Повесть о Беле

      Полчаса объяснений меня не утомили, потому что дежурная — дама предпенсионного возраста была доброжелательной, но я почувствовал голод. Дама отправила меня в центр, пообещав, что через час выяснит, как можно получить мои вещи, заодно сказала, что сможет спланировать и покупку мной билетов и возвращение домой, и вообще, что я могу не волноваться. И я бы не волновался, выходя из вокзала, но ни у кого не нашлось подходящей для моего смартфона зарядки, а это значило, что я привязан к вокзалу в Караше в плане информации. Тратить зарядку на геолокацию и прочую ерунду я не хотел, а на Виолетту был зол. Звонить же кому-то, чтобы сообщить о своём вынужденном бегстве не было необходимости — меня никто не будет искать в ближайшие пару недель.       Смартфон спрятался в кармане рубашки, и я медленно шёл, раздумывая, куда деть зубную пасту и щётку, и чуть не столкнулся с человеком, шедшим почти параллельным курсом. Человек оказался высокой стройной девушкой, которая на ходу читала книгу в дурацкой оранжевой обложке, она тоже шагала, не глядя, поэтому так же, как и я, смущённо заулыбалась. Мы одновременно подняли руки, она правую, с книжкой, затрепетавшей переворачивающимися страницами, я же левую с букетом из тюбика и щётки.       — Э.       — Ой…       — Хм…       — Да… Мне…       — Простите.       — Простите.       Мы обменялись серией крайне интеллектуальных междометий и по-дурацки смущённо полуотвернулись друг от друга, как бы приглашая к диалогу некоего третьего, невидимого, собеседника, который помог бы нам сгладить ситуацию. Собеседник не вышел из небытия и не спустился с невинного осеннего неба. Поэтому я решил проинформировать девушку о своих целях:       — Я ищу, где можно хорошо позавтракать.       — Ну, смотря… — она было протянула руку с книгой в сторону двухэтажного стеклянного павильона с вывеской «Стеллатор Хьюман Липокорт», но внимательно рассмотрев мою рубашку, сказала, — не знаю…       Я тоже не знал, поэтому пояснил:       — Вагон с моими вещами отцепили, и я застрял здесь до тех пор, пока всесильная дама — дежурная по вокзалу — не спасёт меня.       Девушка хихикнула. И стала рассматривать меня, ничуть не стесняясь. В отместку я тоже пялился на неё. Она была очень красивая, хотя и не в моём вкусе — высокая, стройная, похожая на очень красивого мальчика из старых детских фильмов про принцев и злых волшебниц. Короткие светлые кудряшки переливались на солнце янтарём и очень гармонировали с тёмно-серыми глазами и яркими губами. Явно не мальчишескими губами. Одета девушка была в синие форменные брюки и асимметричный китель почти оранжевого цвета.       — Ну да, — внезапно сказала она, заметив, что я пытаюсь разобраться в лычках на её рукаве и гербах на серых пуговицах, — я — военный, не очень престижная работа.       — Да? — я удивился, — зато, наверное, платят хорошо.       — Не. Инопланетян-то не видел пока никто, а слушать ветер — практически формальность.       От нелепости происходящего у меня закружилась голова, и я решил вернуться к земной, весомой и понятной теме.       — Так, если вы свободны, то покажите мне, где тут хорошее кафе, приятная обстановка, кофе и всё такое — я угощаю. В смысле, если вы не против.       Она кивнула. Мне даже показалось, что она сделает книксен, как принцесса из тех наивных фильмов, но она только сверкнула лукавой полуулыбкой и сказала:       — Пошли в «Милую Тульпу». Раз вы угощаете, тогда туда… — она вдруг покраснела, — с моей зарплатой не разгуляешься.       — Пошли.       — Пошли.       Однако она не двинулась, как будто её телу требовалась дополнительная подсказка, для того, чтобы решиться на первый шаг.       Я протянул ей руку, ожидая, что она обопрётся на неё, как та самая принцесса, но услышал:       — Бела.       Я тоже представился.       — Рада знакомству.       — Бела, твои родители — искусствоведы?       Мой дурацкий вопрос заставил её вздрогнуть.       — Да, с чего ты решил? — переход на «ты» произошёл внезапно, но очень естественно, как будто у нас уже было время притереться друг к другу. Хотя под такими игрушечными облаками это показалось мне естественным.       — Ну как же, Бела Барток. Музыкант. Там еще были с именем Бела: Бела Кун, например, но вроде он политиком был.       — Не знаю таких.       Этот ответ заставил меня замолчать.       