bound to you

Во время ужина от Чимина исходит райский запах, от которого у Юнги во рту пересыхает, несмотря на стоящую перед ними еду. Юнги приготовил для всех простое карри с говядиной, но Чимин, похоже, не проявляет особого энтузиазма к еде. Вместо этого омега хмурится. — Чимин-а, — говорит Юнги, глядя на кусок моркови. — Нам нужно поговорить, пока… всё не началось, — черноволосый смотрит на своего альфу вопросительно. — У меня нет опыта с омегами во время течки. — О, — кивнул Чимин. — В этом есть смысл. Думаю, было бы странно, если бы у тебя уже был опыт, верно? Юнги просто качает головой в знак подтверждения. — Я не знаю, чего ожидать, кроме того, — альфа медленно осознает, что не знает, как сказать обо всём, словно это тема, которую люди обычно обсуждают за ужином, — ты становишься таким ловким, тебе нужен узел и всё такое, так? Чимин тихонько улыбается, глядя на то, как старший машет руками. — Это основная часть. Я имею в виду, что предтечка — это много спазмов, странная тяга к еде, немного плохое настроение. Это та часть, о которой никто никогда не любит говорить. Юнги слушает с изумлением, совершенно не зная об этих симптомах. — У тебя были спазмы сегодня? Омега пожимает плечами. — Ничего страшного. Я просто выпил таблетку ибупрофена во время обеда. Юнги замечает, что ему нужно ещё раз проверить, все ли лекарства в наличии, перед тем как у Чимина начнётся течка в следующем месяце. — А тяга к еде? — Ну иногда мне хочется сладостей и прочего, — беззаботно отвечает Чимин. Юнги мысленно добавляет шоколад в свой список. — Есть ли что-то ещё, что я должен знать? — спрашивает Юнги, мягко испуская утешительные феромоны, чтобы попытаться расслабить омегу настолько, чтобы тот смог съесть свой ужин. Однако он не уверен, что эти феромоны перекрывают гормоны, бурлящие в венах Чимина. Младший прикусывает губу, уставившись на белый рис. — Ты можешь рассказать мне, — успокаивающе говорит Юнги. — Это так стыдно, — тихо говорит Чимин, опустив голову и уткнувшись лицом в руки, — обещаешь, что не будешь смеяться? — Конечно, не буду, — уговаривает Юнги. — Рано или поздно я всё равно узнаю, не так ли? Чимин делает большой вдох, прежде чем снова выпрямиться, расправляет плечи, это говорит о том, что ему требуется больше усилий, чем для большинства признаний. — Иногда я плачу, потому что мне нужен узел. Я не знаю, почему это так сильно на меня влияет, и я знаю, что это немного странно, но это просто… — Это не странно, — говорит Юнги, хотя он говорит это в основном потому, что чувствует, как сильно волнуется Чимин. На самом деле он понятия не имеет, странно это или нет. — Плач не означает грусть, он может быть частью переполняющих эмоций, хороших или плохих. Вот почему некоторые люди плачут, когда видят оркестр или красивый пейзаж. Чимин кивает в знак понимания. — О, это имеет смысл. Оба слегка откусывают от еды. — Что-нибудь ещё я должен знать? — спрашивает Юнги. Омега качает головой и берёт кусок говядины. Старший доедает кусочек и продолжает. — Когда у меня бывает гон, я чувствую, что схожу с ума. Как будто мне так сильно нужно дать омеге узел, что я не могу думать ни о чём другом. Я чувствую, что не могу контролировать своё тело. — О, — удивлённо говорит Чимин, — у омег тоже так бывает! — Юнги запоминает это, довольный тем, что ему удалось выжать из Чимина эту информацию без прямого разговора. Чимин на мгновение снова становится застенчивым, погружая кончики палочек в карри и рассеянно засовывая их между губами. — Если я скажу что-нибудь странное во время течки, просто не обращай внимания, ладно? Юнги