Make you love me again

На часах было пять утра. Старый, словно само время, телефон, не раз потрёпанный, заработавший себе почётную трещину на стекле, молчал. Эвелинн устроилась в кресле, поджав ноги к себе и обняв их одной рукой. В пальцах второй была зажата тлеющая сигарета. Пепельница уже переполнилась, но это, очевидно, стоило внимания куда меньше, чем молчащий телефон. Слева загудел холодильник. Никакой реакции. За закрытым окном, знаменуя рассвет, не без шума пролетела стая птиц. Никакой реакции. В дальнем коридоре, ожив, начал свою ежедневную рутину робот-пылесос. По прежнему никакой реакции. И телефон молчал. Телефон молчал и вчера. И позавчера он молчал. Молчал неделю назад, две, месяц. Шёл пятьдесят шестой день. Телефон всё ещё молчал. Бумага, обратившаяся пеплом, посыпалась вниз, на выложенную красивыми камнями мозаику — главное украшение её кухни. Прошла минута. Холодильник перестал гудеть, робот отдалился, углубившись вглубь квартиры. В пустующую комнату. Такова была его программа: в пять он пробуждается, проходит по коридору в гостевую комнату, потом уборные, потом спальню, гостиную и, наконец, кухню, завершая свой парад в без трёх минут шесть. Каждый божий день, кроме воскресенья. Даже спустя пятьдесят шесть дней после того, как гостевая комната опустела. Тлеющая сигарета отправилась в переполненную пепельницу. Эвелинн засунула её внутрь, даже не посмотрев. Взгляд её всё ещё был прикован к телефону. Она знала, что телефон точно будет молчать до пяти утра. В без пятнадцати пять у Линн заканчивается смена, за пятнадцать минут она может вслепую написать текст длиною в четыре с половиной тысячи символов. Потом ей понадобится приблизительно тридцать семь минут, чтобы добраться от работы до домашней станции метро — это ещё тридцать семь свободных минут. Пешим шагом от её дома до метро около семи минут. В пять сорок пять она откроет дверь своей однокомнатной квартирки, и уже через пять минут её голова будет лежать на подушке. Эвелинн отлично помнит это даже несмотря на то, что уже как четыре месяца Линн перебралась к ней, и её распорядок дня несколько поменялся. Хотя последние пятьдесят шесть дней она наверняка соблюдает именно те временные рамки. Вновь загудел холодильник. На этот раз Эвелинн повернула голову к нему. Медленно слезла с кресла, взяла пустой стакан и налила себе холодной воды. Подошла к окну и поставила стакан на подоконник. Вглядывалась сначала в освещаемую растущим солнцем улицу, потом в воду в стакане. Поднесла стакан к губам. Завибрировал телефон. Через долю секунды Эвелинн уже открывала мессенджер. В пять тридцать четыре утра ей не мог написать никто, кроме Линн Паркер. Родные и друзья давно спят. Те, кто ещё не разочаровался в ней. Эвелинн моргнула. Палец съехал вверх, глаза побежали по строкам с именами людей. Линн на привычном месте не оказалось. Быстрый свайп вниз, кружочек. Обновление диалогов. Одно новое сообщение. Линн Паркер. «Привет…» Глубокий вздох. «Привет. Я с трудом верила в то, что ты захочешь говорить. Мне пришлось интересоваться у Сайто, говорила ли ты с ним обо мне. Он настоял на том, что мне стоит написать. Мне тяжело без тебя. Я пыталась скрыться от этого привычными способами, но это больше не помогает. Я пыталась отстраниться, пыталась тебя спровоцировать, но всё тщетно. Мне тяжело признать, что я нуждаюсь в тебе. Действительно нуждаюсь, хотя я пыталась заменить тебя другими людьми. Моя позиция просто перестала работать. Давай попробуем что-нибудь сделать? Наш прежний уровень отношений вряд ли удастся вернуть, но, может, можно выстроить новые? Если ты всё ещё хочешь. Я хочу иметь тебя рядом, и теперь я поняла, что мне придется измениться для этого.» Эвелинн покачала головой. Перевела взгляд на последнюю строчку. «Пожалуйста.» Эвелинн вздохнула. Зажмурила глаза и вновь покачала головой. Почувствовала бегущие по щекам слёзы и ещё раз глубоко вздохнула. Закрыла диалог, оставив сообщение непрочитанным. Открыла и перечитал его ещё раз, медленно и вдумчиво. И вновь закрыла, оставив статус непрочитанного. Эвелинн могла поклясться, что Линн никогда не сделает этого. Линн никогда не делает первых шагов, но при этом её нельзя назвать ведомой. Линн просто кошка. Независимая и безразличная. Она никогда даже не взглянет куда-то в сторону усилий над собой ради других людей. Эвелинн не знала, почему. Линн ей не рассказывала. Линн мало рассказывала о прошлом, поэтому Эвелинн просто старалась принимать это. Пока оно не стало невыносимым. И сейчас она сделала это. Написала первой. Вышла из зоны комфорта и подставилась, раскрылась. Заговорила о чувствах, о уязвимости. Эвелинн была готова поклясться, что этого не произойдёт ни при каких обстоятельствах. И всё равно ждала, как идиотка. В пачке осталась последняя сигарета. Эвелинн потянулась за ней, чиркнула зажигалкой и закурила. Взяла с подоконника стакан и выпила всю воду разом. Уселась обратно в кресло и поджала под себя ноги. Закрыла глаза. Открыла их лишь спустя пять минут и взглянула на телефон. Экран уже успел погаснуть. Загудел холодильник, но Эвелинн продолжала пилить взглядом телефон. Думала. За закрытым окном послышалось громкое карканье ворон, перелетающих с места на место. Эвелинн подняла руку с сигаретой и затянулась. Почему-то сигарета прогорела больше, чем она того ожидала. В коридоре загудел робот-пылесос. Эвелинн нахмурилась и разблокировала телефон. Пять утра. Ноль непрочитанных сообщений. По щеке покатилась слеза. Кухня опустела. Бушевал сквозняк.