Байки для рассказа в кубрике после отбоя

Он уже и сам не понимал, почему решился на это. Возможно, ему захотелось ощутить на своих щеках бриз бостонского побережья и тепло нагретого солнцем воздуха пустошей. Или же его вдохновил свалившийся как ядерный пепел на голову паладин Брэндис, который после нескольких движений бритвой из согбенного старца превратился во вполне себе крепкого бойца. Теперь вокруг Брэндиса, который три года торчал в бункере где-то на севере от города и ел вяленых тараканов, то и дело крутились молодые послушницы. Они улыбались каждой его шутке и искренне желали, чтобы Кейд быстрее допустил паладина до службы после вынужденных скитаний. Роковая ошибка Мэксона заключалась в том, что он не внял голосу разума и всё-таки взял в руки лезвие в это утро. Как только он облепил лицо мыльной пеной, идея ещё казалась неплохой. И лишь постепенно, взмах за взмахом, в запотевшем зеркале все отчётливее проявлялся Мэксон-оруженосец. Тот самый гладкощёкий пацан, который по зову подростковой влюблённости в Сару Лайонс много лет назад нацарапал «Arthur + Sarah» на бетоне в Цитадели, а потом в порыве стыда затёр надпись. Когда Артур промокнул лицо полотенцем, было уже поздно. Ему показалось, что вместе с его бородой в это мгновение из Братства ушла вся сталь. Вечером, уже через несколько часов, ему придётся толкать речь перед офицерами и в очередной раз напоминать им о высоких идеалах и дисциплине, но какую цену будут иметь слова из уст непуганого сорванца? Впрочем, убеждал себя старейшина, он ведь и без бороды остаётся их лидером. И не будь он потомком великого Мэксона, если даст волю стыду! С этими мыслями Артур аккуратно прокрался на опостылевший мостик, повторяя себе, что он на своём судне и ни от кого бегать не собирается. Добравшись до привычного места, он уставился сквозь стекло на потрёпанный Бостон, однако его размышления прервал капитан Келс, который поднялся к старейшине обсудить какую-то ерунду. — Артур, тебе не кажется, что с нашей кухней в последнее время творится что-то странное? Взять хотя бы вчерашний обед. Да эту кислятину невозможно было есть! — Да? Не задумывался. Хотя, ты знаешь, странный привкус у супа действительно появился, — ответил старейшина, стоя к капитану спиной. Он внимательно следил за своей интонацией, чтобы вдруг не дать слабину. Казалось, раньше борода волшебным образом фильтровала голос, усиливая его металлическим рокотом, делая тяжелее и ниже. — Это всё из-за фермеров! — уверенно заявил Келс. — Зуб даю, они объявили нам войну и травят какой-то гадостью овощи, которые мы у них берём. — Да, после случая с конфискованным у них роботом, который утопил в пене весь Придвен, я уже ничему не удивлюсь, — ответил Артур. Инцидент действительно был постыдный. — Лучше не вспоминать, — вздохнул Келс и вдруг переключил внимание на старейшину. – Артур, что ты там всё высматриваешь? – Где? — вздрогнул Артур, но не повернулся. — Ну там, внизу. С тех пор, как я зашёл, ты неотрывно пялишься сквозь стекло, как будто меня тут нет! Келс подошёл к старейшине, встал по правую руку от него и тоже уставился на Бостон. Для себя ничего интересного в пыльных руинах он не находил. Более того, от этого вида у Келса уже давно болела голова. Одна радость — закаты, уж они в этих краях и правда были потрясающие. — Скукота, — вздохнул он, но так и не посмотрел на старейшину, который за эти секунды врос сапогами в пол. Артур вспомнил слова одного мудрого писца из Цитадели, который советовал ему в мгновения слабости обращаться к собственному альтер-эго за подсказкой. Мэксон породил в воображении второго себя, более совершенного, беспринципного и жёсткого, чтобы доверить ему все свои думы и горести. И, мать его, у альтер-эго была борода! Когда ничего не заподозривший Келс таки соизволил уйти, лидер Братства начал думать, как ему выкручиваться из скользкой ситуации. Вариантов на выбор было не так много, но любой из них всё-таки лучше бесчестия, решил он. Мэксон тенью пробрался к стойкам с силовой бронёй и нырнул в первый попавшийся комплект. — Данс, это ты, что ли? — так некстати позвал из-за угла Тиган. — Иди-ка сюда! Ну, что встал? А то всё без тебя разберут, и потом не доставай никого, чтобы почитать одолжили! Из любопытства Артур, стараясь имитировать походку паладина, подошёл к столпотворению у лавки Тигана. Сам проктор, Нора и ещё пятеро вояк-мужчин листали какие-то журналы и постоянно норовили вырвать экземпляр из рук соседа, так как тот казался им интереснее, чем свой. — Нора, ты герой Придвена! Ещё одна стопка этих изданий, и я буду продавать тебе патроны по себестоимости! — пообещал Тиган. — Как будто я искала эту вульгарщину не ради выгоды, — закатила глаза рыцарь с пустошей. — Жду свой ядерный блок до вечера, как и договаривались. — Эй, Данс, ты чего? — оживился Тиган. — Будешь интересные журналы из Бостона листать? Хотя, раз ты даже комиксы не любишь, куда тебе картинки с женщинами смотреть. — Нора, а в тебе явно есть что-то от этих красоток, — жадно шелестел страницами покрасневший Брэндис, иногда почёсывая стильную бородку. — Я вот думаю, что же именно? — Наверное то, что в моё время все они ещё были живы. Брэндис вдруг захлопнул журнал и упёрся взглядом в пол. От