Покойная графиня Вовк

      — Грех предаваться унынию, когда есть другие грехи, — улыбнулась мисс Стил, глядя на своего угрюмого работодателя.       Гарри не спалось. По правде говоря, ему часто не спалось. Но впервые за долгое время он точно знал о причинах своей бессонницы. Он уже второй час сидел в кабинете и пытался читать газету, датированную прошлым годом. На самом деле, он и представить не мог, сколько всего невероятного он пропускает, ведя свой относительно затворнический образ жизни.       — Где вы были? — мистер Грей поднял на девушку по обыкновению усталый взгляд.       — С пастором Дэмианом, — она легкомысленно повела плечами, словно не подозревала обо всех тех опасностях, что подстерегают молодых девушек на улицах Парижа.       Темный кабинет никогда не нравился Грею. Он не любил эту комнату. Не любил заниматься рабочими делами. Но отчего-то, с появлением в их доме гувернантки, стал больше времени проводить именно в кабинете, изображая деятельность. Странное желание впечатлить незнакомку или просто возвращение желания жить? В любом случае, имитация деятельности вскоре начала превращаться в деятельность.       — Мисс Стил, это недопустимое поведение! И будь это единичный случай, но ведь это тянется уже неделю! Какой пример вы подаете Роксане?       В сущности, мистеру Грею не было никакого дела до Роксаны. За несколько месяцев жизни с Анастейшей, он, руководствуясь каким-то давно забытым чувством, начал полагать ее своей… хотелось использовать грубое слово «собственностью».       — Мистер Грей, я приношу извинения за то, что нарушила какие-либо правила, — твердо заговорила учительница, ощущавшая, что ненавидит нравоучения в свой адрес, — Однако я прошу вас заметить, что никаких правил относительно комендантского часа мы не обсуждали. Если вы хотите ввести таковые, давайте это обсудим. Хотя мне видится странным ваше желание ограничить в свободе взрослую женщину.       Мистеру Грею виделось странным, что взрослая женщина смеет перечить, хочет свободы и не чувствует никакой вины. Неужели именно так проявляется истерия?       — Мисс Стил, неужели вы не понимаете? — в этот момент недоумения Гарри Грей был ужасно похож на свою дочь.       — Я действительно не понимаю, — кивнула Ана, — Вы считаете пастора недостойным человеком? Думаете, если я провожу время с ним, делаю что-то греховное?       Вообще-то, именно греховное она и делала. Но откуда об этом знать Грею?       — Мисс Стил, если вы желаете остаться в этом доме, вам придется следовать правилам!       — Хорошо, четкие правила я люблю.       Проговорив о нелепых, по мнению Аны ограничениях еще с полчаса, девушка наконец ворвалась в комнату Роксаны.       — Мисс Стил, вы снова молились? — Роксана оторвалась от своих записей.       — Весьма усердно! — кивнула девушка, скидывая неудобные туфли, — К несчастью, мои духовные практики были зарублены на корню мистером Греем.       — Как же так? — удивилась Роксана, которая понятия не имела, что ее наставница молилась богу денег.       — В любом случае, мои молитвы были услышаны и завтра мы идем к… барабанная дробь! К модистке!       — К модистке? — переспросила Роксана, — Мисс Стил, ведь у нас по прежнему нет…       — На это воля Божья, а кто мы, чтобы игнорировать волю Всевышнего?       — Но как?       Ана не хотела раскрывать происхождения денег. Она может быть, ограничения глупостью и считала, но знала, что в этом мире они есть и поделать с ними, увы, ничего нельзя. Не желая компрометировать ни себя, ни Роксану, она не стала вдаваться в подробности своих вечерних молитв. А вдаться там было во что.       