bound to you

Остальная часть течки для Чимина проходит относительно гладко. Благодаря тщательной подготовке Юнги и тому, что он позаботился о запасе еды и воды, они пережили течку с минимальными трудностями. Из-за брачного цикла Чимин спит большую часть дня, хотя Юнги и задаётся вопросом, действительно ли это так странно для Чимина. К счастью, из-за того, что омега спит небольшими периодами, это даёт Юнги возможность иногда передохнуть. Он может принять душ, прибраться в квартире, приготовить простую еду, и всё это при условии, что он будет внимательно следить за Чимином в спальне. В конце концов, промежутки между слезами Чимина становятся всё длиннее, пока он не перестаёт бредить от ложного чувства незащищённости. Чимин выходит из спальни в четверг днём, потягиваясь, когда солнечный свет проникает через окно. — Я чувствую себя так, будто попал под поезд, — говорит Чимин, глядя в окно и наблюдая за проходящими внизу людьми. — Мне кажется, я мог бы проспать до завтрашнего дня, и всё равно этого было бы недостаточно. — Последние два дня ты спал почти всё время, — говорит Юнги, помешивая негустой, но сытный суп в кастрюле на плите, — наверное, ты слишком много спал и поэтому так устал. Чимин прекращает наблюдать за людьми через окно, то ли заскучав от отсутствия активности в обычный четверг днём, то ли осознав тот факт, что он стоит перед окном в одних трусах. — Что ты готовишь? — Это особый суп, — объясняет Юнги, помешивая бурлящую смесь в кастрюле, — это что-то вроде самгетана. Немного посвежее. — Пахнет очень вкусно, — говорит Чимин, заглядывая через плечо старшего, наблюдая, как блондин помешивает мутный суп с белым оттенком в кастрюле. — Это специальный суп, предназначенный для тех, кто завершает брачный цикл, — рассказывает Юнги, — в нём есть определённые травы и питательные вещества, которые призваны помочь организму восстановиться после спаривания и стимулировать новую жизнь. Это традиция в Тэгу. — О, — говорит Чимин с нескрываемым удивлением, — я никогда не слышал об этом раньше. Я не могу вспомнить ничего подобного в Пусане. — Моя бабушка-альфа готовила его для своей жены-омеги. Она лучшая альфа из всех, кого я знал, поэтому я стараюсь быть похожим на неё. — Хён, — воркует Чимин, — не заставляй меня плакать, когда у меня нет течки, — проходит несколько минут, пока Юнги помешивает суп. — Я не знал, что у тебя есть альфа и омега бабушки. Это по маминой или по папиной линии? — Маминой, — просто отвечает Юнги, — большинство альф и омег — просто случайность, но в моей семье гены сильны. Мой старший брат тоже альфа, но его забрали через год после поступления в альфа-центр. — Я единственный в моей семье, кто не бета, — говорит Чимин, и тон его голоса звучит разочарованно, — я не против быть омегой, но это отстой, как мало нас осталось. Сеул довольно прогрессивный, но Пусан — это как жизнь в клетке, — Юнги кивает в знак подтверждения; его семья тоже довольно необычна в Тэгу. — Тебе было грустно, когда ты представился? — спрашивает Чимин, его слова звучат немного рассеянно, пока они оба не осознают, насколько тяжёлым является вопрос. — Не думаю, что мне было грустно, но, возможно, я был немного разочарован. Многие члены моей семьи предполагали, что я буду омегой, поэтому узнать, что я альфа, было сначала тяжело. Конечно, у меня было много времени, чтобы привыкнуть к тому, что я альфа, и Джунки помог мне, прежде чем я отправился в альфа-комплекс, — Чимин кивает в знак понимания. — А тебе? — Я был очень смущён и напуган, — признаётся Чимин с немного виноватым выражением лица. Юнги накладывает суп, а Чимин продолжает, — я не знал никого, кто был бы альфой или омегой, пока не встретил Тэхёна в первый день учёбы в университете. Мне кажется, что я многому научился в интернете, но также мне кажется, что я многому научился и сам. Теперь, думаю, мне начинает нравиться быть омегой, — они садятся за стол, чтобы вместе съесть свой поздний обед, позволяя супу дать им достаточное количество энергии после их первого совместного цикла спаривания. Пока они убирают посуду, Юнги моет её, а Чимин сушит, омега наконец добавляет, — если бы я не был омегой, то никогда бы тебя не встретил. Поэтому я рад, что не бета. На следующий день Юнги просыпается в своё обычное время, готовит завтрак для Чимина и убирается в квартире. В каком-то смысле быть домашним альфой даже приятно. У него много времени, чтобы пробовать разные рецепты, готовить идеальные блюда для Чимина, оказывать своему омеге максимальную поддержку. Но у