Покойная графиня Вовк

      Без особого удовольствия Николай Павлович поймал себя на том, что уже с четверть часа водит карандашом по бумаге, вовсе не работая над проектом, который следовало завершить до конца дня. Он снова посмотрел на лист неровной бумаги. Силуэт, который так долго мучал его в кошмарах. Почудилось, будто по комнате разнесся этот леденящий душу смех. Он сердито скомкал бумагу и, поражаясь этому порыву, бросил ее в сторону двери за какую-то секунду до того, как вошел секретарь и объявил о приходе госпожи Нивиной.       — Пелагея Макаровна, — встал он из-за стола, направляясь к статной даме.       — Государь, — покорно приветствовала его властная женщина.       Уже не молодая, одетая по последней моде владелица пяти доходных домов в Петербурге и двух заводов в Орловской области, Пелагея Макаровна давно не видела самого императора, а в императорской резиденции и вовсе не бывала прежде. Если быть точной, в последний раз они виделись на похоронах Кириллушки в Рождествено. Прежде несколько раз он навещал певчего мальчишку в доме на набережной. Но после… Казалось, что с уходом Ворина, пропал и последний волшебный блеск Лариных тайн.       — Надеюсь, вы хорошо добрались, а моя просьба не доставила вам хлопот.       — Ваше Императорское Величество, кому может быть в тягость визит по вашему личному приглашению? — она учтиво улыбнулась, а в глазах мелькнула насмешливость.       Пелагея знала, кому это будет в тягость — Лизавете. Та не скрывая презирала и самого императора, и его политику. Не скрывала она и причин, по которым не выносит властителя. В смерти странной Лары она винила только его. За долгие годы она так и не поменяла мнения, касательно значения мужчины в жизни женщины.       — И все же, боюсь, что мне нечем вам помочь, — продолжила Пелагея, — наша Лара и при жизни была девушкой загадочной, а теперь… — она помедлила, размышляя, насколько вольно имеет право изъясняться, — Могу я говорить искренне?       Николай Павлович и забыл, как вольно вечно выражались слуги покойной графини.       — Извольте, — кивнул он.       Женщина обернулась, проверяя одни ли они в кабинете, убедившись, понизила голос и продолжила:       — Вы нынче о ней вспоминаете с теплом, оттого, что ее давно нет с нами. Прошу простить мою дерзость, но была бы она жива, вы бы от нее устали. Мы бы все от нее устали. Прошу, дайте договорить, второй раз я уже не соберусь с духом говорить вам такое, — заметила она недовольство на лице собеседника, — Разве не помните, сколько проблем она всем доставляла? Я, как и многие , любила ее, но останься она в России, останься она жива, я боюсь, кончила бы она плохо.       Женщина печально посмотрела куда-то в сторону. Рыжие волосы пронизывали холодные пряди седины. Николай Павлович и не представлял, сколько лет прошло.       — Лариса Константиновна жила ярко, она бы сгорела… У нее были убеждения, которые в нашем мире не работают. Она жила по совести, она страдала от того, что не могла быть с человеком, которого любила…       Пелагея печально вздохнула, глядя императору прямо в глаза. Он понял, что женщина винит его за многое.       — Поймите, государь, вы бы ее не простили, если бы она не умерла… А она бы не смогла с этим смириться. И в конце концов… — Пелагея пожала плечами, показалось, что она хотела бы заплакать, но не могла, — наш мир убил бы ее.       Николай Павлович смотрел на эту состоятельную даму и думал о том, что помнил ее Лариной горничной. Пелагея была чем-то похожа на свою бывшую госпожу, разве что… Действительно, Пелагея знала, в каком мире живет, наверное, оттого и добилась подобного уровня.       — Не находите странным, что нынче все выглядит так, будто графини никогда и не было? — выразил свое недовольство самодержец.       — А вам непременно нужно физическое доказательство ее существования? — она внимательно посмотрела на императора, не выражая ни страха, ни почтения, Пелагея просто не понимала, зачем ворошить прошлое, спустя столько лет.       — Если бы нас не связывали долгие годы знакомства, я бы указал на вашу бестактность, — Николай Павлович вернулся к столу.       Как бы он не хотел, он не мог злиться: ему не хватало противоречивости, не хватало воспоминаний о ней.       — Не серчайте, я просто хочу понять, зачем вам это? — Пелагея вздохнула, предчувствуя, что император слишком увлекся поисками чего-то в столе, поэтому продолжила, — И все же, — она открыла кожаную папку, извлекая листок, — Саша не хотела вам отдавать… Никто не хотел, если честно. Нам тоже память о ней нужна. иначе выйдет, как с Кириллушкой. Сгинет и помнить не будут…       Николай поднял взгляд на лист, немного побледневший карандаш и осторожная подпись «10.10.25». Он замер, глядя на тонкую фигуру. Ей не нравился этот портрет и император поклясться был готов, что она от него избавилась.

