивал о тебе. — По крайней мере, на этот раз он прав, что зациклился на мне, — говорит она. — Ты кажешься раздражена. Ну, более раздражена, чем обычно. — Конечно, я зла, на свободе разгуливают два убийцы, которых даже не допрашивают, — говорит Уэнсдей. Вещь убегает во время их разговора, он знает, когда нужно оставить их наедине. — Каждый человек здесь бесполезен. Уэнсдей вздыхает и оборачивается, для того, чтобы видеть его. — Ты знаешь, что я имею в виду. Меня просто настораживает система правоохранительных органов в этом городе и отсутствие закона. — Это маленький городок, Уэнсдей. Чего ты ожидала? — Ну, во-первых, я не ожидала, что тут будет монстр с мстительной хозяйкой … Хотя это сделало мое пребывание здесь намного интересней, мне не нравится, когда мне не верят, — объясняет она. Ксавье помогает ей встать, она позволяет ему это сделать. Его теплые руки обнимают её. На мгновение Уэнсдей заглядывает в его глаза, такие изумрудные, такие, казалось бы, невинные. Она никогда не встречала более красивого парня. Конечно, она находила других парней привлекательными. Она помнит свою одержимость серийными убийцами, как ей казалось, что на мужчин, залитых кровью, приятно смотреть. Но Ксавьер, он красивый и без этого. — Мне жаль, что они не слушают тебя. Мы можем что-нибудь с этим сделать. Если ты хочешь, мы можем пойти и похитить Торнхилл, — говорит он, его голос почти такой же мягкий, как и его прикосновения. — Это была бы чудесная ночь, пытки и жестокое убийство были в моем списке желаний с тех пор, как я был маленькой, — отвечает Уэнсдей. — Тем не менее, я думаю, что сегодня вечером я предпочла бы заняться кое-чем другим. На его губах появляется знакомая ухмылка. — И чем же? — Не обольщайся, только потому, что я хотела бы провести с тобой одну ночь, вместо того, чтобы выслеживать убийцу. Прошло некоторое время, и моя менструация закончились в этом месяце, — быстро говорит она. — Да, конечно, это просто удобное время. Он подходит ближе, так что их разделяют всего несколько сантиметров. Одна рука Ксавье отпускает её, и он поднимает её для того, чтобы провести пальцами по волосам Уэнсдей. Она практически тает от этого прикосновения. — Это определенно не потому, что ты безумно влюблена в меня и в то, как я тебя трахаю. — Очевидно, что нет, — отвечает она. Уэнсдей начинает вести его к своей кровати, не прерывая зрительного контакта ни на секунду. Её колени ударяются о матрас, она останавливается. Ксавье приподнимает её подбородок и нежно целует в губы. Это длится всего несколько секунд, и прежде чем он отстраняется и начинает снимать с неё рубашку, Уэнсдей помогает ему. Её брюки следующие. Он стягивает их, и девушка позволяет им упасть на пол. Все, что осталось, — это её трусики, Ксавье пока оставляет их на ней. Вместо этого Ксавье снимает с себя рубашку и брюки. Она восхищается его телом, несмотря на то, что она видела его обнажённым уже много раз и она не думает, что ей это когда-нибудь наскучит. Он такой бледный, такой худощавый и высокий, такой совершенный. Уэнсдей прикасается ладонью к груди Ксавье, её взгляд скользит по каждому дюйму кожи, который она видит. В этот момент нет мыслей, ни о Лорел Гейтс, Хайде, ни о убийствах. Есть только они: она и Ксавье. Все проблемы исчезают, когда он наклоняется и снова ловит её губы. Впервые в жизни у Уэнсдей есть что-то прекрасное, и она не хочет это разрушать. То, что у них есть, похоже на ядовитое растение, Уэнсдей не хочет убивать и уничтожать его, как маргаритку или мак, она хочет позволить ему расти и цвести во тьме. Она знает, что они с Ксавье способны на многое порознь, но вместе их было бы не остановить. Уэнсдей падает на матрас, Ксавье тут же оказывается сверху. Их тела созданы друг для друга, как будто они делали это всю свою жизнь. Торп страстно целует её, оставляя её губы красными и припухшими, как только решает двинуться вниз по её подбородку и шее. Уэнсдей чувствует слова, которые он хочет сказать, на его губах: Я люблю тебя. Ты нужна мне. Я бы сделал для тебя все, что угодно. Он сильно кусает её за шею, отрывая от размышлений. Девушка