кивает, вспоминая о своих гонах. К счастью, будучи альфой, он сталкивается с ними всего четыре раза в год. Хотя он не чужд брачным циклам, омеги знакомы с ними гораздо лучше, переживая их каждый месяц. Он ни капли не завидует омегам. — Что за странности? — спрашивает Юнги, не подумав, и омега тут же краснеет от смущения. Он мысленно пинает себя по ногам за то, что задал такой прямой вопрос. — Ну, например, просить тебя зачать ребёнка или сделать меня беременным, — говорит Чимин, отводя взгляд от альфы. — Это просто природа. Я прошу об этом, даже когда использую игрушку. Юнги намеренно пытается притвориться, что ничего такого не происходит, но внезапно в его воображении всплывает мысль о том, как Чимин заполняет себя игрушкой. — О да, такова природа. Если бы наши тела не стремились к постоянному размножению, мы бы вообще не страдали от течек и гонов, — объясняет Юнги, надеясь, что ему удастся хоть немного смягчить смущение омеги. — Стыдиться нечего. — Быть бетой было бы намного проще, — заключает Чимин, когда они заканчивают ужинать. — Нет течки и гона, и их не заставляют вступать в отношения по указке правительства. — А ещё они не чувствуют запахи и не вяжут друг друга, — добавляет Юнги, а затем сокрушается. — Скучно. Чимин смеётся над альфой. — Такие разные взгляды! Они заканчивают ужин, настроение было достаточно приподнятым благодаря дразнилкам Юнги. Они убираются после готовки, а Чимин спешит в душ, чтобы успеть до того момента, как его возбуждение проявится через час или около того. Пока Чимин принимает душ, Юнги торопливо надевает ботинки и бежит в магазин в конце квартала. Он просматривает скудный отдел сладостей и останавливается на плитке обычного молочного шоколада, понимая, что понятия не имеет, предпочитает ли Чимин тёмный или молочный. Когда он входит в квартиру со сладостями в кармане куртки, душ выключается, и он не успевает услышать, как омега открывает дверь душевой кабинки. Он пытается выровнять дыхание, но омега выходит из ванной, пока Юнги ещё вешает пальто. — Хён? — спрашивает Чимин, глядя на альфу в дверном проеме. — Куда ты идёшь? — Я только что вернулся, — говорит Юнги, доставая из куртки шоколадку, не имея возможности завернуть её или преподнести каким-либо интересным образом. — Я принёс тебе это. Для разогрева. Чимин смотрит то на плитку шоколада, то на своего альфу, и почти сразу же на глаза наворачиваются слёзы. — О, хён! — говорит младший, обнимая старшего за шею. — Ты действительно самый лучший альфа на свете. Юнги тяжело сглатывает, когда Чимин зарывается носом в его шею и вдыхает аромат хвои и горного воздуха. Поскольку на Чимине только полотенце, а все запахи, накопленные им за день, исчезли, Юнги вдыхает аромат младшего. Он настолько тяжёлый, что оседает на языке. — Хён, — тихонько скулит Чимин, уткнувшись в молочную кожу. — Кажется, начинается. Старший кивает, поднимая омегу на руки, младший держится за него, пока они делают примерно четыре шага до спальни, где Юнги закрывает за ними дверь. Альфа укладывает младшего на кровать, а шоколадку кладёт на тумбочку, чтобы оставить на потом, после чего снимает с себя одежду. Когда Чимин снимает полотенце, обёрнутое вокруг талии, то ему требуется гораздо меньше времени, чтобы подготовиться. Когда Юнги, наконец, ложится на кровать, а Чимин откидывается на полотенце, которое удобно лежит как раз в том месте, где оно поможет сохранить постель в чистоте, он с удивлением обнаруживает, что глаза омеги уже наполняются слезами. — Эй, — тихо говорит Юнги, быстро вытирая капли. — Что случилось? — он наклоняется для сладкого поцелуя, благодарный