Чтоб тебя, Гарри Поттер!

Уже вечерело и маленькое зимнее солнце постепенно клонилось к горизонту, но его свет всё также усердно продолжал освещать западную часть величественного Хогвартса. Любопытные лучи небесного светила аккуратно заглядывали в каждый уголок, разгоняя тени и нежно поглаживая проходящих там студентов. Их, правда, было совсем немного, так как большая часть либо отправилась в больницу Святого Мунго, либо покоилась в палатах под пристальным и заботливым присмотром мадам Помфри. К числу последних относился и Рон. Мирно посапывая на кровати он поморщился от холодного ветра и инстинктивно потянулся за одеялом, чтобы получше укрыться. Одеяло он не нащупал, но зато сквозь сон услышал чьи-то недовольные возгласы. — ... И чтоб я больше вас тут не видела! Паршивцы! Только отошла проверить состояние пациентов, а вы уже через окно лезете! Бестолочь эдакая! Зимой взбираться по стенам замка в медицинские палаты! Как вам вообще такое в голову пришло! Что это за остроумный способ самоубийства! - Мадам... Мы... — Второй голос был очень тихим, но даже сквозь сон Рон узнал его и, почувствовав как отступает сонливость, медленно открыл глаза. — Не смейте! Даже не вздумайте оправдываться! Ваши действия безрасудны и опасны! — мадам Помфри явно была в ярости. Её голос был твёрдым как сталь, а поза источала уверенность и непоколебимость. А вот стоящие перед ней Фред с Джорджем выглядели совсем иначе. Ссутулившись и опустив головы они молча выслушивали нотации, что им, в принципе, не было свойственно. — Фгед... — Полупрошипел-полупроскрипел Рон, со страхом осознав, что голос ему не подчиняется. Сказанное слово вышло больше похожим на скрип двери в какой-нибудь заброшенной библиотеке чем на человеческое имя. Но братья услышали, заметили повернутую в их сторону голову и печальный взгляд голубых глаз. — Рон? — Неуверенно начал Джордж. — Рон, ты очнулся! — Фред буквально засиял от счастья и сразу бросился к койке, но путь ему преградила всё та же целитель. — Что это вы делаете?! — Как что?! — К братьям тот час же вернулась былая уверенность. — Естественно хотим поздравить нашего любимого пончика со вторым днём рождения! — Может ты хотел сказать Рончика? - Неуверенно переспросил Фред, который явно ещё не полностью пришёл в себя. — Неа, всё правильно! — Заверил его Джордж, широко улыбаясь своей же шутке. Но мадам Помфри их остроумность не впечатлила. Она грозно подняла волшебную палочку и братья, поняв что к чему, быстро попятились. — Мы это... — Неуверенно начал Фред, продолжая взглядом искать дверь. — Позже зайдём! — Неоднозначно уточнил Джордж, поглядывая в сторону открытого окна, но мадам Помфри, проследив за его взглядом, взмахнула палочкой и окно быстро и наглухо закрылось, что отразилось лёгким разочарованием на лицах близнецов. Но ненадолго. — Ага, мы непременно ещё зайдём! — Подметил Фред и поднял большой палец вверх. Похоже, поняв, что медсестра не будет им мешать уйти безнаказанно, он здорово как повеселел. — Так что жди, Рончик! — Подмигнул Джорд, ухмыльнувшись своей самой нахальной улыбкой. — Но ведь ты называл его пончик? — Полушепотом уточнил Фред, явно планируя подколоть брата. — Да какая разница! — Так же тихо ответил Джордж и потянулся к дверной ручке. Дверь слабо пискнула и закрылась, оставляя Рона наедине с рассерженной медсестрой. Ой, что теперь будет... — Фух... — Мадам Помфри, проводив взглядом двух главных школьных шутников, лишь горестно вздохнула и взялась руками за голову. Палочку она так и не отложила, скорее всего до конца не верила близнецам и ожидала от них очередной проделки. Что ж, Рон её понимал. Иногда братья устраивали подобные фокусы и с ним, подмешивая в торт, приготовленный на его день рождение, перец, или превращая его любимые фигурки в пауков. Что они задумали в очередной раз невозможно было предсказать. Такие уж они. — Рон... — Слегка успокоившись целитель всё же обратилась к нему. — Д-да? — Голос