***

      Лара неспешно поднималась по знакомой лестнице, напевая что-то из народного, что-то, что часто исполняла Пелагея, вытирая пыль. День хоть уже и холодный, но все же не наполненный сыростью поздней осени, вселял какую-то непередаваемую радость. Она шла в гости к Александре Федоровне, но та, очевидно, позабыв о встрече, задержалась у какой-то знакомой. Лара, не имевшая никаких планов, решила ждать княгиню.       Лариса Константиновна имела странного качества талант вписываться в дома: из частой гостьи она скоро становилась частью семьи и в определенный момент ее пребывание начинало восприниматься чем-то самим собой разумеющимся. Как это было с семейством Рылеева, а ныне и в семью великого князя Лара вписалась, и уже ни у кого не возникало вопросов, отчего графиня Вовк так свободно насвистывает песни, поднимаясь по парадной лестнице.       — Николай Павлович! — изумилась она вышедшему ей навстречу инженеру.       Изумительным здесь было не присутствие Николая в собственном доме, а его разнузданный вид. Ларе уже приходилось видеть инженера без формы, но отчего-то она так и не привыкла видеть его в белой рубашке и без мундира.       — Лариса Константиновна, чем обязан вашему визиту? — не удивился ее появлению тот.       — Хотели с Александрой Федоровной начать «Гордость и предубеждение», — Лара приподняла толстую книжку.       — Вот как? — разочаровался он тем, что Лариса Константиновна в очередной раз пришла не ради него.       — Обожаю это произведение! — кивнула Лара, точно не замечая неудовольствие собеседника. — И как оказалось, Александра Федоровна ее не читала, вот наконец-то смогла отыскать экземпляр…       — В таком случае, спешу вас огорчить, вашей подруги нет дома и не уверен, что она скоро воротится.       Лара потупилась, предполагая, что сейчас ей все же придется поехать домой. Странные у них нынче складывались отношения с инженером. Она его простить никак не могла. Впрочем, быстро прикинув, что с таким же успехом она все еще успевает ворваться в жизнь Рылеева или Каташи, графиня открыла рот, чтобы озвучить свое намерение откланяться, но Николай ее опередил:       — Быть может, вы захотите составить мне компанию? — с бесстыжей надеждой спросил тот.       — А чем вы заняты? — Лара прищурилась, не боясь показать заинтересованности.       — Так, набросками, — с наигранной скромностью сообщил Николай.       — Вы рисуете? — восхитилась Лара, уважавшая в прочих таланты, ей не подвластные.       — И весьма недурно! — точно обиделся он на то, что Лариса Константиновна не слышала о его незаурядном навыке.       — Я правда могу посмотреть?       Спросив это, Лара уже устремилась в комнату, мимо инженера. Ей не нужно было предлагать дважды. Она схватила тонкую стопку бумаг с нарядными офицерами. Очевидно, красивые мужики в форме нравились не одной лишь графине. Лара внимательно посмотрела в глаза Николая, так долго, что казалось, будто девушка в душу заглянуть силилась.       — Что ж, — наконец заключила она, — быть может вы и меня набросаете?       Николай Павлович также долго смотрел на нее, приподнял плечи и указал на кресло возле окна. Он не мог позволить себе снова оттолкнуть вечно исчезающую графиню. Не теперь.       — Вы, что же, по-английски говорите? — наконец нарушил молчание Николай Павлович, указывая на книгу.       Как бы ему не хотелось верить, что все у них по прежнему, легкость между ними исчезла вовсе.       — Вас это удивляет? — Лара улыбнулась.       — Насколько могу судить, французский не самый привычный для вас язык…       — Что же мы теперь все мои таланты французским мерить будем? — она приподняла бровь.       — И про что книга? — поспешил уйти на безопасную территорию инженер.       Лара снова улыбнулась и устроилась в кресле поудобнее: рассказывать истории она любила.       — Они познакомились на балу, — начала пересказ графиня, — Главная героиня тут же заинтересовала этого мрачного и скрытного джентльмена. Элизабет Беннет поразила мистера Дарси умом и живостью мысли. Дарси захотелось узнать это неведомое создание чуть покороче. Впрочем, чем больше узнавал, тем меньше она ему нравилась: все в ее семье, образе жизни и положение в обществе кричало о том, что не суждено им быть вместе…       Николай все еще смотрел на набросок, но уже не водил карандашом.       — Обстоятельства и некоторые действия мрачного джентльмена вынудили Элизабет проникнуться к нему чувством страшной неприязни. — Лара прямо посмотрела на инженера и, словно уже не роман пересказывая, добавила: — Есть вещи, которые не прощают.       — И вам, Лариса Константиновна, нравится эта история? — не выдержал Николай.       Лара помедлила, пожала плечами и вздохнула:       — У этой истории хороший конец, счастливый и правильный. Конечно, она мне нравится.       — А не оттого ли, что она на нашу похожа? — он наконец поднял взгляд.       Теперь они играли в жестокие гляделки, словно готовясь броситься друг на друга.       — Здесь в конце венчание, а в нашей истории только грех, — девушка отвела взгляд, нарушив это мучительное напряжение.       И в пору бы ей встать и уйти. Все твердило об этом. Лара гордилась наличием у себя пары принципов, среди которых были пункты и про то, что с парнями подружек спать нельзя и про то, что венчание — священно. Держа в голове все это, она действительно встала и направилась к двери, но в последний момент резко развернулась, оперлась о спинку дивана, на котором сидел инженер, и, наклонившись так близко, что Николай мог ощутить ее дыхание на шее, сообщила:       — Не похоже, — она протянула руку к рисунку, касаясь грудью плеча инженера, — я у вас больно надменная, больно загадочная, а я проще.       — Вас графиня, легче всего описать словом «простая», но ведь и это ложь.       Николай медленно и весьма драматично обернулся к ней.       — И какая же я? — она произнесла это буквально ему в лицо, так близко, что он ощутил ее дыхание.       Неловкое, случайное движение и их губы сольются в поцелуе. Николай Павлович приготовился к этому стремительному движению, но девушка оказалась расторопнее: проворно она ухватила листок и выпрямилась.       — Рисунок мне не сильно нравится. Он, как и все, что вы делаете, близок к совершенству, а я далеко не идеальна, будет время, подумайте над моим вопросом. Мне, все же, страшно интересно, что вы скажете!