Мы пошли мимо «Стеллатора» в направлении каменистого лога, перешли через речку по кривоватому мосту, сложенному из необработанных сланцевых плит, и уткнулись в здание театра. Немного архаичные колонны из белёного бетона украшал фронтон с лепными буквами «Театр», под которым висел рисованный плакат, изображавший аппетитную азиатку и ноты, сбоку от азиатки красовались яркие буквы «Мунбёль и вокальный ансамбль «Поющие коровушки» (новый состав) цена билета — 6 коп.» Увидев цену я вздрогнул. Не от фантастически низкой цены за такую красоту (Мунбёль прямо сверкала рисованными прелестями), а от того, что понял, что наличности у меня с собой нет, бумажник с карточками где-то в отцепленном вагоне и единственным источником финансов является приложение в разряженном смартфоне.       — Эээ, Бела…       Она остановилась и посмотрела на меня.       — Что?       — Я не уверен, что смогу расплатиться напрямую — у меня только приложение в смартфоне, могу я перевести тебе деньги, чтобы ты расплатилась?       Она кивнула, медленно, как будто просчитывала в голове варианты.       — Ну, не вижу особых проблем.       Включив смартфон, я убедился, что мобильная сеть недоступна.       — Так, в этом, в «Милой Тульпе» есть вай-фай?       — Есть.       — Тогда пойдём.       — Пойдём.       — Пошли.       — Пошли.       Мы пошли.       Обстановка в кафе, персонал, запахи соответствовали моему представлению о хорошем заведении. Даже администратор не удивилась, когда я в первую очередь спросил её о вайфае. Она даже не стала слушать мои объяснения о потерянных вещах, а с холодной улыбкой подключила меня к внутренней сети. Бела протянула мне карточку, я ввёл цифры, и с огромным облегчением увидел, что деньги ушли со счёта. Карман оранжевого кителя завибрировал, Бела достала потрёпанный смартфон и удивлённо вскинула брови.       — Так много?!       — Мнэ-э… В смысле? — я следил за её непонятной мимикой и ничего не понимал, — пять тысяч всего, ну это с запасом, может я останусь без возможности что-то оплатить, вот смотри — смартфон разряжен, — ткнув ей в нос экран, я пояснил, — жалкие пятнадцать процентов, а я тут, возможно на сутки застрял. Хоть знаю к кому обратиться, чтобы продукты купить или что-то такое….       Сообразив, что пять тысяч не хватит, чтобы купить тёплую одежду, если вдруг похолодает, а ночью на вокзале в одной рубашке точно будет холодно, я немного испугался, но тут подошла вежливая официантка, и мне пришлось заказывать еду на себя и на Белу, сама она стеснялась, поэтому я решил поиграть в интуицию и заказал на свой вкус. Бела застеснялась ещё больше, я понял это, когда она нервно прикусила губу и отвела взгляд.       — Э. Хм, Бела, — она вздрогнула, — давай начистоту: наверное, я понимаю, что тебя напрягает. Можешь не переживать. Я не думаю, что задержусь здесь надолго, но мне нужно иметь, так сказать, плацдарм для отступления, например, ты можешь купить мне еду, чтобы я мог переночевать на вокзале и что-то такое. Ну, понимаешь. Я не навязываюсь, но в незнакомом городе мне не помешает иметь хоть одного знакомого.       Официантка принесла две огромные кружки капучино. Бела положила оранжевую книжку на стол и спряталась за пышной шапкой из молочной пенки. Получилось похоже на восход — оранжевое сияние над белой пеной облаков.       Кофе пах сногсшибательно, поэтому я тоже спрятался за своей чашкой и стал изучать обстановку. На книжке красовалась цена, выдавленная на твёрдом переплёте — «13 коп.» Ух ты, должно быть антиквариат. Пена в чашке Белы стала уплывать за горизонт золотого ободка на тонком фаянсе, и появились Белины глаза — два серо-стальных цепеллина, пронзающих меня сонаром немых вопросов и невысказанных слов.       — Слушай, а почему ты сказала, что военный — это малооплачиваемая специальность, или как-то так?       — Ты глупый?       — Ну, я всегда считал, что это грязная работа, но уж живется военным неплохо.       — Кому нужны военные? — она говорила тихо, но я уловил нотки явной агрессии, — Мы целыми днями слушаем ветер с помощью темпораров, пытаясь избежать столкновения с реальностью. Кроме столпов академической науки, все считают это бессмысленной тратой ресурсов. Ну, военных не презирают, хотя и платят мало. Зато я могу спокойно читать на работе.       Она поставила чашку и улыбнулась. Облегчённо, как будто исповедь оказалась не такой страшной, как она ожидала.       — Так, давай подробнее. На счёт этих всяких темпораров, столкновения с реальностью и подобного. Честно, для меня это звучит, как китайская грамота.       — Ха, — Бела собралась что-то сказать ехидное, судя по выражению её лица, но официантка метнула на стол две бесконечно большие тарелки с горками салатов, которые терялись в белом фарфоровом континууме и от этого казались одинокими странниками гастрономии, нуждавшимися в немедленном поедании.       Мы оба сконфуженно хихикнули и стали спасать салаты от одиночества.       — Ну вот, если тебе это действительно интересно, — внезапно продолжила Бела, отодвигаясь от стола, — однажды наш мир столкнулся с реальностью, и реальность оказалась настолько страшна, что мир не выдержал. Он треснул. На счастье, были известны некоторые технологии, которые позволили склеить трещины, однако использовать склеенное почти невозможно. Ну, это как с тарелками — если их разбить, то осколки просто выбросят. Может быть, через тысячу лет осколки найдут и склеят, но уж точно такой тарелке будет место в музее, а не на обеденном столе. Абстрактная красота. Не приносящая пользы. Понимаешь?       — Ещё бы. Только красота сама по себе — польза.       — Вынуждена не согласиться.       — Пропустим этот диспут и вернёмся к сухой информации. Без красоты.       Она оценивающе на меня посмотрела. Официантка принесла плошки с супом. Полуведёрные. Они благоухали ухой и обещанием сытости. Внимательный взгляд Белы некоторое время перемещался с меня на уху и обратно. Победила уха. Мы снова погрузились в молчание, которое, однако, я бы охарактеризовал как дружественное. Уха была вкусная, мы ели её вместе, переглядывались, улыбались и вытирались бумажными салфетками — у меня лично начались обильные назальные выделения, именуемые в просторечии соплями, до того процесс поедания чего-то вкусного оказался невинен и физиологичен. Совместная трапеза сближает. Порой сильнее преодолеваемых в команде препятствий. Возможно от этого ощущения близости Бела решилась на неожиданное признание:       — Знаешь, мне боязно.       Я чуть не поперхнулся.        — От того, — продолжила она, пряча взгляд за своим полуведром, — что ты появился из реальности. Я только не понимаю, почему ночью не зафиксировала флуктуаций молекул ветра.       Мне тоже стало боязно — она сформулировала мои опасения, которые я сам не хотел формулировать.       — Ладно, я расскажу тебе. Ну, без подробностей. Сначала трещины порвали ткань мира в прошлом, точнее в воображаемом прошлом и к нам проникли древние боги. Они требовали жертв, и получили их: где силой забрали, где люди назначили себе подобных козлами отпущения, кто-то сам пожертвовал собой, но таких было немного. Зато мы залатали прорехи, и боги умерли, потому что наш мир оказался слишком реальным для них. Токсичным. Правда случилось непредвиденное — с богами в наш мир прокралась нереальность. Сахарная пудра иллюзий присыпала то, что является действительно ценным. Не смотри на меня так.       — Как?       Я видимо открыл рот, слушая её речь.       — Это не я придумала. Я не такая умная. Просто повторяю то, что слышала на инструктажах.       Бела тяжело вздохнула и с грустью посмотрела на остатки ухи. Я же в приступе паранойи ущипнул себя за кожу на запястье. Боль я ощутил, но несильную. Если предположить, что у меня галлюцинации, то мой мозг воспринимает всё как истину, и щипать себя бессмысленно. В горле у меня застучал пульс, и пальцы попытались сжаться в кулаки. Плохой вариант меня не устраивал, и я решил сосредоточиться на фантастическом.       — Хорошо, я уже догадался, что как-то выпал из своей реальности. Я часов на восемь отъехал от родных мест и попал в местность с незнакомыми названиями. При том, что я много путешествую, я о таких и не слыхивал. Здесь другая погода…       — Здесь всегда такая погода, — оборвала меня Бела. — После второй трещины. Тогда пришли люди с оружием. Они просто убивали. Чёрные убивали белых, белые азиатов, азиаты индейцев и так далее, и мы ничего не могли поделать, пришлось остановить время и зациклить его. Видишь, это были люди из реальности, а реальность не может ужиться с непрямолинейным временем, поэтому те люди исчезли. Мы остались, но наше время ходит по кругу, хотя нам кажется, на личном уровне, что живём, как обычно. Было воображаемое прошлое, потом реальное настоящее, сейчас мы ждём вероятное будущее. Оно точно случится, хотя мы не знаем когда и к чему оно приведёт. Некоторые академики утверждают, что нас захватят инопланетяне, другие, что сейчас мы мир-отражение, поэтому, если реальный мир, который в нас отражается, сам станет иллюзорным, то мы просто исчезнем. Все сходятся только в одном — если слушать ветер, столкновение его молекул, то можно услышать флуктуации времени и материи, которые пронизывают вселенную от её сотворения до её гибели и …       На стол брякнулся поднос с чайником, чашками и эклерами на блюдцах — официантка боязливо пододвинула его к нам и, сбежав, спряталась за барной стойкой.       — Видишь, — усмехнулась Бела, — эти темы запретные. Поэтому военные, как я, и не очень хорошо зарабатывают. Но должен же кто-то слушать ветер.       Мы съели пироженки и допили чай в молчании. Я смотрел в основном на собеседницу, она же разглядывала облачка, лениво проплывавшие за окном. Я вспомнил, что часто раньше видел такие же облачка. В детстве. Еще в тех редких случаях, когда мне неожиданно нравились какие-то наивные аниме. Их я пытался смотреть систематически, но большинство были глупые, или скучные, или мерзкие, и я бросал. Кроме тех, в которых были белые облачка на игрушечном синем небе. Как будто, если я перестану смотреть, эти облачка превратятся в тяжёлые, мрачные, влажные саваны, скрывающие всё хорошее, что я так стремился разглядеть.       — Ну ладно, пойдем на вокзал, — Бела встала и потянула меня за рукав рубашки.       — А расплатиться?       — У выхода по терминалу карточкой щёлкну.       Она смешно шмыгнула носом.       Официантка высунула голову из-за стойки и пискнула.       — С вас три двадцать две.       Смешные цены.       — Ой подожди, ты забыла.       Я вернулся к столу и подхватил оранжевую книгу стоимостью тринадцать копеек перевернул её и прочитал: «Лабиринт Реальности. Магистр Пон До Хва». «Кореец, — решил я, — как эта, Мунбёль».       Бела отвела меня на вокзал. Я сам забыл о том, что должен показаться всесильной пожилой дежурной, но моя спутница была настроена решительно. Пока я рассеянно таращился в непонятное расписание, где из знакомых названий было только Дивное, Бела обменялась телефоном с дежурной и дёрнула меня за рукав.       — Пошли, я тебе Костьящерский кремль покажу.       Название было ярким, как чёртово колесо — то колесо обозрения, которое исчезло из моего мира по мановению столичного застройщика.       — Конечно, пошли.       Мы в третий раз проделали тот же путь — мимо «Липокорт», по каменному мосту, вдоль речки, прошли через площадь театра и мимо «Тульпы». Спустились к озеру. Оно было почти идеально круглым, и вблизи казалось не синим, а насыщенно-серым, таким же, как взгляд Белы.       — Вот и Кремль.       — Где? А!       Я понял, что мы стоим на каменном многограннике, который когда-то был основанием массивных стен.       — Здесь жил Ящер, похитивший красавицу Нещельгу. Он запер её в подземелье. Там было темно и сыро, и казалось, что жизнь замерла. Нещельга тосковала, но её суженый — Курай — пришёл к жилищу Ящера и вызвал того на бой. Ящер рассмеялся так громко, что со стен Кремля начали осыпаться камни, и дыхнул пламенем. Дело в том, что у Ящера был внутри огромный пузырь, наполненный горючим газом. Ящер выдыхал газ сильно, но аккуратно, потому что, смешавшись с воздухом, газ воспламенялся и мог спалить самого Ящера. Но Кураю всё было нипочём, ведь он прислушивался к ветру, поэтому спокойно уворачивался от потоков пламени. Ящер рассвирепел и дыхнул очень сильно, от этого воздух ворвался внутрь Ящера и тот взорвался. Вот поэтому озеро такое круглое — это воронка.       У меня чуть не отвисла челюсть, но я попытался воскресить в себе рационалиста.       — По-моему, похоже на карстовую воронку.       — Ну да, так и есть, — Бела хихикнула, — просто она очень большая и бездонная. Но это не отменяет того, что Курай, Ящер и Нещельга действительно существовали. А у тебя есть девушка?       Бела повернулась ко мне и заглянула в глаза.       — Да.       — Я так и знала.       — В смысле?..       — В смысле, что ты не будешь сомневаться. И скрывать. Здесь все пытаются скрыть то, кем они являются.       — Везде так.       — Точно. Когда молекула обтекает препятствие, это создаёт много шума. Другие молекулы начинают дёргаться и менять траектории. На этом основан принцип действия Темпорара. Молекула вылетела из гибнущего солнца когда-то и летела по прямой, пока не встретила препятствие. Ты же знаешь, что все молекулы появились из взрывов звёзд?       — Ну, типа, да.       — Ну вот и так молекула летела, пока не встретила препятствие. Поэтому по траектории молекулы можно определить, где, когда и с каким препятствием она сталкивалась. Если она столкнётся с инопланетянами, я об этом узнаю. Тогда академики сделают наш мир прозрачным, инопланетяне пролетят нас насквозь и не причинят нам вреда. Только мы сами перестанем существовать.       — Погоди, это как-то неправильно…       Я был ошарашен. Расстроен. Выбит из колеи и шокирован.       — Да не, не бойся, — Бела снова хихикнула, — я не верю в инопланетян. Хуже, если препятствия станут непреодолимыми. Для молекул. Понимаешь?       Уставившись в серую бездонность озера, я глубоко задумался. Молекула летит и огибает препятствие или отскакивает от него. Но продолжает свой путь. Но если ей некуда лететь, об этой молекуле никто не узнает. Это как попасть в чёрную дыру — вырваться невозможно. Никто не узнает ни о ком. Как Нещельга в своем влажном тёмном подземелье, никто не будет знать, что происходит в мире и есть ли он вообще. Может всё уже закончилось.       Бела прижалась спиной к моей спине.       — Ты замёрз.       — Нет. Да. И это тоже.       — Расскажи мне о ней.       — Мы встретились в маленькой бухте. Я приехал туда по еле заметной дороге, а она приплыла с друзьями на катере. Между нами что-то… Как говорят проскочила искра. Ну глупо, конечно. Но этот так. У нас нашлись общие темы. Сразу. Она жила далеко, но мы находили возможность встречаться…       Я замолк, потому что ощутил боль от того, что мы с Виолеттой стремительно отдалялись друг от друга. Хотя я точно знал, что это неправильно.       — А потом препятствия заставили вас лететь в разные стороны, — закончила за меня Бела.       Она обошла меня и снова заглянула в глаза.       — Это странно, потому что ты не замечаешь препятствий. Вчера ты очутился здесь, и ни один темпорар тебя не засёк. Возможно это потому, что ты поступаешь так, как должно, от этого молекулы, из которых ты состоишь, движутся прямо, не встречая препятствий.       Бела пододвинулась вплотную, и наши носы соприкоснулись — это был почти поцелуй, но я не хотел её целовать. Она была прекрасна, но совершенно не в моём вкусе. Как принцесса из детского фильма.       — Она красивая? — прошептала Бела прямо мне в ухо.       — Очень. Более красивой женщины я никогда не видел.       — Пойдём на чёртово колесо.       Её предложение было неожиданным и окончательно выбило меня из колеи. Поэтому я молчал. Молчал, когда разглядывал гигантские кости на дне озера, когда зазвонил смартфон Белы. Когда пожилая дежурная заталкивала меня в трогающийся состав. Прильнув к мутному стеклу окна в разваливающемся плацкарте, я смотрел на машущую Белу и хотел шепнуть: «Я вернусь». Но всё равно промолчал.       После возвращения домой я не находил себе места. Множество попыток пройти заново тот же путь, какой я проделал в тот влажный, тяжёлый осенний вечер ни к чему не привели. И я понял, что натыкаюсь на препятствие. Тогда я попытался успокоиться и прислушаться. Прислушаться к себе. К миру, что меня окружает. И услышал тихий свист. Должно быть, это свистел ветер в окне, открытом на щелевое проветривание — стояла весна, солнце поднималось высоко, и в доме стало душно. Поэтому я держал окна открытыми. Вдалеке загудел поезд. Зачирикала какая-то птаха. Это чириканье было похоже на звонкое хихиканье одной моей знакомой. Я оделся и побежал на станцию в Дивное. Купил билет и сел в поезд, едущий куда-то в направлении Норильска или Ноябрьска. Я не помню. Просто он шёл через нужную мне станцию. Сев в полуразвалившийся плацкарт, я набрал короткое сообщение: «Виолетта, мне очень нужно поговорить».       Потом подумал, что у меня слишком пустой двор и надо бы построить в нем что-нибудь яркое, например, фонтанчик в виде яркого чёртова колеса. Пусть маленького, но обязательно над круглым озерком. Потом я еще подумал, открыл банковское приложение и сделал перевод. Три двадцать две. Перевод ушёл. Тогда я сделал ещё один — тринадцать копеек. И он тоже ушел. Без препятствий. Если наш мир — реальность, то нужно, чтобы он правильно отражался. Я перевёл ещё шесть копеек. Надеюсь, Мунбёль ещё не раз приедет в Караш.