слегка дрожал, но это лучше чем тот скрип, который был его первой попыткой заговорить. — Вижу тебе уже лучше. Настойка должна была полностью тебя исцелить, но всё же не помешает проверить. Как ты себя чувствуешь? Как он себя чувствовал? Трудно сказать сразу, но стоит только задуматься об этом и от различных ощущений прохода не будет. Так и произошло. Холод, покалывание рук и ног, пересохшее горло и странное давление в области глаз — всё свалилось на Рона в один миг, как будто ожидало этого момента. Спина начала зудеть, а живот призывно урчать, что нельзя было не заметить. — Я... — Рон не успел ничего сказать как мадам Помфри взмахнула палочкой и откуда-то появился поднос с, честно говоря, такой себе на вид едой в миске, прозрачным стаканом горячего — как она это так быстро сделала? — молока с большой ложкой мёда и пачкой ванильного печенья рядом. Необычно. Как давно в этом больничном меню появились сладости? — Я, пожалуй, не всё буду.. — Осторожно начал прощупывать почву Рон. К его удивлению медсестра не возражала. Она молча смотрела как он медленно жуёт печеньки-снежинки и запивает их вкусным, в меру сладким молоком, попутно отодвигая в сторону серо-зелёную овсяную кашу. Подозрительно. Неужели близнецы вывели её настолько, что она даже не настаивает на правильном питании? Не читает нотации и не сердиться... Или это до поры до времени? Если он закончит кушать, но так и не притронется к этой несъедобной на вид каше... Будет ли она злиться? С этими мыслями Рон засунул себе в рот печеньку в форме ёлочки и, почувствовав как песочное тесто тает во рту, расслабился. Будь что будет. В любом случае о съеденном сейчас он сожалеть точно не будет. Вкуснятина какая! Но ничего страшного так и не произошло. Даже когда Рон демонстративно отодвинул поднос в сторону, мадам Помфри не сказала ни слова. Только ещё раз взмахнула палочкой и, заставив поднос исчезнуть, подняла с тумбочки около кровати стакан с мутной жёлтой жижей. — На, возьми. — Тихо сказала она и замерла, терпеливо ожидая, когда Рон перестанет бросать на неё подозрительные взгляды и не возьмёт лекарство. Мда... Покрутив в руках стакан с желтоватой, ничем не пахнущей жидкостью Рон решительным залпом выпил горькую настойку, искренне надеясь, что это весь перечень лекарств на сегодня. Никаких сладостей мира не хватит чтобы перебить этот омерзительный вкус! Фу, мерзость какая! Теперь придется выпить три стакана воды, чтобы вымыть изо рта этот отвратительный привкус... Как бы не так! Словно по мановению волшебной палочки — хотя что значит словно? — в руке у медсестры появился большой, покрытый аппетитной глазурью имбирный пряник, который она протянула Рону, попутно забирая из его рук опустевший стакан. Она рехнулась? Иначе Рон не мог найти объяснения этим феноменам. Хотя это ещё может быть империус, но... Нет, это абсурд! А вот пряник реален. Его сладкий и пряный вкус в один миг избавил Рона от неприятной горечи лекарства. Может мадам Помфри и свихнулась, но разве есть разница? Это ведь просто потрясающе! Этот пряник, это молоко с мёдом и новогодним печеньем — всё это ведь так прекрасно! Как будто в сказке! Может быть в следующий момент она достанет из-за спины яблоко в карамели или даже что покруче! Трёхэтажный шоколадный торт, к примеру. Хах, смешно это конечно, но Рон всё же с некой опаской взглянул на исчезнувшую в карман руку. Но все волнения были зря — медсестра только достала платок и... — стоп, платок?! — и аккуратно вытерла крошки с лица Рона. Это было слишком странно. Она сбрендила! Точно свихнулась! Откуда столько заботы?! — М-мадам. — Голос снова дрожал, но уже больше от шока. — Вы... — Я веду себя странно? — Похоже ещё не совсем поехавшая медсестра осуждающе посмотрела на Рона поверх своих очков. — А как я ещё должна себя вести с пациентом, который пролежал без сознания ещё целую неделю после принятия антидота! То есть она знала в чём её странность! То есть как это "неделю"? Что значит "после антидота"?! Сколько же времени... Спрашивать не потребовалось. — Восемь дней. Ровно столько ты провел здесь. Ещё столько же... — То есть прошло ещё больше времени?! — Рон был на грани паники. Вроде цифра и небольшая, но ведь новогодние каникулы не вечны, а провести их в бессознательном состоянии это ведь настоящее преступление! — Ха... — Мадам Помфри горестно вздохнула и покачала головой, как будто её целую вечность мучили этим вопросом. — Будь добр дослушать. Ещё столько же времени проведи ты в состоянии комы и я бы отправила тебя в больницу Святого Мунго на вторичное обследование, так что твое пробуждение стало для меня настоящим облегчением. И, судя по твоему активному поведению и хорошему аппетиту, ты в полном порядке. — Хах. Вот значит как... — Промямлил Рон, понимая, что ничего не понимает. Мир как будто перевернулся вверх ногами, а всё началось с этой дурацкой змеи... Змеи... Змея... От одного воспоминания об этих холодных глазах с узкими бездонными зрачками волосы стали дыбом. — Гарри... — Прошептал он, вдруг осознав, что судьба друга ему всё ещё неизвестна. — Гарри! Как он? Что с ним? Его вы ведь тоже исцелили? Он ведь стал змеёй! Или нет? Но профессор Трелони... — Уизли, спокойно! Ты только пришел в себя, а уже начал паниковать. С твоим другом... — Она ненадолго замолчала, подбирая нужные слова, и за эту секундную паузу Рон испытал самый большой стресс в жизни. Ну же... — Поттер жив и его жизни, можно сказать, ничего не угрожает. Сейчас уж точно. Поэтому лучше сосредоточься на восстановлении, ведь твоё состояние... — Она окинула его оценивающим взглядом и снова взмахнула палочкой. — оставляет желать лучшего. Подлетевшее к ней пуховое одеяло плавно приземлилось прямо на Рона и почти полностью его укрыло — остались торчать на воздухе разве что уши, нос и глаза. — Директор хотел поговорить с тобой, когда ты очнешься, но ваш разговор состоится позже. Сейчас тебе нужен отдых, поэтому спи. Узнать подробности произошедшего ты всегда успеешь. — Я... — Но медсестра даже слушать его не стала. Она развернулась на 180° и направилась к выходу. А ему вообще есть что сказать? Мадам Помфри в любом случае будет настаивать на постельном режиме и полном покое. — Ладно. — Пробубнил себе под нос Рон, когда дверь тихо закрылась за спиной медсестры. Эти все правила всё равно можно обойти. Да и Фред с Джорджем точно не будут бездействовать, особенно тогда, когда они узнали, что их младший брат наконец-то проснулся. Интересно, что за план они придумают в этот раз? Всего полчаса назад они попытались проникнуть через окно, да? Рон уставился на желтоватые окна, перевёл взгляд чуть ниже и с удивлением заметил, что на подоконнике лежит бумажная снежинка. Она была относительно небольшая, размером с копейку, и её цвет был чистейшим белым с нежно голубыми пятнышками, так что она частично сливалась с белоснежной поверхностью подоконника. Интересно. Перед тем как уйти Джордж ведь поглядывал в сторону окна! Мадам Помфри подумала, что он планирует ещё раз воспользоваться этим маршрутом, но что если она ошибалась? Может он смотрел на снежинку? Рон аккуратно приподнялся на кровати и отодвинул тяжёлое одеяло в сторону. Никакой реакции не последовало. Медсестра не ворвалась в комнату, не начала кричать и не взмахнула волшебной палочкой, заставляя одеяло заворачивать Рона до состояния младенца. Хотя с её странностями... Но попытка не пытка. Аккуратно и как можно незаметней Рон соскользнул с кровати и, придерживаясь стены, приблизился к окну. Снежинка безмятежно лежала на подоконнике — совершенно обычное, на вид, бумажное украшение. Но Рон всё равно осторожно поднял её и как можно быстрее направился обратно к кровати, опасаясь внезапного возвращения медсестры. И лишь оказавшись с головой под одеялом он вновь взглянул на снежинку. Покрутил её в руках, понюхал, приложил к уху, но ничего не произошло. Может это обычная