внезапного озарения, что все эти прелестные Анны, Марго и Стефании с обложек давно померли, его приподнятое настроение моментально испарилось. — Мужики, разбирайте быстрее! Если Мэксон увидит это непотребство, то заставит нас по очереди драить палубу, — простонал рыцарь Риз. Артур едва не выдал себя, когда собрался прикрикнуть на подчинённых. Значит, пока Либерти-Прайм ржавел внизу, весь Придвен интересовали только глупые довоенные журналы! Убежав в свою каюту, Мэксон снял шлем и подошёл к зеркалу. Броня в сложившейся ситуации его имидж не спасала от слова совсем, а напавшая хмурость не делала суровее. Стук в переборку заставил старейшину вздрогнуть. — Кто?! — хрипло спросил он. — Артур, — отозвался снаружи Данс. — Это я. Ты откроешь мне? — Это что, так важно?! Говори быстрее, я немного занят. — Слушай, после экспедиции на Фар-Харбор я много думал, может ли Братство использовать панцири болотников для укрепления силовой брони. Оказалось, что из них можно напилить вполне крепкие пластины. Даже болотникам повезло больше, чем Мэксону — у них хотя бы был панцирь, в который они могли спрятаться от враждебной окружающей среды. — Отлично. Выполнять! — бросил он, надеясь быстрее завершить странный разговор. — Не могу, Артур. Ты взял мою силовую броню, — сконфуженно буркнул паладин. — Попробуй на чьей-нибудь ещё! — придавая голосу рассерженную интонацию, велел Мэксон. — У нас её мало, что ли? Визитёр снаружи потоптался, но не ушёл. — Знаешь, Артур, дело в том, что я так привык к ней, что уже почти не представляю себя без силовой брони! Когда мы с ней порознь, я… как будто без одежды стою! Теряю часть себя, понимаешь? «Ты даже не представляешь, насколько хорошо понимаю!» — пронеслось в голове у Мэксона. Чтобы отделаться от паладина, он пообещал вернуть броню на стойку, но всё, на что хватило Артура — успеть выскочить из неё в коридоре и ретироваться, наступив на хвост коту Квинлана в попытке быстрее вернуться в каюту. Старейшина больше не мог позволить себе оступаться и решил отсидеться в четырёх стенах. В конце концов, борода — дело наживное, а вот репутация ошибок не прощает. Смелость снова проснулась в нём лишь поздним вечером, когда в стальных коридорах стихли шаги братьев и сестёр по оружию, а капитан по громкой связи объявил отбой. Мэксон покинул каюту, быстро сгрёб со стола на кухне кое-какой провиант и снова на цыпочках направился к себе, попутно прислушиваясь к подозрительным звукам. Абсолютной тишины Придвен не знал: то ветер стучал в обшивку аэростата, то скрипели тут и там болты или нарушали режим смеющиеся в кубрике юные оруженосцы. Но в этот вечер Артур расслышал, как в медблоке звучит спокойный голос штатного медика Кейда. Мэксон тихонько заглянул внутрь, пользуясь распахнутой переборкой. Док сидел на кресле и держал в руке диктофон. «… отличается скрытным поведением, избегает зрительного контакта. Собрание офицеров провёл по интеркому. Изменения заметны всем на Придвене, включая Эммета, кота проктора Квинлана — он пометил дверь Мэксона и теперь шипит на неё. Таким образом, я прихожу к выводу, что с 80-процентной вероятностью Артур Мэксон был заменён синтом Института. Конец записи». Кейд положил диктофон на стол, размял руки и полез в нижний ящик. Оттуда он достал уже знакомый Артуру журнал из руин Бостона, подобные которому рыцарь-новобранец Нора таскала солдатам взамен на лояльность и ядерные блоки. На выцветшей обложке ещё можно было различить жгучую фигуристую брюнетку. — Ну заменён и заменён, — забубнил врач, словно жалуясь давно почившей красотке. — Мне-то что? Я, может быть, первый раз за всю карьеру нормально смену отработал. Без истерик, без глупых вопросов, без того, чтобы идти на это грёбаное собрание, где ничего нового он нам всё равно не скажет! Синты это, видите ли, проблема для Братства Стали! А то, что единственный врач высшей категории ишачит по семь дней в неделю, это им нормально, это для них хорошо! Нервно сглотнув, старейшина снова нырнул в тень и призраком попятился вдоль стенки к каюте. Мэксон осознал, что в последнее время всё чаще смотрел на своих бойцов как на что-то отдельное от себя же. По вечерам в столовой они, забывая про организационную структуру, травили байки и пили пиво, громко смеясь и демонстрируя истинное товарищество, словно сидели у костра с гитарой. И только Мэксону с его суровостью не было места в их рядах. Нет, он всё ещё был их старейшиной, главным человеком в Братстве, но то — вопрос службы, а не дружбы. Оказавшись в каюте, он снова подошёл к зеркалу. Артур долго смотрел в глаза молодому парню, что непонимающе взирал на старейшину из-за стекла, и пытался понять, сможет ли этот безбородый боец влиться в ряды Братства по-настоящему. Не отшатнутся ли от него в столовой солдаты в приступе робости, когда он плюхнется рядом во время обеда? Примут ли его в тайный кружок любителей довоенных журналов, стихийно возникший на судне? И, наконец, прыгнет ли кот Квинлана к нему на ручки после того ужасного инцидента на мостике? Возможно, побриться в то утро Артуру нужно было как минимум для борьбы со своим авторитарным «Я». В конце концов, репутация, как и борода, растёт постепенно, и один Брэндис ведает, что будет, если за ней не следить.