bound to you

Они проводят весь день в парке, наблюдая за прохожими и разговаривая о своём будущем. Это немного сюрреалистично — говорить о своих мечтах как о чём-то грандиозном, зная, что их будущее сидит рядом с ними на скамейке. Когда после скромного обеда они, наконец, снова проголодались, было уже почти шесть часов вечера. Они направляются к своей квартире, когда Чимин наконец проверяет свой телефон. — О, — говорит омега, останавливаясь на обочине дороги, чтобы напечатать быстрое сообщение, — Тэхён спросил, не хотим ли мы пойти куда-нибудь сегодня вечером. Он нашёл какой-то бар в Хондэ, в котором подают коктейли за полцены, если мы придём до десяти часов. Но он написал мне об этом около трёх часов назад. Юнги обдумывает предложение, ведь он буквально несколько лет не пил ничего крепче пива. — Может быть, нам стоит перекусить, прежде чем мы отправимся туда? — Отличная идея, — соглашается Чимин, быстро набирая сообщение. — Я узнаю, есть ли у него планы на ужин. Давай поторопимся домой, чтобы у нас было время подготовиться! Примерно на полпути к дому Чимин получает сообщение на свой телефон. Юнги терпеливо ждёт, пока Чимин проверяет сообщение. — Как ты относишься к дак гальби? Тэхён сказал, что знает отличное место с сыром дак гальби рядом с баром. Пара быстро отправляется домой, радуясь хорошей ночи, которую они проведут с другом. Юнги не особо заморачивается с одеждой для выхода в свет, а вот Чимин наводит лоск по полной программе. — Эй, — окликает Юнги, когда омега наносит на глаза немного тёмных теней, — тебе не нужно никого поражать. Чимин хмыкает, глядя на Юнги в отражении, и дразнит с ухмылкой. — Тебе не нужно ревновать. В конце концов, я всё равно поеду домой с тобой. — Я не ревную, — тут же парирует Юнги. Чимин только надувается. К тому времени, как ребята собрались, было уже семь, и они вышли на улицу. В метро они проезжают совсем немного и выходят на Yanghwa-ro, где толпы людей массово покидают станцию. Когда Юнги выходит из здания, наполненного человеческим теплом, его обдаёт порывом прохладного воздуха. Он не успевает ничего подумать, как рядом с ним появляется Чимин, берёт его руку в свою маленькую ладошку и прижимается к нему, пока они идут. — Что ты делаешь? — спрашивает Юнги, когда они сворачивают на одну из боковых улиц, соединяющих главную дорогу с пешеходной. На этой улице полно уличных киосков, столько куриных вертелов, хоттоков и сосисок, что у Юнги аж перехватывает дыхание. — Увидел ту девушку, — говорит Чимин, едва заметно указывая на молодую особу в короткой юбке позади них, — она смотрела на тебя. Хотел, чтобы она знала, что ты занят. Юнги берёт Чимина за руку, когда они доходят до пешеходной улицы и поворачивают на юг, а девушка продолжает идти вперёд. — Смотрите, кто теперь ревнует, — подначивает Юнги. Младший высовывает язык и морщит нос. Компания добирается до ресторана, который переполнен из-за его популярности. — Здесь так вкусно, — говорит Тэхён, когда они входят в помещение и узнают, что ожидание длится десять минут. Примерно через пять секунд хозяин ресторана зовет их внутрь. — Это были быстрые десять минут, — они садятся за маленький столик, где персонал быстро приносит меню, и молодые люди решают, что заказать и что взять на закуску. Они останавливаются на лапше и дополнительном ттоке. Кроме того, они заказывают бутылку соджу, решив пораньше начать ночное веселье. После нескольких маленьких паджонов официантка приносит большой заказ дак гальби и раскладывает его на сковороде. С двумя порциями сыра, посыпанными сбоку, она оставляет их наслаждаться трапезой. — Не могу дождаться, когда ттоки станут хрустящими, — взволнованно говорит Чимин. — Ты всегда так говоришь, — шутит Тэхён, — а потом забываешь о нём, пока он не приклеится к сковороде. Чимин смотрит на своего лучшего друга, пока сыр начинает плавиться. В ожидании, когда сыр приобретёт нужную консистенцию, Юнги наливает каждому по рюмке соджу. Все трое быстро едят, между делом выпивая соджу. Они говорят ни о чём конкретном: как идут дела у Тэхёна, как прошла неделя в детском саду, чем занимался Юнги в свободное время. Почти час пролетел как один миг. В ресторане многолюдно, кухня не останавливается ни на минуту, пока они едят. За дверью постоянно выстраивается очередь, а столы освобождаются в рекордно