бумажка? — Чёрт! — Материться в этой обители здоровья и порядка было плохой идеей, но Рон не мог сдержаться. Эта дурацкая, абсолютно бесполезная снежинка! А ведь он так надеялся на что-то... — С тебя десять канатов, Джордж! — Голос Фреда возник как будто из ниоткуда. Рон вынырнул из-под одеяла и внимательно огляделся, но не похоже чтобы в палатах вообще ещё кто-то был. Даже других пациентов не было слышно. То есть... — То есть эта снежинка не бесполезная? — поднеся бумажку ко рту спросил Рон, чувствуя себя полным идиотом, который разговаривает с украшением. — Оу, так держать! — Голос Джорджа был на удивление чётким. — Слышишь это, Фред? Это ты мне должен десять кнатов! — С чего бы это? Рон, ты ведь не просто так взял нашу "снегурочку"? — Сколько раз повторять, она не будет так называться! — А как? Ёлочка? Ой, но она ведь не похожа на ёлочку! — Но ведь на снегурочку она тоже не похожа! — То есть ты предлагаешь называть эту красоту снежинкой? Тебя не тошнит от этой банальщины? — Я... — Хватит уже! — Терпение Рона лопнуло. Он тут изнемогает от любопытства, а эти два идиота спорят о каком-то дурацком названии! — Ой, прости, Рончик! Совсем о тебе позабыли! Нам с Джорджем очень жаль — В голосе Фреда вообще не было ни капли сожаления, но это и неважно сейчас. — Как вы со мной связались? С помощью этой... — Дать название снежинке и таким образом стать участником глупого спора близнецов Рон совершенно не хотел. — С помощью этой штуковины? — Всё верно! Это наше новейшее изобретение! Оно позволяет общаться на расстоянии! — С гордостью объяснил Фред. — А с виду самое обычное новогоднее украшение! Круто, не правда ли? — Добавил Джордж. — Мы совсем недавно его закончили и хотели применить в самом конце новогоднего банкета! — Только представь себе — весь банкетный зал наполняют наши голоса, но никто не может понять как мы это сделали! — А мы бы абы-что не болтали! — Загадочно добавил Фред, но это было абсолютно необязательно, ведь Рон итак прекрасно знал безграничные возможности фантазии своих братьев. — Это всё конечно круто, но мадам Помфри меня не спалит? Точнее вас. — Неа, это модифицированная версия для тайных переговоров. Ты нас слышишь, ведь держишь устройство в руках, поэтому не вздумай отложить его в сторону. — Объяснил Джордж. — И обязательно проследи за тем, чтобы наше детище не попало в чужие руки! — Строго предупредил Фред. Так непривычно слышать серьёзность в его голосе. — Ага, непременно. Но вы ведь не просто так хотели со мной связаться? Минута молчания напрягала. Рону уже начало казаться, что снежинка сломалась и он даже стал волноваться. — Мда... Даже не знаем с чего начать. — Что за глупость? Может с того, что произошло за время моего отсутствия? — А что произошло? С момента превращения Гарри в змею все как с ума посходили. Директор помчался за своим знакомым, который якобы хорошо в проклятьях таких разбирается, почти половина студентов окаменела и их развезли по всем больницам. Тебя тут оставили, а ведь многие были отправлены в больницу Святого Мунго. Некоторые всё ещё не вернулись. Это конечно хорошо, что противоядие от окаменения у нас есть и то, что это не настоящий василиск, но представь как мы все перепугались в самом начале! — Ага, мы были уверены, что у нас теперь на одного брата меньше! Но почти сразу выяснилось, что окаменение поверхностное и не смертельное. — А у меня уже в голове начали появляться планы на твои вещи! При том довольно неплохие! — В любом случае, те студенты, которые не пострадали, моментально разъехались по домам, но некоторые, которые и правда переживали за оставшихся тут друзей и родных, всё же остались. — И среди них, естественно, были мы! — Да-да, Рончик! Мы очень за тебя переживали, но эта мегера не пускала нас тебя проведать! — Поэтому мы решили передать тебе наше устройство связи, но она всё же умудрилась нас застукать! — Но ты вовремя очнулся! Иначе бы она точно обратила внимание на наше