В вечер последнего визита в церковь ее преследовала адская слабость и головокружение. Быть может оттого, что еда в доме мистера Грея всегда была какой-то недостаточной, а может, оттого, что погода внезапно менялась. В любом случае, отдельных невыносимых усилий ей стоило сохранять сосредоточенность. Она все старалась зацепиться взглядом за лицо собеседника, смотреть, как учат на журфаке, в район носа и губ говорящего, но не могла. Взгляд то и дело соскальзывал на его глаза.       Девушка ощущала, что Дэмиан нервничает, но лишь через несколько дней догадалась, что нервничает он вовсе не от ее просьбы, а от ее манеры. Поэтому в первый вечер их приятной беседы, получив неуверенное согласие, без зазрений совести, чмокнула его в щеку. Все же, Анастейша очень странно относилась к пастору…       Дэмиан тоже не понимал ее. Не понимал, но отчего-то восхищался или, скорее, завидовал. Свое служение Дэмиан обожал. С раннего детства он знал, что должен помогать людям, что в этом его призвание. Дэмиан был молод и добр. Вероятно, два этих качества помогали ему сохранить человечность. Многое в поступках людей его удивляло, но ничто не заставляло его разлюбить людей. И даже при всей его исключительно мужской симпатии к мисс Стил, Дэмиан ни в коем случае не ожидал от нее какой бы то ни было греховной благодарности.       Пастор Дэмиан всего лишь был честен с собой и позволял себе быть человеком. Быть человеком, созданным Творцом для какой-то высокой цели. И Дэмиану было приятно полагать, что цель эта — забота о его земных братьях.       Странная парочка зашла в игорный дом, в котором Дэмиан бывал пару раз по причинам, которые оставим на разрешение каждого лично. Повторим лишь, что Дэмиан разрешал быть себе человеком и поставим точку. Место это было не из престижных, не из тех, где частенько пропадал мистер Грей. Хотя и откровенной помойкой назвать его было бы несправедливо. Первоначально, пускать за стол девушку никто не хотел. Дэмиан с интересом наблюдал за тем, как ведутся переговоры с владельцем:       — Любезный, взгляните на это лицо! Признайте, я очень даже недурна собой!       — Мадмуазель, я вижу, что ваше личико отлично подойдет для заработка иного толка.       Владелец состроил неприятную гримасу. Дэмиан, наблюдавший за этой странной картиной, хотел было вмешаться, но Ана остановила его легким движением руки.       — Возможно, — ничуть не смутилась девушка, — впрочем, я бы предпочла попробовать себя в более интеллектуальном плане.       — Боюсь, я не могу вам помочь, — покачал головой мужчина.       — Послушайте, я девушка привлекательная, вы сами отметили, что мордашкой я могла бы торговать весьма успешно. Думаете, я не привлеку внимания мужчин? Думаете они не захотят провести время в моем обществе?       Владелец колебался. Ана это видела и потому продолжала:       — Давайте так, если со мной не захотят играть или я буду проигрывать, я просто уйду, без скандала и слез, но если я выигрываю, 10% отдаю вам и завтра выберу платье поинтереснее.       После событий этой недели Дэмиану не спалось. Он знал, что поступил вопреки законам, по которым жил столько лет. Он знал, что согрешил, что пошел на поводу у собственной похоти… Он знал. Он все прекрасно знал, но не мог начать отмаливать свой грех. Не мог, потому что не чувствовал вины. То, о чем часто говорила Анастейша: бессмысленно молиться просто так.       — Все еще считаете, что я скверно поступила? — улыбнулась Ана, когда он провожал ее домой в последний день.       — Не думаю, — вздохнул Дэмиан, — Нужно признать, что Библия не запрещает азартные игры, она предостерегает от них…       — Я не алчна, — быстро отреагировала девушка, — Мне правда нужны эти средства.       — Для свободы?       — Было бы славно, но нет, к нам едет один джентльмен, который не безразличен Роксане. Мистер Грей не располагает средствами для пошива новых платьев дочери, а, если вы видели гардероб Роксаны, понимаете, что с этим нужно что-то делать.       — Вы рисковали жизнью, достоинством, честью, тем малым, что имели ради ученицы?       Дэмиан, веривший в свет людских душ, отчего-то поразился своему открытию.       — Рисковала жизнью? — в свою очередь удивилась мисс Стил, — Вы про то, что я шулера подловила, а он попытался в меня бутылкой попасть?       Первые две партии никак не шли у мисс Стил, в какой-то момент она нахмурилась, извинилась и подошла к хозяину заведения.       — Проигрываете? — усмехнулся тот.       — Позволите полюбопытствовать, месье, с которым я была за столом, он также работает на вас? — пропустила выпад Ана.       — С чего вы взяли? — поморщился мужчина, — Это Жак — наш постоянный посетитель.       — Он обворовывает ваших гостей постоянно и вы ничего с этим не делаете? — поразилась Анна.       — Что вы несете, мадам?!       — Я предполагала, что у вас честное заведение, но раз вы допускаете шулерство, боюсь, что мне здесь оставаться дальше нет никакого смысла.       На этом мисс Стил пожала плечами и уже хотела дать настороженному Дэмиану знак, что пора уходить.       — А может некоторые просто не умеют играть и признавать поражение? — разозлился хозяин.       — Бросьте, я не собираюсь вас ни в чем убеждать, — спокойно улыбнулась она, — Если вас не заботит репутация, моя ли это проблема?       — А ну стой! Как поняла?       — Вам любопытно? — слегка наигранно удивилась девушка, — Я сыграю с ним еще один раз, а вы последите за его руками, но, прошу, внимательно, я располагаю финансами лишь на один кон.       Хозяин заведения поразился наблюдательности девчонки. Поразился настолько, что пообещал награду за каждого мошенника, которого она сможет подловить. И так прошла неделя. Неделя, в которую Дэмиан сопровождал Ану в то неподходящее для порядочной женщины место. Он размышлял над тем, что вполне бы мог сообщить мистеру Грею о пристрастиях его гувернантки. Но отчего-то не делал этого.       — Вам все поразительно легко дается. Если бы вы захотели, мисс Стил, могли бы сделать карьеру в картах.       — Мне? — удивилась девушка.       — Вы разве сами не замечаете?       Она посмотрела на звездное небо. Почему-то ей казалось странным, что в городе видны звезды. Было в этом что-то противоестественное.       — Я часто думаю о том, что руку мне прострелили не от большой моей удачи, — помедлив сказала она.       — Вам прострелили руку, не сердце, и вы остались живы, сразу получили место в неплохом доме, — подметил Дэмиан.       — Да, но, что если при моих талантах, жизнь моя была еще ярче? Что если я упускаю нечто важное из-за того, что ничего не помню?       — Вы говорили, что ваше беспамятство может быть великим даром, — снова не согласился Дэмиан.       — Сердце у меня неугомонное, амбиций во мне много, тесно мне здесь.       — А это уже гордыня, — улыбнулся ей Дэмиан.       — Это не гордыня, а факт, — к своему удивлению рассердилась мисс Стил, — я создана для чего-то большего, чем воспитание детей…       — И почему же вы не идете искать иного счастья?       — Страх… — внезапно проговорила она, — вот мой порок, вот мой грех, Дэмиан, я боюсь найти правду. Напишут, что нет большего порока чем трусость.       — Напишут?       — Напишут.       Странный разговор. Странная девушка. Опасная девушка, которую он желал, которая, кажется, отвечала ему взаимностью, но никогда не подпускала слишком близко.