него под кожей есть неоспоримый зуд, жгучее желание снова творить. Прошло столько лет с тех пор, как он был на пике творческой активности, но Юнги никогда не отступал от работы. Поэтому, когда в пятницу утром он открывает электронную почту и видит ответ от Ким Ёнсока, у него едва не случается сердечный приступ. Около трёх минут он пытается выровнять сердцебиение. В пятницу у Тэхёна утренние занятия, поэтому Юнги остаётся в квартире совершенно один. Когда он наконец открывает письмо, альфа задерживает дыхание, читая. /Дорогой Мин Юнги, Спасибо за ваше заявление о приёме в отделение написания музыки. После тщательного рассмотрения мы решили принять ваше заявление и хотели бы сделать вам предложение о немедленном трудоустройстве. Если вы всё ещё заинтересованы в этой должности, пожалуйста, свяжитесь с нами в течение сорока восьми часов./ Юнги смотрит на экран в течение целой минуты, переваривая написанное. Когда до него наконец доходит, что ему действительно предложили место на работе его мечты, он в спешке набирает ответное письмо. Его восторг длится примерно пять минут — столько времени требуется для того, чтобы Ёнсок ответил ему. /Поздравляю, Мин Юнги-ним! Можете ли вы прийти в офис сегодня? Мы хотели бы, чтобы вы приступили к работе в понедельник, если у вас нет никаких неотложных дел./ Юнги немедленно отправляется в путь, в спешке вытаскивая костюм из глубины шкафа и собирая все свои документы, которые могут понадобиться отделу кадров. Он выходит за дверь чуть позже полудня и успевает пройти пол-улицы, прежде чем понимает, что забыл свой мобильный телефон на кухонном столе. В двенадцать тридцать, когда поезд прибывает в Хапчжон, он в бешеном темпе возвращается обратно, садится в поезд и направляется в сторону Йонгсана. Немного позже тринадцати тридцати ему удается добраться до компании и отвесить Ёнсоку самый большой поклон, на который он только способен, и поблагодарить от всего сердца. Общение с сотрудниками проходит довольно легко и просто. Компания должна сделать такие вещи, как сфотографировать его для бейджа, ввести его банковский номер в компьютер для получения зарплаты, дать ему логин для входа в компьютер. К тому времени, когда Юнги выходит из офиса, ближе к четырём часам, он чувствует себя уставшим от офисной рутины. К сожалению, пятничный час пик уже начался, поезда забиты до отказа. Когда он выходит из метро в Хапчжоне, он понимает, что никогда ещё не был так благодарен за чистый воздух. /Хён!!! Мы идём сегодня на ужин, чтобы отпраздновать!/ — пишет Чимин, когда Юнги наконец обретает свободную минутку, чтобы снова вытащить свой телефон. /Правда? Кто тебе сказал?/ — Юнги пишет в ответ, сообщение почти сразу же отмечается как прочитанное. /Тэхён!!!/ — Чимин отвечает, присылая стикер с изображением цыплёнка с глазами-сердечками. /Мы сегодня отрываемся по полной!!! Самгёпсаль и чёрная свинина сегодня вечером!/ Юнги не может отказаться от шикарной свинины и спешит домой, чтобы найти квартиру пустой. Технически, Чимин должен вернуться домой только через двадцать минут, поэтому он переодевается в повседневную, но всё ещё презентабельную одежду. К тому моменту, когда Чимин входит в дверь, Юнги уже успевает стереть со своего облика все остатки офисного образа. — Это будут самые лучшие выходные, — обещает Чимин. Все собираются на ужин, причём Тэхён приезжает домой примерно через десять минут после Чимина. В итоге они идут к хорошему ресторану, который полюбился Чимину и Тэхёну, но, несмотря на раннее время, перед ними выстраивается небольшая очередь. В итоге они ждут на улице под весенним воздухом, а Чимин дрожит, пока Юнги не снимает куртку и не накидывает её на омегу. — Меня сейчас стошнит от вас двоих, — говорит Тэхён, когда мимо них проносится сильный ветер. — Тогда мы просто съедим всю чёрную свинину за тебя, — говорит Юнги Тэхёну, высунув язык. — Ну-ну, — произносит Чимин, с явной гордостью хватаясь за куртку Юнги, — не надо завидовать. Скоро и ты сможешь так делать. Как раз в тот момент, когда Юнги открывает рот, чтобы спросить, что имеет в виду Чимин, их зовут в ресторан за столик. Они быстро решают купить в общей сложности четыре порции: две шейные и две брюшные. К тому времени, когда в ресторане закончили расставлять панчхан и приносить им ломтики мяса, Юнги совсем забыл о своём вопросе. — Давайте выпьем соджу, — настаивает Чимин, — это всего лишь разминка перед клубом. — Мы идём в клуб? — спрашивает Юнги, пока Чимин делает заказ на соджу у проходящей мимо официантки. — Сегодня вечер