Колокольчик

Новая экспозиция была готова, директор Ким одобрил их с Хосоком работу, а Чон все ждал, что сейчас появится он, Ким Тэхён, герой его романа. Не дождался. Ну, что ж, навязываться он не будет. Мыкался по салону с целью избежать случайной встречи, затем, по истечении нескольких часов, с целью противоположной, но только и смог подсмотреть из-за витрин, как Тэ работает с покупательницей. Улыбка вымученная, брови, как всегда подвижны, то в удивлении вверх, то насуплено вниз. «Может, дома что-нибудь случилось? — вдруг подумал Чонгук. — А я, недоумок, все на себя примериваю, есть в жизни вещи и посерьезнее меня. Подойти? Думаю, надо». Получилось просунуться между страждущими поклонницами. Увидев его, Тэхён нахмурился еще больше. — Чонгук? — Тот самый. Помнишь меня? Шутка явно не удалась. Что же могло случиться за прошедшую ночь? — Как дома? — наконец сообразил спросить Чон. — Нормально. — В шесть? — с надеждой спросил Чон, а сердечко стук-стук. — Не могу сегодня. Занят. Вот это был удар. Хук. Чон Чонгук в нокауте. Тонкие руки раскинуты в стороны, на них смешно смотрятся боксерские перчатки. Рефери поднимает вверх накачанную руку его противника и объявляет: — В первом раунде побеждает Ким Тэхён! Чонгука оттаскивают в угол, он выплевывает капу, и тренер, обмахивая полотенцем, дает ценные советы. Ах, если бы это было на самом деле! Ему бы очень пригодились дельные советы умудренного жизненным опытом тренера. Но, увы. Сам, все сам. — Ну, ладно, тогда до завтра, — Чон поспешил попрощаться, чтобы Тэ не заметил блеск в его глазах. — До завтра, — сказал Тэ, и вернулся к покупательнице. Чонгук, как раненый зверь, дотащился до галереи и до конца рабочего дня в одиночестве зализывал раны. Вечером заехал в студию, но не смог находиться там долго. Все напоминало о вчерашнем, в одночасье Чон скатился на первый уровень, где узнал об измене Юнги. Бежать отсюда, бежать! Дома его ждал Мин Юнги. Час от часу не легче! А может клин клином? — Любовь моя, — дежурный поцелуй, снова игра в карты с Сон Лиён, легкий ужин при свечах. После ужина Юнги напросился в Чонгукову спальню. «Добро пожаловать! Чужие руки на спине, на талии, на груди, поцелуй... Нет. Нет! Не могу...» — Извини Юнги, я все еще не готов. — Это смешно, любовь моя, мы взрослые люди, — он не воспринял отказ Чонгука всерьез, и снова обшарил его тело руками. Жадно. — Тем не менее, это не отменяет моего права подождать до свадьбы, — остановил его Чон. — Малыш, мы — мужчины, нам необходим секс, чтобы нормально существовать и работать, — заявил он немного раздраженно, но все еще держа себя в руках. — Из любого положения есть выход, — посоветовал Чонгук. — Я не мальчик, чтобы мастурбировать перед сном, — возмутился Мин. — Сорян, Юнги, я не могу. Обиделся, ушел. Чонгук надеялся, что Сон Лиён составит ему компанию и в распитии напитков и в игре. «Я понимаю Юнги, но сейчас я думаю только о себе, мне непереносимо больно, я не могу представить на месте Тэхёна другого мужчину, да и не хочу. Я влюбился? Вот дурак!» Утром он позвонил директору Киму. Чон сказался больным, так оно и было, только недуг его был сердечным. Он не спал всю ночь, пытался понять, что могло произойти между ним и Тэхёном, после того как они, прощаясь в прохладе автомобиля, не разрывали поцелуев, и вжимались друг в друга телами. Что случилось? Вместо того чтобы остаться дома, Гук потопал в студию, может там осенит его идеями. Были страхи, что станет ему намного хуже, хотя и так хуже некуда. Сидел, как истукан перед незаконченным портретом, и думал… «И как меня угораздило? Переоценил свои силы? Думал, использую его как таран и в сторону, ни сердцу, ни уму. И на каком этапе меня переклинило? Не тогда ли, когда стал он раздеваться в моей студии? Да, нет. Скорее всего, когда я выбрал его и сам же свой выбор одобрил. Невероятно красив, интересен, поклонников обоих полов у него не счесть... Вот и я. До чего банально, однако факт. А что, собственно, произошло? Ну сказал, что занят... Нет, дело в том, как он это сказал, отвали мол, Чон Чонгук, знать тебя не знаю, и знать не хочу. Вот как это было сказано!» Обхватил Чонгук голову руками, сидит, страдает. Выкинуть из головы его не может, сердце ему он выел. Ох... И