Пески Татуина

      Республиканские и татуинские корабли вторглись в пространство пайков, и уже на подлёте к Оба-Диа начался масштабный космический бой. Разноцветные светящиеся заряды дождём сыпались со всех сторон, что-то взрывалось, корабли перегруппировывались и продолжали сражение.                       Вот только «команде» наших героев было не до космических баталий. Боба, Люк, Лея, Хан, Дин, Асока, моды и Крсантан, уловив первую попавшуюся возможность, высадились на планету, и бой начался уже там, не на жизнь, а на смерть, штурмующих дворец Марга воинов.                       Впрочем, проворачивая свои коварные планы, пайки были готовы к подобному повороту событий, а значит, подготовились и к полномасштабному сражению. И на поверхности планеты, в разных точках дворца Крима, республиканцев и татуинцев уже ждали.                       По необъяснимому стечению обстоятельств, Люку пришлось столкнуться в бою с бывшим имперцем, который, к слову, не только умел мастерски взламывать замки наручников, но и так же идеально владел электрическим вибро-мечом.                       Лея, в свою очередь, стала целью двух наёмников-близнецов, идеально использовавших любые виды оружия против молодой принцессы.                       Дину, по воле рока, достался мандалорец, чтобы принять достойный бой двух опытных воинов.                       Все же остальные справлялись с огромными толпами рядовых бандитов логова пайков, коих было немерено, что очень затрудняло продвижение «команды» вперёд.                       Тем не менее, сражаясь, как ранкор за добычу, Боба Фетт смог-таки прорваться в тронный зал и застал там никого иного, как Марга Крима личной персоной.                       Новый дайме Татуина уже было рванулся к врагу навстречу, отчаянно жаждав снести тому его нагло улыбающуюся противной ухмылкой голову, как пайк мгновенно остановил его, немного подостудив пыл мандалорца.                       — Ты, конечно, можешь меня убить, но тогда ты никогда больше не увидишь её… — злорадно прошипел Крим, нажав на подлокотнике трона несколько кнопок, что тут же запустили голограмму с изображением Феннек.                       От услышанного Боба так и замер на месте, но от увиденного, его сердце буквально дрогнуло, отдаваясь обжигающим ощущением холода по всему телу.                       Шэнд была в ужасном состоянии, и вовсе не из-за того, что её до этого довели пайки, нет, они не били и не пытали женщину, этого и не требовалось, после всего пережитого её состояние и так оставляло желать лучшего.                       Вся бледная, с огромными синяками под глазами, с затуманенным мутным взглядом, Шэнд лежала на холодном полу камеры и истекала собственной кровью, беременность, недавно перенесённая операция и дерзкое похищение ещё сильнее влияли на состояние её механического живота, постепенно отторгавшегося телом. И, страдая от сильной боли, Феннек, громко дышала, время от времени издавая мучительные стоны и держась руками за окровавленный протез.                       Картина была столь ужасной, что Боба не мог оторвать от неё шокированного взгляда в то время, как явно пользуясь ситуацией, Марг продолжал говорить:                       — В свою очередь я предлагаю тебе выбор, Боба Фетт. Победа над пайками или жизнь твоей любимой и ребёнка. Я отпущу Феннек Шэнд, если ты хорошо меня попросишь. Но взамен и ты должен кое-что сделать. Кое-что значимое… Откажись от власти на Татуине, отзови своих людей, брось республиканцев одних… Иначе твоя женщина умрёт, ведь ей сейчас так необходима срочная медицинская помощь. Без сил Татуина, Новая Республика никогда не сможет победить пайков. Ну, же… Решайся, Боба Фетт. Выбор за тобой. Такова будет цена твоей власти…                       Марг говорил, говорил, говорил, но мандалорец слышал его, словно эхо через металлическую стену, болью отдававшееся где-то в мозгу, в ушах, и в сознании.                       На кону было всё, два самых важных приобретения в жизни Фетта равноценно легли на чаши весов. И сейчас Боба мог выбирать: власть на Татуине, к торой он так упорно шёл и добивался с таким трудом, чтобы заботиться об этом народе, и любимая женщина, ожидающая его ребёнка, которая всегда была готова пожертвовать своей жизнью ради него, вот только мандалорец не был готов принять эту жертву.                       Вещи одновременно такие разные, и одновременно такие одинаково значащие для него, дом или жена, власть или любовь?                       Выбор был сложным, а времени почти не было. Бой продолжался и вторженцы явно побеждали, а Феннек мучительно умирала где-то в неизвестной камере, стремительно истекая кровью.                       Секунда, ещё секунда… Обрывочный взгляд на ухмыляющегося Марга… Потом тревожный взгляд на Шэнд…                       И всё решилось в одно мгновение.                       Боба знал, что поступал неправильно, но другого выбора у него не было, вернее, таков был его истинный выбор, который являлся ценой за власть на Татуине.                       — Я отказываюсь… Я отказываюсь от власти на Татуине… И отзову свои войска… Я складываю своё оружие и выбираю Феннек. Я больше не дайме Татуина! Забирай планету себе.                       — Нет! Прошу тебя, не делай этого! — из последних сил надрывным криком отозвалась с той стороны голограммы Шэнд, обращаясь к Фетту, но решение было принято.                       Ради неё Боба готов был пойти на всё, даже отказаться от власти, от дома, предать людей, которые были ему преданны и которые просто доверяли ему. Ничто не было сильнее его любви к собственной семье!                       