— Нус показала тебе что-то, — догадывается Мэй, и Герта вновь отвечает безмолвным кивком. Она выглядит потерянно. Ото всей её привычной решимости и энергичности след простыл. И Мэй... не могла сказать, испытывает ли она что-нибудь по этому поводу. — Вероятность. Альтернативный исход. То, что было бы, если бы у Первопроходцев не вышло и на передовую пришлось выйти мне.

Когда она заканчивает предложение, привычно выводя пером вираж от последнего слова и завершая его точкой, её глаза вдруг замирают. Лебедь проходится взглядом по написанному ещё раз. И ещё. Её маска на мгновение ломается, и в глазах, вместе с осознанием, виднеется первобытный ужас. — Что-то не так?.. — неловко интересуется сидящая перед ней дама. Лебедь осматривает её ещё раз, на сей — совершенно по-новому. И понимает, что не может ответить.

По щеке покатилась слеза. Кухня опустела. Бушевал сквозняк.

Он не имеет более права называться своим именем, нет у него больше права даже иметь имя. Покойный отец не заслуживает такого позора, учитель не заслуживает такой дурной славы. И, в конце концов, сам он не заслуживает носить имя. Отныне с ним лишь его задача, его долг. Теперь он охотник.