***

      Сирил Кроун редко делал странные или опрометчивые поступки, однако, Сирил Кроун много времени проводил наедине с собой. При первом его знакомстве с Ларисой Константиновной, он никак не мог понять, зачем она столько пьет. Зачем она столько пьет одна. Тогда ему казалось, что это странным и, возможно, пугающим. Теперь же, находясь в огромном доме без близких, наполняя бокал красным вином, он понимал свою подругу.       Нет, он не считал, что топить свою печаль в алкоголе — верное решение. Он не считал, что это решит хоть какие-то его проблемы. Но день за днем наполнял бокал, мучаясь тишиной просторных комнат. Этим проявлением своего характера он не гордился. Лариса Константиновна весьма четко объяснила ему, что такое зависимость. Сирил Кроун все прекрасно знал, но поделать ничего не мог.       Как бы легко он не сходился с людьми, настоящих верных друзей у него не водилось. Просто потому, что нельзя сблизиться с человеком в достаточной мере, когда точно знаешь, что на совместную жизнь вам отмерено не больше трех лет. И это чувство одиночества, беспокойство о судьбе Ларисы Константиновны, которая невесть куда подевалась, страх, что все поймут, что никакой он не лорд, все это изводило и терзало его душу.       Впрочем, как было сказано ранее, Сирил Кроун редко делал опрометчивые поступки, на это в их паре была Лара. Возможно, из-за ее отсутствия, Сирилу пришлось начать чудить самому. Итак, утром отвратительно солнечного дня, когда после выпитого накануне голова болела так, что не хотелось существовать, лорду Кроуну принесли корреспонденцию. Среди привычных приглашений на бал затесалось сразу же два письма от семейства Бишипов.       Дорогой мистер Кроун,       Невероятная честь для нас с дочерью ответить однозначным согласием на ваше приглашение. Коль странным бы оно не казалось, забота о своих рабочих, признаюсь, видится мне высочайшим проявлением христианской благодетели.       Если Вам не составит труда, не могли бы Вы выслать более подробные детали поездки, а также ее продолжительность.       Искренне ваша,       Миссис Бишип       И второе, написанное более интересным почерком:       Любезный Сирил,       Признаться, Ваше письмо удивило всех в нашем доме. Уверен ли вы, что хотите терпеть нашу компанию в Вашей поездке? Вы невероятно галантны, но я не заблуждаюсь насчет общества матушки. Не будем ли мы мешать, коль скоро это деловой визит?       Не волнуйтесь, коли надумаете изменить решение, я скажусь больной и мы останемся в Лондоне.       Мэри       Сирил удивленно смотрел на корреспонденцию. Ссора с Мельбурном показалась отличным случаем отправиться в сторону Бата, заглянуть на его новую фабрику и насладиться знаменитыми термальными источниками. Как же в этом идеальном плане оказались женщины семьи Бишип? Сказать по правде, он не имел ничего против общества Мэри. Поразительно приятная девушка, которая, как хорошее комнатное растение, не требовала лишних хлопот.       Он вздохнул. Чем он думал, отправляя подобное послание? Разумеется, алкоголем! Алкоголем и авантюрностью Ларисы Константиновны. Для нее подобные выходки не были чем-то необычным. Но чем руководствовалась миссис Бишип, соглашаясь? Путешествие незамужней дочери в компании джентльмена может испортить идеальную репутацию Мэри. А может этим она и руководствовалась? Поставить Сирила в такое положение, что избежать супружества будет просто невозможно?       Его собственный отъезд был назначен на пятницу, поместье арендовано, слуги наняты. Отказать, кажется, лучший из вариантов. Но провести время с Мэри — так заманчиво… Он поймал ход своих мыслей и затормозил его до того, как стал помышлять о некоторого рода непотребстве, о том, что не должно беспокоить порядочного джентельмена, но может будоражить мысли простого мужчины. Хватит!       Показалось, что портрет какого-то графа, висевший на стене осуждающе покачал головой. Обычно Сирил любил вешать подобные вещи. С широкой картинной галлереей его гостям казалось, что у Кроунов поистине древний род. Что за его фамилией скрывается родословная. Как легко прятаться за дорогой фасад. Ему вспомнилось, как Лариса Константиновна показывала ему остатки парадного фасада старинных зданий. В Петербурге одно время так реставрировали сильно обветшавшие дома. Уничтожали все перегородки, прочие стены, полы, этажи. Оставляли фасад. Фасад, за которым ничего.       