стонет, ее спина выгибается над кроватью. Ксавье впивается зубами в её кожу, это больно, но ей это нравится. Когда он отстраняется, Уэнсдей видит крошечную капельку крови у него на губах, от этого у неё начинает покалывать внутри. Она поднимает голову и целует его, наслаждаясь вкусом собственной крови. Это волнующе, это что-то первобытно, это все, о чем она когда-либо могла мечтать. Уэнсдей хочет, чтобы Ксавье прижал её к земле и взял, сделал своей на всю оставшуюся жизнь. Когда они только начали заниматься сексом, она не хотела казаться слабой, она не хотела, чтобы Ксавье думал, что имеет над ней власть. Но когда Ксавье начинает трогать её между ног, она понимает, что главным в их отношениях был он. — Сделай меня своей, — говорит Уэнсдей, задыхаясь. Несколько месяцев назад ей бы и в голову не пришло произнести эти слова. И все же, вот они вырываются из её рта, и она даже об этом не задумывается. — Навсегда. — Навсегда? — Навсегда. Ксавье хватает её трусики и тянет до тех пор, пока они не рвутся. Она удивлена. — Я одержим тобой, Уэнсдей. Я сделаю для тебя всё, что угодно, ты же знаешь. — Как и я, — шепчет она, когда Ксавье начинает дразнить её клитор. — Ты самый важный человек в моей жизни. — Боже, я не могу поверить, что это реально, — говорит Ксавье. Наконец он входит в неё двумя пальцами, вызывая у Уэнсдей приятный вздох. Одна из её рук сжимает его предплечье, призывая Ксавье продолжать. Другая рука лежит у него на затылке, держа его, когда они снова целуются. Уэнсдей не может вспомнить ничего лучше, чем этот момент. Его пальцы глубоко входят в неё, его губы грубо атаковали её рот, это то, как она представляла себе рай. Так идеально, так правильно. Через несколько минут он отрывается и убирает пальцы с её ноющей сердцевины. Уэнсдей почти скулит от потери контакта, но он приставляет свой член к её входу. Их взгляды встречаются, у неё перехватывает дыхание. Ксавье такой красивый, такой чертовски красивый. Уэнсдей хочет, чтобы он никогда не покидал её. Она хочет, чтобы Ксавье был с ней до конца их жизни. — Я люблю тебя, — говорит она. Это не кажется неправильным, это не принуждение. — Я правда люблю тебя. — Я люблю тебя больше всего на свете, и буду продолжать любить тебя, и в этой жизни, и в следующей. Ты единственная девушка, которую я когда-либо так сильно хотел, — говорит он. — Так возьми меня, — шепчет Уэнсдей. Она обнимает его обеими руками за шею, прижимает к себе так близко, как только может физически. — Я всегда буду твоей, чтобы ты мог меня взять. Ксавье не теряет ни секунды. Он входит в неё, заставляя их обоих ахнуть от этого долгожданного момента. Его темп остаётся мягким только на мгновение, и Уэнсдей рада этому. Когда Ксавье начинает жёстче входить в неё, она откидывает голову назад и позволяет ему наполнять её тело. Его зубы задевают кожу Уэнсдей, Ксавье так сильно посасывает кожу на её шее, что она начинает болеть. Ксавье прижимает её руки к кровати на несколько минут, она никогда в жизни не испытывала такого болезненного удовольствия. Но затем Уэнсдей чувствует, как что-то скользит по коже её рук, глаза девушки немедленно открываются, и она поднимает взгляд. Её запястье прикованы железными змеями к кровати. Они холодные. Холоднее, чем она. Уэнсдей смотрит на них и понимает, что это рисунки Ксавье, которые он «оживил» благодаря своей способности. Потом Уэнсдей смотрит на него и почти тает от выражения глаз Ксавье. Он хватает подушку у неё из-под головы и подкладывает её под бёдра Уэнсдей, которые она беспрекословно приподнимает. — Прошла неделя с тех пор, как ты начала принимать таблетки? — спрашивает Ксавье, его движения замедляются, когда он говорит. — Да. Её голос дрожит. — Хорошо. Ксавье ускоряет свои толчки, его пальцы впиваются в её бедра, когда он сжимает их. Их дыхание горячее и тяжелое. Стоны Уэнсдей становятся громче, чем когда-либо, она никогда не была так увлечена ни одним сексом с Ксавье, который у них был. Она смотрит вниз, туда, где встречаются их тела, вид его члена, входящего в неё так легко, заставляет её бёдра сжиматься вокруг него. Внезапно Ксавье