Взметнув руку с бластером в воздух, мандалорец в примирительном жесте показал, что собирается сложить оружие и сдаться… Пайк уже начинал ликовать и наслаждаться своей победой и, возможно, всё это было бы оправданно…                       Если бы в последний момент в тронный зал не ворвалась Асока.                       Белое лезвие светового меча сверкнуло в пространстве, навсегда снося голову Марга Крима и решая судьбу всех присутствующих.                       Боба не успел возразить, он даже не успел ничего сказать, как Тано убила лидера врага, но одно Фетт понимал точно, что теперь он больше никогда не увидит Феннек.                       Впрочем, это печальное заблуждение продлилось совсем не долго, но стоило мандалорцу многих лет дальнейшей жизни от волнения.                      — Она на два этажа ниже, в дальней, особо охраняющейся камере! — тут же бросила Асока, и в сердце Бобы вновь появилась надежда.                       — Откуда ты знаешь? — тем не менее, недоверчиво и всё ещё шокировано от поступка тогруты, поинтересовался он.                       — Чувствую, через Силу. Некогда объяснять, поспеши.                       Слова бывшего джедая стали ещё более обнадёживающей новостью для Фетта, и, наконец-то опомнившись, он понял, что Асока была права, нельзя было терять времени.                       Быстро миновав несколько лестничных пролётов, Фетт отказался у нужной камеры. Выстрелом бластера он отворил дверь, даже не задумываясь, почему у входа в столь важный объект не было охраны, но сюрприз ждал мндалорца внутри помещения.                       Боба уже хотел было кинуться со всех ног к почти умирающей Феннек, чтобы спасти её, как ему помешали. Демонстративно размахивая энергетическим вибро-ножом, навстречу Фетту вышел тот самый тогрут, один из пленников, что они собирались передать Республике, безумный и невероятно сильный, и это как нельзя не кстати задерживало ситуацию.                       Не став дожидаться ответных действий, жёсткий тогрут раззадорено кинулся на мандалорца с оружием, в свою очередь, Боба выхватил такой же электрический вибро-нож, и отразил удар.                       Начался бой не на жизнь, а на смерть.                       Оружие искрилось, схлёстываясь в жарком сражении, одновременно с этим, противники пытались ударить друг друга свободными руками, стараясь нанести как можно больше вреда. Ранения, ожоги, кровь от жёсткой схватки, поражали своим обилием. Но это не могло закончится до тех пор, пока один из врагов не падёт.                       И бой продолжался!                       Феннек совсем мутнеющим от слабости взглядом наблюдала за этим сражением, у неё не было сил ни помочь, ни встать, ни даже особо пошевелиться. Собственная кровь женщины лилась ещё сильнее, и Шэнд могла лишь смотреть, как явно преобладающий в силе тогрут загонял в угол Фетта.                       Удар, ещё удар ножом, дополнительный удар кулаком, новый взмах лезвия, и на свободном от брони участке тела мандалорца образовалась продолговатая кровоточащая рана…                       Феннек не могла на это смотреть и одновременно понимала, что не могла ничего сделать, силы постепенно покидали её…                       Всё было плохо, очень плохо.                       Боба почти уже проиграл сильному противнику, так мощен был напор этого наёмника, и Феннек своими глазами могла бы увидеть его смерть, но раньше она готовилась увидеть свою собственную.                       Свет постепенно мерк в её глазах, и на последнем издыхании с губ Шэндт сорвалась одна финальная фраза, та самая которую женщина просто должна была сказать:                     — Я люблю тебя Боба!                       Слова Феннек эхом отдались по всей полупустой камере, а дальше Шэнд окутала вечная и беспросветная тьма, и женщина уже больше ничего не видела…                       Очнулась Феннек в совсем необычной обстановке, она была вновь на Татуине, во дворце Бобы, в их покоях, мирно лежала на огромной двуспальной кровати и затуманенным взглядом смотрела на то, как пустынный ветер мягко колыхал прозрачные шторы у окна.                       Шэнд откровенно не понимала, что происходит, и как она очутилась здесь, но в данный момент это было и не совсем нужно.                       Женщина хотела было пошевелиться, чтобы приподняться с кровати и, как хорошая наёмница, разузнать обстановку, но и это ей не понадобилось.                       Совсем близко к ней оказался такой знакомый и родной Боба, и больше в данном мире Феннек ничего не нужно было, только находиться рядом с ним.                       Мягко улыбнувшись, так, как он умел улыбаться только для неё, Фетт положил свою большую грубую ладонь на массивный округлый механический живот Шэнд и умиротворённо произнёс, поглаживая новый протез:                       — Мы победили.                       И только сейчас Феннек заметила, что живот был абсолютно нормальный, не выпирающий наполовину из её тела, не отторгающийся плотью и не пропитанный обильно кровью.                       Всё было хорошо, слишком идеально хорошо, чтобы являться правдой.                       Но, разбираться в реальности происходящего сейчас не было ни времени, ни сил, потому, лишь удовлетворившись полученным ответом от любимого, Шэнд мирно легла обратно на кровать и устало-счастливо вздохнула.                       Всё было так, как и должно было быть!