пятницы, — говорит Тэхён, пожимая плечами. — Я бы больше удивился, если бы Чимин не захотел пойти в клуб. — Конечно, мы пойдём в клуб! Это последняя ночь одиночества Тэхёна! — восклицает Чимин. — Нам нужно отпраздновать! — О чём ты говоришь? — спрашивает Юнги, вспомнив, наконец, свой вопрос, который он хотел задать за пределами ресторана. Чимин смотрит на Юнги, на его лице отражается растерянность. — Завтра Тэхён заберёт Чонгука из альфа-центра. А ты думал, что мы празднуем? На мгновение Юнги ощущает в груди сотни эмоций, которые смешиваются в незнакомой ему манере. Он радуется за Тэхёна и Чонгука, он взволнован встречей со своим близким другом и осознанием того, что Чонгук наконец-то освободится. Но затем он чувствует огромное разочарование, которое так велико, что кажется, будто оно раздавит его грудь. Что-то в словах Чимина, даже если они, конечно, не были столь унизительны, заставляет Юнги чувствовать себя дураком, думая, что, возможно, Чимин устроил праздник в его честь. Ещё большее чувство облегчения вызывает то, что он всё ещё может удивить Чимина информацией о своей новой работе. Он может быть рядом, когда глаза младшего загорятся от радости, он может доказать, что способен быть альфой, которым Чимин будет гордиться. — Да, — говорит Юнги, благодарный за то, что Тэхён не проболтался о том, что он подал заявление о приёме на работу, — конечно. Тэхён и Чонгук. Остаток ужина проходит легко, компания выпивает бутылку соджу и ест самую вкусную чёрную свинину. В итоге они оказываются в клубе, который находится недалеко от их квартиры, и заказывают напиток за напитком. Омеги танцуют всю ночь напролёт, а Юнги внимательно следит за ними. Чуть позже двух часов ночи Тэхён закругляется, так как ему нужно рано вставать, чтобы завтра утром отправиться в альфа-комплекс. Это приятная ночь вместе, которая заканчивается тем, что Чимин опирается на плечо Юнги и всё ещё одет в куртку старшего, когда они идут домой. — Хён, — говорит Чимин, когда они идут по тихим улицам, — я так благодарен тебе сейчас. Юнги может сказать, что Чимин немного перебрал с алкоголем, но он понял, что омега просто любит расслабиться после долгой рабочей недели. Даже если половина из неё прошла в течке. — Я не сделал ничего особенного, — говорит Юнги. — Просто позволь мне пококетничать с тобой! — произносит Чимин в полупьяной просьбе. — Тебе не нужно делать ничего особенного, чтобы я захотел тебя поцеловать, — рядом с Чимином Тэхён издаёт рвотный звук. — Думаю, позже, — добавляет Чимин, драматично закатывая глаза. Прогулка домой не занимает много времени, и уже через пятнадцать минут компания проходит через парадную дверь. В прихожей они снимают обувь, а Тэхён первым отправляется в ванную, так как ему рано завтра вставать. Примерно через тридцать минут после возвращения домой пара наконец-то укладывается в постель после насыщенного событиями дня. — Хён, ты меня поцелуешь? — спрашивает Чимин со своей стороны кровати, почистив зубы и надев удобную пижаму, но определённо не трезвый. — А у меня есть выбор? — задаёт вопрос Юнги, перекатываясь и нависая над омегой, нежно обхватывая подбородок младшего. — Нет, — с дикой ухмылкой отвечает Чимин, зарываясь пальцами в белокурые локоны и голодно притягивая альфу к себе. Поцелуи лёгкие, страстные, но не безумные. Нет того жгучего желания, которое было во время течки. Кажется, что Чимину достаточно просто целоваться, минуты тают вместе с ними. Проходит немного времени, они успевают поцеловаться всего несколько раз, прежде чем Чимин отстраняется, чтобы побороть зевоту. — Думаю, тебе нужно поспать, — тихо смеётся Юнги, пока Чимин смахивает слёзы с уголков глаз. — Мне нужно, чтобы ты целовал меня больше, — отвечает Чимин, но его тело выдаёт его, когда он делает ещё один большой зевок. — Хорошо. Двое находят удобную позицию для объятий: руки Юнги защищают спину младшего. — Хён, — говорит Чимин, уткнувшись носом в грудь Юнги, вдыхая аромат сосен и гор. — Я люблю тебя. Юнги чувствует, как дыхание перехватывает в горле, а младший отстраняется, чтобы заглянуть в глаза альфы. — Чимин-а, — недоверчиво говорит он. — Ты уверен? Чимину требуется примерно одна секунда, прежде чем он разражается звонким смехом. — Конечно, я уверен! Мне больше не нужен никакой другой альфа. В груди у Юнги сердце словно парит. То, как Чимин смотрит на него, — с такой искренней любовью, что это почти пугает его. Но Чимин и в этом прав. Юнги тоже не хочет, чтобы к его груди прижимался другой омега. — Я тоже люблю тебя, Чимин-а.