короткое время. Еда настолько вкусная, что Юнги не может перестать есть, даже когда он уже не голоден. — Не ешь слишком много, — наставляет Чимин, когда Юнги берётся за очередной кусок курицы, — тебе сегодня ещё танцевать со мной. Юнги останавливается с палочками в руках. — Я согласился на выпивку за полцены. А не на танцы. Тэхён делает резкий вдох сквозь зубы. — И доверять Чимину было твоей первой ошибкой. Это не субботний вечер, если Чимин не танцует. — Хён, ты ведь потанцуешь со мной? — говорит Чимин с широко раскрытыми глазами, которые быстро моргают. — Иначе вместо тебя со мной будет танцевать другой альфа. — Угу, — соглашается Юнги. Группа друзей добирается до бара за несколько минут до двадцати одного сорока пяти. Сотрудник проверяет их документы, чтобы убедиться, что они достигли совершеннолетия, хотя он и не обращает внимания на то, что у Юнги просто бумажка с заверением от правительства. Вероятно, ему платят недостаточно, чтобы это его волновало. Он надевает на них фиолетовые браслеты, собирает плату за вход и отправляет их вниз по лестнице в бар. Это немного мрачноватое место, потолок, стены и пол чёрные. Свободных столиков немного, но, к счастью, Тэхёну удаётся выхватить один из них у группы друзей, которые собираются уходить. В тёмной атмосфере бара царит интимная обстановка. Чтобы хорошо разглядеть чье-либо лицо, нужно находиться на расстоянии не более пары метров. С соджу, которое они пили в ресторане, нет необходимости быстро распивать напитки. Поначалу в баре царит немного вялая атмосфера, люди всё ещё продолжают прибывать. Юнги делает всё легко и медленно, осторожно, ведь прошло так много времени с тех пор, как он был пьян в последний раз. Несмотря на то, что выпивка дешевая, он не торопится выпить каждую, давая себе время расслабиться перед новой порцией. А вот Чимин — полная его противоположность. К тому времени, когда диджей наконец-то начинает крутить хорошую музыку, Чимин уже достаточно навеселе. Когда начинается первая песня, Пак бросается на танцпол, радуясь, что теперь светят прожектора. Хотя Юнги не танцует, он быстро следует за младшим, не сводя с него глаз. Пока звучит песня, омега танцует от души, его движения настолько хороши, что даже Юнги впечатлён. После очередной песни Чимин хватает Юнги за руки и продолжает танцевать. Время тает, когда Мин позволяет младшему танцевать, слегка покачивая бёдрами в такт, но при этом чувствуя себя не в своей тарелке. Но важнее всего наблюдать за тем, как Чимин наслаждается собой. Омега веселится от души, несмотря на то, что Юнги двигается скованно. К моменту, когда звучит четвертая или пятая песня (Юнги уже сбился со счёта), Чимин вытаскивает альфу из толпы и направляется обратно к бару. — Я хочу ещё выпить, — говорит Чимин с ярко-красными щеками и такой широкой улыбкой, что Юнги не может не улыбнуться в ответ. — Полегче, Чимин-а, — мягко предупреждает Юнги. Он изо всех сил старается, чтобы не показалось, что он ругает черноволосого. — Всё будет хорошо, — радуется Чимин, — я знаю, что ты не допустишь, чтобы со мной случилось что-то плохое. Альфа кивает, и на сердце становится тепло от того, как сильно младший ему доверяет. В конце концов, все трое танцуют, кажется, часами. Время от времени они делают перерывы, чтобы выпить ещё алкоголя и, по настоянию Юнги, воды. К тому времени, когда все трое готовы отправиться спать, уже наступает час ночи. — Если бы мне не пришлось вставать так рано утром, — сетует Чимин, зевая так широко, что Юнги видит его дальние зубы, — я мог бы остаться здесь хоть до четырёх утра. — Думаю, лучше отправиться домой, — предлагает Юнги, пока они собирают свои вещи. Чимин и Тэхён много выпили. Юнги тоже не скупился на алкоголь, но он не так пьян, как оба омеги. — Давай по дороге домой заедем в магазин и купим несколько бутылок кондишена. Когда они поднимаются по лестнице бара и выходят на прохладный воздух поздней ночи, Чимин обнимает Юнги за плечи. — Тэхён-а, — зовёт он. — Разве мой альфа не самый умный альфа на свете? — Он милый, — соглашается Тэхён. — Надеюсь, что Чонгук будет таким же замечательным. — Он будет лучше, — успокаивает Юнги, пока они идут по улице к универмагу на углу. Заказать такси не составляет труда, и через пятнадцать минут после выхода из магазина они уже дома с достаточным количеством