выходит и отодвигается от неё. — Что ты делаешь? — Не беспокойся об этом. Прежде чем она успевает сказать что-либо снова, Ксавье двигается вниз по её телу и оказывается головой между её бедер. Уэнсдей стонет, когда он начинает водить языком по ее клитору, задевая каждый её ноющий нерв. Девушка борется со своим оковами, Уэнсдей ничего так не хочет, как запустить пальцы в волосы Ксавье. Её взгляд опускается, чтобы посмотреть на него, Ксавье смотрит на неё в ответ. От этого по её телу пробегает дрожь. И через несколько минут, он останавливается и снова возвращается к тому, чтобы трахать её. Разум Уэнсдей затуманен всеми формами удовольствия, которые Ксавье может доставить ей. Аддамс не может сказать, сколько раз он меняет положение, всё, что она запоминает, это то, что в конце концов она кончает с его членом в себе. Это слишком мощно, она чувствует, как будто все в её теле замирает только для того, чтобы ощутить этот оргазм. Её глаза закатываются, ногти впиваются в ладони, Уэнсдей никогда не испытывала ничего настолько сильного. Ксавье стонет, низко и хрипло, это только усиливает её оргазм. Он не выходит из неё, когда кончает и Уэнсдей чувствует, как его член пульсирует внутри неё. Он падает на нее сверху, задыхаясь, и все ещё находясь внутри неё. Уэнсдей прерывисто вдыхает и сглатывает. Она вспотела, устала, и поражена. Змеи растворяются в воздухе, и она мгновенно опускает руки, чтобы коснуться Ксавье. Несколько минут тишины, прежде чем он ложится рядом с ней и говорит: — Это было… — Идеально. — Она заканчивает предложение за него. — Я был не слишком груб? — Конечно, нет, на самом деле я могла бы справиться с гораздо большим. Мы с моим братом издевались друг над другом ради забавы, однажды я посадила его на электический стул на целую ночь. Ксавье смеётся. — Я хочу познакомиться с твоей семьей. — Скорее всего, сначала они попытаются убить тебя. Когда у моего дяди появилась девушка, я пыталась её убить. — И ты смогла убить её? Уэнсдей отрицательно качает головой. — Она действительно умерла, мне хотелось бы сказать, что это я убила её, но это не так. — Я никогда никого не убивал, — признается он. — Ты, наверно, думаешь, что я немощный. — Некоторые люди слишком мягкие, ты один из этих людей. Это не делает тебя немощным или слабым, ты просто слишком эмоционален и считаешь эмоции важной частью жизни. Другие люди, как я, этого не делают, — честно отвечает она, поворачивая голову к нему. Ксавье улыбается и протягивает руку, чтобы заправить прядь волос ей за ухо. — Несмотря на то, что мы очень разные, я не думаю, что кто-то понимал меня так, как ты. — Ты слишком открытый, как тебя не понимать? — Бьянка никогда не понимала меня, вообще-то ни одна из моих бывших, — говорит Ксавье. Уэнсдей ненавидит напоминание о том, что он был с другими девушками. Это злит её, но она сдерживает себя. — Они все идиотки, вот почему они не понимали тебя. — Ты самая умная девушка, которую я когда-либо встречал, но не в смысле зануда, если это имеет значение для тебя, — отвечает он. Они снова замолкают. Уэнсдей хотела бы смотреть ему в глаза всю оставшуюся жизнь, но, к сожалению, это невозможно. Наступает реальность, и Уэнсдей думает о том, что должно случиться, что они собираются сделать. Должно быть, Ксавье заметил, как изменилось ее выражение лица, потому что его улыбка исчезает. — Мы правда собираемся похитить Торнхилл? — Мы должны что-то сделать, хотя, возможно, похищение — не лучший вариант. — Знаешь, я не мог спать в последнее время, мои кошмары стали еще хуже. Мне постоянно приходят видения о том, что с тобой случается что-то плохое. Это пугает меня, — говорит Ксавье мягким голосом. Уэнсдей кладет одну руку ему на щеку, и он замирает. — С нами ничего плохого не случится, я обещаю. — Неужели? — На самом деле, я бы убила любого, кто хотя бы подумал о том, чтобы причинить тебе боль, — уверяет она Ксавье. — Я действительно люблю тебя, Уэнсдей, так чертовски сильно, — шепчет он. Уэнсдей позволяет ему придвинуться ближе, и обнять её. — Больше, чем кто-либо другой. — И я люблю тебя, — отвечает она, максимально честно.