изобретение. — Мы его, правда, ещё не применяли. Сам знаешь, после произошедшего с тем василиском не до этого было. — Да, она на знала как это работает, но ведь она могла просто выкинуть наше драгоценное детище! — А это было бы очень обидно! Учитывая сколько усилий... — Это ясно. — Перебил их Рон, уже порядком уставший от их бестолковой болтовни. — Как в целом ситуация сейчас? — Нормально. Плюс-минус хорошо. Многие пострадавшие уже вовсю бегают и радуются каникулам. — И тому факту, что пропустили последние дни занятий. — Ага, везунчики. Не то что я... — Печально вздохнул Рон, вспомнив какие планы у него были на первые дни каникул. Столько упущено... — Эй, ты чего! Не всё так печально! — Ага, многие до сих пор не пришли в себя! Тот же Невилл должен сейчас где-то рядом с тобой лежать. Я слышал, что его оставили в Хогвартсе, но планируют отправить в больницу Святого Мунго, ведь намёков на пробуждение до сих пор нету. — Ага, вот это печально! Мда... А вообще ты не так много пропустил. Пять дней. Примерно через пять дней большая часть пострадавших очнулась и довольно хорошо себя чувствовала. Некоторых, правда, ещё не выписали. Но большинство вчера позавчера уже вышли на законные каникулы! — Ну и, конечно, были исключения... Ты, к примеру. Но твой случай не особо отличается. Всего лишь на три дня больше пролежал чем большинство! — Ага... Ясно. А другие? Джинни..? Макгонагалл? — Надежда на исчезновение преподавателя трансфигурации всё ещё тлела внутри. — Понимаем тебя, братик. Но Макгонагалл хоть и уникум, но отнюдь не в хорошем смысле этого слова. — День! Всего лишь один день и она снова на ногах! Мы даже отпраздновать её окаменение не успели! Ли Джордан, наш рекордсмен, очнулся только на третий день, а она умудрилась всего один пролежать! — Да, это грустно... — Очень грустно! Скорее трагично! — Агась, я знаю, но зачем печалить такими новостями только пришедшего в себя Рона? — Ну-у, да... Что ты там ещё спрашивал? Про Джинни? Про Джинни! — С сестрёнкой всё отлично. Вчера как раз очнулась! Сегодня её, кстати, уже выписать должны! А вскоре и ты вернёшься в строй! Будешь кушать сладости, танцевать и петь песни с друзьями. Ну или что ты там хотел сделать. — Ага, непременно. Кстати, насчёт друзей... Что там с Гермионой? И с Гарри? Точнее, что случилось с той змеёй, в которую он превратился? — Василиском? Не знаю. Связали, заколдовали — проще говоря обезвредили. Ну и в подземелье отправили. На хранение, так сказать. — Та это и ежу ясно! Как он? Проклятье ведь можно снять? Что говорят целители? Как долго это продлится? — От волнения Рон сцепил зубы. Да, Гарри порой невыносим, но стать василиском даже врагу не пожелаешь, а ведь они с ним как никак друзья... — Ну... Пока особо никакой информации нету. Проклятье всё таки не простое. Да и я, кажется, упоминал, что Дамблдор отправился за специалистом. Что ещё ты хочешь услышать? — В смысле? — Что-то ты слишком переживаешь за героя то нашего. Всё жаловался на него, а теперь волнуешься... — Да брось дурачиться, Фред! Очевидно ведь, что Рончика волнует судьба его дружка-пирожка! Он ведь теперь менее популярен! — Ага, теперь ведь с ним можно и на равных дружить! Не так ли? — Хватит! — Возмущённо пробубнил Рон, не зная как отбиться от подколок братьев, как вдруг одеяло над ним зашевелилось и взлетело вверх. Сердце ухнуло вниз, а температура как будто опустилась на несколько градусов. — С кем ты говоришь? — Голос медсестры был спокоен, но в тоже время казался громче и страшнее грома. — С собой..? — Прошептал Рон, выпучив глаза и мысленно прощаясь с жизнью. Мадам Помфри внимательно его осмотрела. Взгляд холодных голубых глаз был даже страшнее чем у василиска. Не в состоянии пошевелиться Рон вдруг осознал, что единственное доказательство сейчас в его руках. Мысли устремились к переговорному устройству и Рон инстинктивно перевел взгляд вниз на руку, в которой он судорожно сжимал мятую бумажную снежинку.