бутылок кондишена, чтобы справиться даже с самым жестоким похмельем. — Выпей одну перед сном, — наставляет Юнги, когда Тэхён направляется в свою комнату. — Да, сэр, — говорит Тэхён, отдавая честь, и желает им спокойной ночи. — Увидимся утром. Чимин поспешно смывает макияж, надевает шорты и отказывается от рубашки. Через несколько минут после чистки зубов Юнги забирается в постель, суёт бутылку в руку Чимину и велит ему выпить. Омега делает это без лишних слов. — Хён, — воркует Чимин после того, как коричневая бутылка опустела, прижимаясь к старшему, — используй свой альфа-голос на мне снова. — Ты же знаешь, что это был не мой альфа-голос? — спрашивает Юнги, приподняв бровь, глядя на то, как младший чувственно обхватывает шею блондина. Чимин хмыкает, и Юнги чувствует, как по спине омеги пробегает дрожь. — Но это было так сексуально. — Поверь мне, — говорит Юнги, когда Чимин наклоняется ближе, прижимаясь носом к ароматной железе, — если бы я использовал на тебе свой голос альфы, ты бы знал. — Альфа, — ласково произносит младший, от этого обращения волосы на шее Юнги встают дыбом, — поцелуй меня, пожалуйста. Юнги не может не подчиниться, когда младший так вежливо просит. Так как Чимин нависает над старшим, ему не требуется много усилий, чтобы прижаться губами к губам омеги. Поцеловать Чимина легко. Это так же естественно, как дышать или моргать. Ему не нужно думать, пока их губы скользят друг по другу. Ему нравится, как Чимин пристраивается к его груди, чтобы ему было удобно. Губы младшего на его собственных мягкие, родные до боли, что заставляет Юнги задуматься о том, как это чувство может быть настолько желанным. Но тут Чимин прижимает свой язык к губам Юнги, раздвигает их и проникает внутрь. Мысли полностью уходят на второй план. Всё, на чём он может сосредоточиться, — это поцелуи младшего, вкус смешанных напитков и бутылки кондишена на языке Чимина. Опьянение возвращается к нему в полной мере, голова затуманивается от того, что Чимин так плавно движется навстречу ему. Насколько правильным кажется ощущение, когда омега прижимается к нему. Когда Чимин вздыхает в поцелуях, вырывая из губ резкие вдохи, Юнги сияет от гордости. Младший основательно берёт от Юнги то, что хочет, а тот в ответ делает то же самое. Юнги зарывается пальцами в волосы Чимина, продолжая овладевать его губами. Когда он наконец извлекает из омеги стон, тот чувствует, как гордость бурлит в его жилах. — Хён, — бормочет Чимин в губы старшего, раскачивая бёдрами в такт с бёдрами старшего. Юнги чувствует зарождающуюся эрекцию омеги, не в силах остановить себя от того, что в его штанах становится всё твёрже. Альфа продолжает целовать уголки губ Чимина, отстраняясь всего на несколько сантиметров. — В чём дело, Чимин-а? Чимин тихонько скулит, с наслаждением прижимаясь к мускулистому бедру старшего. — Даст ли альфа мне свой узел? Юнги тяжело сглатывает, сразу же напрягаясь от слов омеги. — Чимин-а, — осторожно произносит Юнги, а младший отстраняется, услышав тон голоса. — Это не очень хорошая идея. Чимин тут же нахмуривает брови. — Почему? Я хороший омега! Юнги убирает пальцы с волос Чимина, проводит ими по его спине и упирается в бёдра младшего. — Ты пьян, — мягко напоминает Юнги, и омега резко хмурится. — Это будет неправильно. — Альфа, — скулит Чимин так, что Юнги понимает, что этим он хочет пробудить его альфа-инстинкты. — Но я такой хороший омега. Я так хочу узел. — Ты очень хороший омега, — соглашается Юнги, быстро поднимаясь, чтобы поцеловать младшего в нос, — но сегодня не самое подходящее время. Ты должен как следует запомнить наш первый раз. Чимин делает большой вдох через нос, тяжело вздыхая, поскольку он явно согласен с решением, принятым в его голове. Блондин видит, как Чимин борется между своим сердцем и разумом. — Хён! Почему ты самый лучший альфа во всём мире? Юнги тихонько посмеивается, когда Чимин прижимается к его груди, теперь больше обнимая, чем держась за него. — Потому что ты заслуживаешь только лучшего альфу. — Ты уверен, что говоришь это не потому, что слишком устал, чтобы дать мне узел? — настороженно спрашивает Чимин. — Будь честен со мной. — Просто ложись спать, — говорит Юнги, закатывая глаза и прижимая голову Чимина к своему плечу. — Я думаю, это потому, что ты слишком устал. — Спокойной ночи, Чимин-а.