***

             Сирил Кроун, весьма довольный жизнью, влетел в кабинет Уильяма, собираясь сообщить ему, о намерение жениться в ближайшее время, ведь подготовка бала в одиночестве — пытка смертельная. Впрочем, уже возле парадного входа он обнаружил неизвестную карету, отчего спешил ворваться к другу еще скорее. Что за секреты завелись в жизни лорда Мельбурна?       Юноша с шумом, не дожидаясь чьей либо помощи или дозволения, распахнул двери. К его изумлению посередине комнаты, в некотором замешательстве стояла дама.       — Мой бог! — воскликнул Сирил, — Прошу меня простить, я вовсе не хотел! — кинулся извиняться он, не испытывая вины.       — Сирил, прошу, подожди в гостиной, — быстро вышел вперед такой же удивленный Уильям.       Лишь на мгновение незнакомка обернулась, сделав свое личико отчетливо видным лорду Кроуну. Впрочем, юноша молча поспешил покинуть комнату, поражаясь собственной тактичности.       Через половину часа и две минуты, сто тридцать шагов по гостиной и десять гаданий по сборнику стихов Байрона, он не выдержал и встал напротив окна, выходящего прямиком на улицу. Любопытство — один из немногих пороков Сирила. Впрочем, стоит отдать ему должное, зная абсолютно все про всех, юноша стойко хранил тайны, ему не принадлежавшие.       Возможно, секрет его стойкости заключался в его же одиночестве. Несмотря на всю дружелюбность Сирила, своим другом он считал разве, что Уильяма, который, кажется и не возражал. Впрочем, завидное положение у молодого лорда Кроуна, если своим самым близким другом он полагает самого премьер министра.       Молодой лорд гипнотизировал серую улицу до тех пор, пока таинственная барышня не покинула дом и не скрылась в экипаже. Спустя еще несколько минут на пороге оказался Мельбурн.       — Я надеюсь, тебе не нужно объяснять, что эта твоя встреча должна остаться тайной? — мужчина серьезно посмотрел на младшего приятеля.       — Что мне визиты юных незнакомок в ваш кабинет? — отмахнулся Сирил, вспоминая о цели визита.       — Ты ведь знаешь, кто она? — Мельбурн поражал своей серьезностью.       Впрочем, это совершенно не смущало Сирила. Он легкомысленно повел плечами и резонно заметил:       — Согласитесь, куда проще будет делать вид, что я ничего не понимаю, если мы не назовем имени гостьи, ведь так, Лорд М? — он подмигнул, не оставляя сомнений в том, что прекрасно знаком с незнакомкой.       Повисла недолгая пауза, после чего Мельбурн вздохнул, понимая, что в сложившейся ситуации ему остается лишь уповать на честь и достоинства мальчишки.       — И все же, что привело тебя ко мне?       — О, хотел посетовать на одинокую жизнь холостяка… Но, боюсь, я одинок в своем одиночестве! — не сдержался Сирил, — Шучу! Просто шучу!       Кроун уселся в кресло, отчаявшись дождаться приглашения.       — На самом деле, я огорчен, — заявил Сирил, — Представьте себе, я устраиваю бал, которые имеет все шансы стать самым блистательным в этом сезоне, а затем узнаю, что мой старый друг Себастьян Найт приезжает в Лондон уже после этого дивного мероприятия!       — Найт? — Уильям нахмурился, припоминая имя.       — Вы должны его знать! — кивнул Сиримл, — Он тоже завсегдатай парламента.       — Он из Тори? — наконец вспомнил смутный образ тихого джентльмена Мельбурн.       — Не имею ни какого понятия, — отмахнулся Сирил.       Со своим старым другом он познакомились полгода назад, когда лорд Кроун только направлялся Лондон. По меркам пребывания в Англии, Сирил действительно знал Себастьяна достаточно долго. Но вот каких либо подробностей его биографии — увы. Впрочем, этого недолгого времени хватило, чтобы Найт убедился в близости их душ и начал поддерживать активную переписку с молодым повесой.       Теперь же граф Найт намеревался навестить университетского друга в Париже, уточнив не желает ли он составить ему компанию в этом путешествие, а затем уже вернуться в Лондон. Сирил, уставший от вечной занятости Мельбурна, буквально считал дни до возвращения приятеля. Иногда Сирилу становилось настолько тоскливо, что он всерьез подумывал просить руки приятной Мэри.       — В любом случае, граф Найт будет здесь не раньше, чем к началу августа. Что страшно огорчает, — завершил мысль Сирил, откидываясь на кресле.