за то, что Чимин, кажется, отвечает ему взаимностью. — Нужен узел альфы, — хнычет Чимин, голос хриплый от слёз. — Пожалуйста, я такой хороший омега, мне так нужен узел. Хён, пожалуйста, дай мне его сейчас. Я буду хорошим. Юнги кивает в знак согласия. — Ты такой хороший омега. Я буду заботиться о тебе так, как ты того заслуживаешь, тебе ведь это понравится? Чимин пылко кивает, а слёзы продолжают катиться по его щекам. Он точно не лгал, когда говорил, что плачет во время течки. Юнги помогает ему устроиться на кровати, укладывая его на спину с полотенцем под бёдрами. Его чёрные волосы рассыпаются по подушке, когда Юнги берёт его в руки и нежно поглаживает, возбуждая. Пока он дразнит младшего, отвлекает обильными поцелуями. К тому времени, когда Чимин полностью эрегирует, кажется, что слёзы наконец-то останавливаются. Остаётся только густой аромат ванили и сахара, который затуманивает чувства Юнги. Он чувствует, как его собственные альфа-гормоны реагируют на разгорячённого омегу. — Хён, — снова скулит Чимин, беспокойно ёрзая под альфой. — Узел, пожалуйста. Юнги тихонько посмеивается, прижимая младшего к кровати поцелуями. — Терпение, мне нужно ещё немного времени, чтобы дать тебе узел, — несмотря на явное недовольство омеги тем, что его попросили подождать, он не начинает снова плакать, за что Юнги ему благодарен. — Перевернись для меня. Омега выглядит растерянным, перекатываясь на живот, пока альфа наблюдает за ним. Когда Чимин, наконец, занимает свою позицию, Юнги помогает ему поднять колени, чтобы правильно его расположить. — Блядь, — выдыхает Юнги, когда запах смазки омеги начинает заполнять комнату, — как же мне чертовски повезло, что у меня есть возможность поиметь тебя, — Чимин тихонько скулит в ответ, но не произносит ни слова. Юнги наклоняется, чтобы облизать языком сочащуюся дырочку омеги, вкус младшего прорывается на его язык. С течкой его смазка на вкус ещё слаще, чем вчера. Юнги до сих пор не знает, действительно ли Чимин на вкус как ваниль, или же аромат омеги просто обманывает его, заставляя думать, что это так. Тем не менее, он не может удержаться от повторного погружения. То, как стонет под ним черноволосый, только подбадривает его, громко звуча в маленькой спальне. Он жадно пожирает младшего, добавляя один палец, затем второй. Вводя пальцы в омегу, он ищет место, о котором слышал от других альф. Хотя за альфами в учреждениях следили как за заключенными, некоторые из его товарищей успели узнать кое-что об омегах за то время, пока их не представили и не доставили в учреждение. Сейчас, когда Юнги растягивает вход Чимина, проводя языком по тугим мышцам, он задаётся вопросом, не были ли его товарищи-альфы просто дезинформированы. Почти крик удовольствия Чимина говорит об обратном. — О, блядь, хён! — Юнги продолжает теребить пальцами это место, пока стоны Чимина снова не становятся отчаянными. — Хён! Пожалуйста! Мне так нужен твой узел! Я сделаю всё, пожалуйста! — Кончи для меня, — инструктирует Юнги, не прекращая ласкать пальцами чувствительную железу Чимина. Младший издаёт протяжный стон, кончая, и заливает полотенце своей тягучей, сладкой спермой. Стенки вокруг пальцев Юнги сильно сжимаются. Однако от течки член омеги не теряет своей мягкости, становясь лишь чувствительным к непосредственному прикосновению. — Хён, — снова хнычет Чимин, его голос снова становится надрывным из-за слёз. Но, прежде чем он успевает сказать ещё хоть слово, Юнги вытаскивает свои пальцы и занимает позицию позади омеги. — Шшш, — утешает Юнги. — Я дам тебе хороший и полный узел. Юнги выпрямляется, покрывает