вот на пике Чонгуковых мытарств в студии появляется… Чимин. В самом появлении «друга» нет ничего необычного, лишь дело в том, что Чимин как акула появляется на запах крови. А Чонгук в крови. Весь. Окровавленный кусок мяса, с выеденной душой. — Привет! — Привет. — Что плохо тебе, Гук-и? Чон вздрогнул от интонации, с какой была произнесена эта фраза. — Что? — Зачтокал. Хорош мальчик? — К-какой? — Тэхён-и мой. Сладкий мальчик. Леденчик. Он захохотал и закурил свою вонючую сигарету. Гука реально затошнило. Какая гадость... Тэхён его любовник? Чимин схватил поверженного «друга» за подбородок, и впился цепким взглядом, наслаждаясь растерянностью Гука, дым от его сигареты щипал глаза. — Ну что ж, лизнуть лизнул, а вот куснуть я тебе не дам. Дурак ты, Гук-и, вздумал со мной тягаться. Лучше спасибо скажи — это я уговорил его трахнуть тебя, сколько сил мне стоило, ни в какую не соглашался, однако сделал, как я велел. Чонгук глаз не отводил от его хищного лица. «Какой надо быть дрянью, чтобы подбить своего любовника на подлость. А хён? Хорош…» Чимин будто мысли его прочитал. — Мне не жалко, не смылится, только слаще будет, зная, как мы тебя дурака провели. Чимин покрутил в воздухе сигаретой, оглядываясь по сторонам в поисках пепельницы, и не найдя, решил, что больше грязи, чем есть в этом пространстве быть не может, бросил окурок на пол, наступив модной туфлею. — Пока, Гук-и, на свадьбу все же пригласи, хочешь, я с Юнги поговорю? Чонгук отчаянно замотал головой, чем вызвал новый приступ смеха. Чиминовы каблуки застучали по лестнице, хлопнула входная дверь. От стыда Чонгук не знал куда деться, лицо его горело, мысли напоминали спутанный клубок лески. Он лег на пол, сквозь подложку ламината Чон чувствовал холод бетона, перед глазами раздавленный окурок — все верно, здесь ему и место, Чонгук тоже раздавлен безжалостной подметкой шикарной туфли. Чон уснул, и не знал сколько прошло часов, когда разбудил его звук шагов по лестнице. Открыл глаза, перед лицом легкие спортивные кроссовки. — Гук-и, что случилось? — встревоженно спросил Тэ. «Безразличие, — равнодушно подумал Чонгук. — Наконец-то, мне все равно, только не трогайте меня, люди, дайте еще немного забвения. Не трогайте меня, не тащите, не укладывайте...» — Вот так-то лучше, —Тэхён легко подхватив тело Чона, перенес его на диванчик. — Директор Ким сказал, что ты заболел, и я пошел к тебе домой... — Тэ... — прохрипел Чон. — Что? Не надо, не вставай, я принесу. Что ты хочешь? — Вина. Тэхён подошел к столу и налил вино в бокал, снова присел на диванчик. Не было теперь алого покрывала — осквернили, теперь вот серенькая обивка, как глупая Чонгукова мечта об алом счастье, на деле оказалась серенькою подлостью. — Пей, я подержу, — сказал палач, вряд ли облегчая Чону участь. Гук взял бокал обеими ладонями, они тряслись до тех пор, пока содержимое не влилось в рот. — Простудился? На пляже, думаю, — Тэ приложил ладонь ко лбу Гука. — Ты весь горишь, наверное, температура. Может, отвезти тебя в клинику? — Ммм... — вино обволокло теплом желудок, ударило Чону в голову и вернуло дар речи. — Поедем? — попросил Тэхён. — Тэ, ты вчера к нему ходил? — Чонгук был настроен выяснить все и сразу, больнее ему вряд ли будет. Это как хирургическая операция, надо отрезать больной орган, чтобы не получить гангрены. — К кому? — его вопрос прилетел к Чону сквозь мысли о скальпелях и хирургических пилах. О чем это он? Ах, да, о Чимине. — К Чиме... — выдавил он его имя. Тэхён подернул бровями. Они взлетели и вновь сошлись на переносице. — Да. Я все объясню... — Не надо, он был здесь и все объяснил, — хмыкнул Чон, все сходится... — Он был здесь? «Чего это он удивляется, не знал, что мы друзья? Друзья...» — Испугался? — с усмешкой спросил Чонгук. — Нет, просто, что ему здесь делать? — Рассказать мне, какой я дурак, и какие вы ловкачи, — Чонгук уже смеялся, хохотал, хотя в его смехе явно чувствовались нотки истеричности. — Гук-и, я отказался от его предложения, не поверил, что ты сам хочешь! — начал оправдываться Тэ. Гук остолбенел от такого заявления. — Откуда... он узнал, откуда? — Чон не верил, что Чимин столь прозорлив, или просто ткнул пальцем и попал. — Не собирался я, — продолжал исповедь Тэ, — но