Под суровым взглядом какого-то графа Сирил почувствовал себя тем зданием: фасад и полное отсутствие наполнения. Фасад и ничего кроме. Машинально он начал напевать подходящую партию. Стало как-то тошно. Правда, возможно не от собственного лицемерия, а от выпитого накануне. Фасад не фасад, но как ужасно жить одному! Он сделал еще пару шагов по комнате, стараясь скрыться от взгляда графа.       Прохаживаться по комнате с таким ужасным похмельем оказалось задачей из непростых и он прилег там же, где до этого ходил. Можно сделать так: написать, что в рабочей поездке дамочкам будет скучно, но он едет на достаточный срок, поэтому вполне может принять их через три недели, когда окончательно обоснуется в Бате. Разумеется, все расходы на их переезд он возьмет на себя. Тогда они смогут отдохнуть, а позже…       Много вопросов. От чего Мельбурн не разговаривает с ним? Он бы так славно ответил хотя бы на те, что касались Мэри. Сирил впервые подумал о том, что слишком молод, что нуждается в наставнике. Ему всегда нравилось общество старших, но он никогда не задумывался отчего так происходит. Принимать решения самому? Как же это невыносимо!       Может ли он покинуть Лондон на столь долгий срок? Что, если Лариса Константиновна вернется к нему, будет искать и… А что если нет? Она всегда прекрасно его отыскивала. С чего он взял, что в этот раз не справится. Тем более, сам факт аренды дома до конца лета говорил о том, что решение Сирил уже принял и странным было бы его менять. Да, Лариса Константиновна женщина самостоятельная и умная, наверняка сообразит что-нибудь. К тому же, вероятно именно в Бате он и отыщет сестру. Да, это такое верное решение. Самое верное.       Но как же болит голова!

***

      Роксана смущенно рассматривала ткани, которые казались слишком дорогими для кого-то вроде нее. Мисс Стил, ничуть не смущаясь бедности своего туалета и роскошности заведения болтала с модисткой на странном, непривычном для Роксаны языке.       Салон мадам Жернье был не самым лучшим в Париже, но обшивал исключительно аристократок. С самой мадам Жернье мисс Стил познакомилась в церкви во время одного из визитов к пастору. Все же, церковь замечательное место для хороших знакомств. Мадам Жернье оказалась дочерью русской швеи, которая много лет назад, еще при правление Екатерины Великой, прибыла в Париж со своей госпожой. Госпожа скончалась, а Надежда Жернова сменила имя на французский манер, став Эсперанс Жернье и начала строить светлое будущее для внебрачной дочери — Манон.       И вот спустя не один десяток лет, Манон Жернье управляла своим ателье, которое принимало заказы лишь у людей благородных и обеспеченных. И как бы это ни было парадоксально, мисс Стил, попадала под эти требования. Изначально, именно ей Манон решила сшить платье, но Ана отказалась, сказав, что красивые платья нужны сначала тем, кто без этих платьев своей уверенности не чувствует. Можно сказать, что с этого высказывания и завязались приятельские отношения между двумя благородными дамами неблагородного происхождения. Позже выяснилось, что обе они владеют русским языком, а на чужбине владение общим языком является веским поводом для дружбы.       Манон осмотрела Роксану со всех сторон, осталась недовольна цветом и состоянием платья, посмотрела на Ану и серьезно сказала:       — Моя милая, как же права ты была, когда решила привести своего птенца ко мне! Выйти в таком платье замуж? Смешно!       Манон не любила плохой одежды, которая делала девушек уродливыми. Возможно, излишне жесткая, она слишком резко критиковала внешность Роксаны, но по доброте душевной была готова дать некоторую скидку покупательницам, а после обещания пастора Дэмиана упоминать ее услуги прихожанам, согласилась не взять платы за работу над одним платьем. Манон понимала, что церковь — неплохое место для поиска новых клиентов.       — Хочешь розовое? — ужаснулась Манон, наконец обратив внимание на клиентку, — Нет! Никаких розовых и красных оттенков. С такими бликами на щеках будешь выглядеть исключительным поросенком! Очаровательным поросенком, но к чему нам это все?       Анастейша покачала головой. Ей не нравилась манера общения мадам и, если бы не запрет мистера Грея отлучаться вечерами из дома, наверняка бы нашла кого-нибудь более приятного. Но выбирать не приходилось. И без того, Дэмиан расстарался так, что едва ли Ана сможет вернуть этот долг.       — Дневное платье сделаем приглушенно зеленым. Сейчас лето, и подобную вещь сделаем из легкой ткани. Для вечернего платья возьмем темно-синюю ткань.       — Манон, Роксана молодая девушка, быть может ей не нужно закрываться в темных цветах? — подала голос Ана.       — Не нравится мой выбор? — она вскинула бровь, окончательно напугав Роксану.       — Мне кажется, принципиально важным, чтобы Роксане нравилась обновка. Как бы талантливо не была сделана вещь, если она не придется по вкусу, твои труды будут напрасны.       Мадам Жернье нахмурилась, хотела сообщить, что у Аны вообще нет права голоса, но глядя на решительность той, не решилась начать эту схватку принципов.       — Я предложу иное, — поразмыслив сказала модистка, — Будучи совершенно уверенной в своей работе, я позволю себе выпроводить вас прямо сейчас. Возвращайтесь на первую примерку через неделю, если моя работа и в самом деле не придется по душе, этому птенчику, я умываю руки и сделаю ровно то, что хочет девочка.       Роксана вышла на улицу в смятении. Не такого она ожидала от своего первого визита к модистке. Совершенно не такого.       — Ты не выглядишь счастливой, — подметила Анастейша.       Боясь показаться неблагодарной, Роксана поспешила улыбнуться:       — Я лишь немного тревожусь, что деньги вы потратите впустую. Сомневаюсь, что из «поросенка» можно сделать нечто прекрасное…       Грешным делом, Анастейше на ум пришел аппетитный запеченный поросенок с золотистой корочкой и яблоком во рту. Подобный деликатес вполне можно считать удачной метаморфозой…       — Это глупости, она лишь сказала, что тебе не пойдет розовый. Роксана, я не считаю тебя некрасивой.       — Вы так говорите лишь потому, что воспитываете меня… Это как ваша работа?       Анастейша посмотрела на ее несчастное лицо.       — Хочешь, чтобы я говорила тебе правду? Я правда считаю тебя красивой, у тебя милое лицо, пухлые губы, ты умная и неплохо образованная, у тебя интересный взгляд на мир… Но если ты не считаешь себя прекрасной, боюсь, я тебя переубедить не смогу.       Мисс Стил пожала плечами. И еще какое-то время шла молча.       — Милая Роксана, знала бы ты, сколько девушек, внешности которых ты завидуешь, ненавидят себя…       — Была бы я стройной! — воскликнула Роксана, — Была бы я стройной, моя жизнь была бы куда лучше! Мое тело — проклятье, наказание за грехи, которых я не совершала. Отчего мы жили впроголодь, а я так и осталась толстухой?!       Анастейша посмотрела на девушку с досадой. На языке крутилось неизвестное слово «гормоны». Это причудливое слово объяснило бы все. Но Ана не знала, что с этим делать. На ум приходило еще одно словосочетание, которое здесь не использовали: «гормональная терапия». Мисс Стил предпочитала молчать о словах, которые не знали. Поэтому последовала примеру пастора Дэмиана:       — Считай, что это твое послушание, цель твоей жизни — понять, что ты прекрасна со всеми твоими изъянами.       — Я не верю, что вы в это верите. Вы, мисс Стил, очень красивы. Вам размышлять о подобном легко.       — Твое право, — пожала она плечами.       Почему-то вспомнились отголоски ее собственной горечи: «Меня любить нельзя!». Быть может, Ана это чувствовала. Чувствовала несправедливость. Чувствовала боль. Чувствовала, что красота не главное? А может, на подсознательном уровне она помнила, что и себя красивой не считала? Слишком высокая, слишком плечистая, слишком… Нет, ведь дело в ее характере. У Роксаны характер лучше.       — Пойдем скорее к пастору Дэмиану, отдадим ему наконец рукопись, пусть публикует! — улыбнулась мисс Стил, — Не будем полагаться на мадам Жернье и ее странные представления о красоте.