кончик смазкой, прежде чем толкнуться вперед. Под ним Чимин издаёт удовлетворённый стон, пальцы вытянуты перед собой, ногти впиваются в подушку от удовольствия. Он едва успевает заполнить омегу полностью, как Чимин начинает умолять. — Быстрее, хён, сильнее, пожалуйста! Мне так нужен твой узел, пожалуйста! Юнги делает несколько неуверенных толчков, зная, что Чимин, скорее всего, уже бредит от возбуждения. Когда омега кажется хорошо растянутым, он начинает двигаться быстрее, сильнее. И тут же Чимин душераздирающе стонет, пальцы сгибаются, а звук соприкосновения их бедер заполняет комнату. — Приятные ощущения, хён, — стонет Чимин, пока они продолжают трахаться. — Только хён, только мой альфа. Нужен узел моего альфы, пожалуйста! Юнги хватается за бёдра Чимина, чтобы сильнее войти в омегу. — Готов? — спрашивает Юнги сквозь стиснутые зубы, трахая омегу так хорошо, что даже слова даются ему с трудом. — Я повяжу тебя. Чимин судорожно кивает. — Заполни меня, пожалуйста, хён! Хочу от тебя щенков, хочу, чтобы ты вязал меня так, как может только хён. Юнги чувствует, как ухмылка дёргается в уголках его рта от этой мольбы, зная, как смутился бы Чимин, если бы не был полностью охвачен течкой. — Да? — Юнги подначивает, позволяя своему узлу начать расти. — Ты позволишь мне сделать тебя беременным? Чимин кивает, задыхаясь, когда узел начинает растягиваться у его входа и, наконец, даёт ему облегчение, в котором он так нуждается. — Да, альфа, — покорно говорит он, осторожно наклоняя шею, чтобы показать свою обонятельную железу. Акт подчинения заставляет узел Юнги расти быстрее, хотя он не может пометить Чимина, пока у самого нет гона. — Насыть меня своими щенками! Когда узел фиксируется в омеге, младший снова кончает, тело бьётся в судорогах под альфой. Он снова пачкает полотенце, когда Юнги делает ещё несколько толчков и вот уже сам кончает, когда стенки Чимина сжимаются вокруг него до невозможности. Тело Чимина словно знает, как выжать из Юнги всё до последней капли, пока живот младшего не наполнится. Юнги помогает им перебраться на ту часть кровати, где нет полотенца, и скрепляет их узлом. Немного потянувшись, Юнги удаётся ухватиться за шоколадку, лежавшую на тумбочке. Чимин пытается обернуться на звук шуршащей обёртки, но тут же вспоминает, что они связаны друг с другом. — Хён, что ты делаешь? — спрашивает Чимин, когда старший сдирает с плитки фольгированную обёртку и отламывает кусочек. — Открой, — скомандовал Юнги, и омега немедленно подчинился. Альфа кладёт квадратик в рот младшему, и гордость проносится по его телу, когда аромат ванили и сахара становится тёплым от счастья. — Небольшой десерт для нас, — объясняет он, кладя квадратик на свой язык и позволяя сладости таять во рту. — Я думал, эта шоколадка только для меня, — поддразнивает Чимин. Похоже, его рассудок на время вернулся. Юнги не знает, как долго у него будет такая ясность ума, но он рад, что она вернулась хотя бы на время. — Я уверен, что воспитатели в детском саду должны учить делиться, — язвит Юнги, на что у Чимина даже нет ответа. — Тогда я жду, что ты тоже поделишься со мной своим шоколадом, — говорит Чимин после того, как они доедают сладость, и давление в узле Юнги начинает наконец ослабевать. — Во время моего гона у нас даже не будет времени поесть шоколада, — объясняет Юнги. — Я буду вязать тебя столько раз, что ты пожалеешь, что у нас нет времени. — Тогда тебе лучше сдержать своё обещание, — бросает вызов Чимин. — Я ожидаю, что буду растягиваться на твоём узле три дня подряд. На меньшее я не соглашусь. — Будь осторожен в своих желаниях.