ты начал меня целовать, и языком... Я знать не знал, что у тебя первый раз! — Чимин тебя не об этом просил? — удивлению Чона не было границ, с ума сойти, ну прям «Опасные связи двадцать первого века», а Шодерло де Лакло нервно курит в сторонке! — Стать твоим первым? Что ты! — запротестовал Тэхён. — Поухаживать, вскружить голову... — Ты его любовник? — этим вопросом Чон припер его к стенке. — Было у нас… давно. Ну что тут еще скажешь... То ли вино, то ли гнев, то ли они оба ударили Чонгуку в голову. Он выпростал руку, и пальцем указал на дверь. — Уходи. — Гук-и, пожалуйста, не гони меня, — попросил Тэ, но как-то безнадежно, без энтузиазма, словно знал, что не простит, но попробовать надо. — Уходи. Тэхён встал с диванчика, пошел к двери, обернулся. Чонгук демонстративно отвернулся от него. Тэхён ушел, а Чон вытер глаза, но успокоиться не получалось и было ему еще горше, чем когда был унижен Чимином. Вот такая дребедень. Горе горем, но с Чимином все же надо разобраться. Что он себе позволяет, это самая настоящая война, и ради чего она затевалась? Причина? «Моя свадьба с Юнги, что же еще, — определил Гук. — Поеду, съезжу к дорогому другу, все на месте и решим». Чонгук с трудом поднялся с серенького диванчика, плеснул воды в лицо, открыл зеркальце... Ох, вот он плененный образ, улыбается зазывно, насмехается над ним, в черных глазах черти. Чон отбросил перламутровую безделушку, ударилась она о стену и разлетелась на две половинки. Зеркальце не разбилось, Гук подобрал его и увидел в нем свою разочарованную физиономию. Нет волшебства. Все тщетно. Уронил на пол бесполезную стекляшку, перешагнул, взяла со стола ключи от «Форда» и отправился к Чимину. В таком состоянии садиться за руль — полное сумасшествие, Чонгук нарушал мыслимые и немыслимые правила, в конце концов, к облегчению всех участников движения, он покинул проспект и свернул в улочку, где ему пришлось тут же резко затормозить. Снова кот. Черный кот. Дежавю. Вот зараза, кот свернул за угол, а Чон встал, как вкопанный. «Черт, именно на этой улочке мне пришлось отстать от Тэхёна! А не этот ли черномазый бродяга в прошлый раз бросился под колеса моего автомобиля? Значит... Значит, Тэхён ехал к Чимину, именно эта улочка ведет к его дому, и другого пути туда нет, потому как тупик». Наплевав на суеверия, Чонгук проехал вдоль улицы и въехал в тупик. Машину бросил у Чиминова корпуса, оставив «Форд» наполовину на проезжей части. Взбежал на второй этаж, уверенно надавил на кнопку вызова. Спустя пару минут послышались шаги по холлу, тренькнули замки, прозвенела дверная цепочка и дверь открыл Чимин, собственной персоной. В наспех накинутом халате, распаренный, неровно дышащий и весь пропитанный сексом. Сердце Чонгука бухнуло на прощанье и покинуло насиженное место, перебравшись куда-то в пятки. «Зачем я это сделал?! Я не выдержу, увидев Тэхёна в его постели...» Глаза Чонгука вне зависимости от его желания налились слезами, губы затряслись, руки помимо воли отодвинули Чимина в сторону. Да он и не слишком сопротивлялся, словно ждал, что Гук это сделает. Довольная улыбка поселилась на его лице. Гук прошел в комнату Чимина. Слишком хорошо знал его квартиру, чтобы плутать в ней, да и запах секса — смешавшийся запах двух тел вел его не хуже компаса. Он резко распахнул дверь. Юнги... Голый Юнги на Чиминовой постели, натягивает на себя простыню, бормочет что-то по-английски, накрывается с головой, вроде я вас не вижу... Чонгуку реально полегчало: ему все равно с кем будет трахаться Юнги всю оставшуюся жизнь, пусть это будет его бывший муж, главное, что в его постели не Тэхён. Тэхён-а, Тэхён-и, Тэ Тэ. Почти счастливый он протискивается мимо Чиминова полуприкрытого торса. — Зачем стоило разводиться? Рыбак рыбака... Совет вам братцы, да любовь! Чонгук садится в машину, сжимает руль, включает зажигание, вперед, вперед, вперед. Никаких кошек, черных, белых, серых, пестрых, он ничего не боится. Гук ракетою влетает на территорию коттеджа, визжат тормоза, отскакивает дверца, и вот он стоит перед лестницей, ведущей в его студию. Наверх... В небо... На последней ступеньке сидит Тэхён, Гук поднимается к нему, садится рядом. Тэ берет его ладонь в свои руки и говорит: — Скоро будет дождь.