Последний фейерверк

      Утро. Неумолимое, наглое. Лучи солнца, пользуясь беззащитностью спящего мира, ворвались в полуоткрытое окно, ослепительными кинжалами прочертив дорожки по потрескавшемуся деревянному полу.       Снаружи уже бушевал день: пронзительно, до боли в висках, выводили трели назойливые пташки, дребезжали и скрипели деревянные повозки, подхлестываемые нетерпеливыми криками продавцов.       «Утро утром, а деньги зарабатывать надо» — с этой мыслью в пустых головах люди, больше походящие на сомнамбул, чем на живых, влачили ноги за ценностями, оберегая их с тупой, звериной жадностью.       С трудом оторвав голову от подушки на трясущихся, словно тростинки, локтях, Ланс пребывал в аду. Глаза, тяжелые, как свинцовые ставни, предательски слипались. Из пересохшего горла вырывались сиплые, хриплые всхлипы воздуха. На зыбкой, предательской грани сна и яви он из последних сил боролся с тягучей, сладкой тьмой, тянувшей его обратно в небытие. С каждым вздохом демоны усталости затягивали петлю туже.       Еще минута… Протяжный, полный капитуляции вздох — и затылок с глухим стуком рухнул на предательски мягкую, манящую подушку. Ткань обволокла голову, как саван, нежно, но неумолимо убаюкивая, вымывая последние крохи воли. Мир мог провалиться в тартарары — Ланс сдался. Добровольно. Безнадежно. Точка…       Блаженно просипев, он едва шевельнул губами в подобии улыбки и уткнулся лицом в одеяло, натянув его с головой, как покров над гробом. Тиканье часов с кукушкой на стене звучало похоронным маршем, провожая его в долгожданное, темное ничто.       Блаженство длилось мгновение. Или вечность? Неважно. Его растоптали.       В дверь забарабанили. Яростно. Бешено. Как пулеметная очередь по нервам. Сначала кулаками, потом — с глухим стуком — ногами. Древесина стонала и трещала под напором. Только что погрузившийся в бездну Ланс взлетел с кровати, как подкошенный, отправляя одеяло в бесславное плавание по полу. Страх, холодный и липкий, выгнал сон прочь.       Глаза цвета погасшего рубина распахнулись до боли. Мысли метались: «Кто? Зачем? Почему СЕЙЧАС?»       Он замер, уставившись на дверь, как кролик на удава. Шаги… его собственные… непроизвольно отвели его от источника угрозы, к окну. Холодный ком страха за будущий покой сдавил горло стальными тисками. На лбу выступила ледяная испарина.       Спина ударилась о раму открытого окна. Утренний бриз, как ледяной нож, полоснул по мокрой шее. Ланс вздрогнул, как от удара током.       — Это… шутка, — прохрипел он, судорожно потирая переносицу. — Она же обещала… не приходить так… рано… Черт. Надо…       Со спины — оглушительный ХЛОП! Как выстрел из пушки. Время замерло. Звук ввинтился в мозг, парализуя мысль.       Инстинктивно рванувшись в сторону, Ланс не рассчитал. Как подстреленная птица, он грохнулся головой об пол, подняв тучу пыли с древних досок.       И тут комната взорвалась мириады ослепительных, ядовито-ярких искр, которые заполнили пространство, осыпая все вокруг — пол, стол, кровать — мерцающим конфетти смерти.       Сквозь дым и огонь, громко улюлюкая, в окно впорхнула блондинка, грациозно усевшись на подоконник. Ее улыбка слепила больнее солнца, а глаза цвета ядовитого золота отражали адское сияние, что она принесла с собой.       Увидев Ланса вверх тормашками, гостья виновато почесала затылок. Явно не такой триумф она ожидала. Бенгальский огонь в ее руке яростно выписывал спирали, осыпая пол искрами-угольками.       — Хлоп-хлоп, соня! — весело, но с ноткой смущения, крикнула она. — Вставай, солнышко! Дел — гора! — Высунув кончик языка, она неловко потерла висок. — И кстати… Тебе не стыдно щеголять в… э-э-э… этом перед дамой? — Она кивнула на его трусы.       Собрав остатки достоинства, Ланс с трудом поднялся, и шатаясь, сделал несколько тяжелых шагов к виновнице апокалипсиса. Глаза пылали настоящим рубиновым гневом. Из сжатых губ вырвался низкий, звериный рык, совсем нехарактерный для тихого парня, которым он являлся. Ненависть к этому бесцеремонному вторжению, к ее вечным «сюрпризам», к сну, который снова украли, кипела в нем. Каждая секунда дома теперь отравлена ожиданием нового нашествия. Паранойя стала его тенью.       Вплотную подойдя к девушке, Ланс свирепо сощурился, стараясь придать лицу отцовскую суровость.       Ёимия только шире улыбнулась. Парень выглядел не страшно, а жалко и… забавно, как рассерженный хомяк.       — Ты издеваешься?! — прошипел Ланс. — Сколько можно?! Не врывайся! Никаких спецэффектов! ВООБЩЕ НЕ ВРЫВАЙСЯ!       Ёимия напустила убого-жалостливый щенячий взгляд. Ледяная волна гнева в Лансе дала трещину.       — Эх… Ёимия, — голос сдал, стал усталым. — Так… нельзя. Давай… позже. О делах. Пожалуйста.       Спину девушки пронзил тонкий, звонкий голосок:       — Сон п-подождет!       Из-за ее спины, как росток из земли, появилась сначала одна ножка, потом вторая. Крохотная девочка с трудом вскарабкалась на подоконник, как на Эверест, уперла худенькие ручки в бока потрепанной юбочки. Ее глаза — бездонные, бурлящего аквамарина — ярко горели на фоне болезненно-бледной кожи. Колени были содраны и пылали, но малышка, стиснув зубы, гордо вскинула точеный носик.       — Эм… э-это… — смущенно промямлила она, обращаясь к Ёимии. — А как дяденьку з-зовут?       — Этого ворчуна? — Ёимия ловко спрыгнула, небрежно ткнув Ланса локтем в бок. — Мой лучший друг! Ланс!       — Ого! — Девочка оценивающе оглядела «рыцаря» без доспехов и брезгливо поморщилась. — Звучит к-круто! Прямо как в сказке! …Фу! Рыцарь голенький!       Шустро спрыгнув на пол, малышка метнулась вглубь комнаты, как ураган, готовый смести все на пути.       — Эй! Я не голый! — обиженно крикнул Ланс вслед исчезающему вихрю. — На мне же…       — Эх, — вздохнула Ёимия, лукаво подмигнув. — Похоже, твой «Экскалибур» напугал Лору. Ничего, в следующий раз спрячешь.       — Ёимия, — голос Ланса был полон мольбы и предчувствия беды, — ради всего святого, скажи, что это НЕ новый заказ фейерверков… Я еще не отошел от прошлого… Душа не на месте…       — Ого! Прямо в яблочко! — засияла Ёимия. — Огромный заказ! Гигантский! Ну хватит хмуриться, как туча перед потопом! Мне жизненно нужна твоя помощь! Правда-правда! Очень!       Под убийственный взгляд Ланса она бесцеремонно плюхнулась на его кровать, раскинув руки, как крылья, захватывая территорию. Блондинистые волосы рассыпались по подушке. И вдруг… Яркие, как те самые бенгальские огни, глаза потухли. Блеск сменился стеклянной пустотой. Губы сжались в тонкую, белую ниточку. Веселая маска спала, обнажив усталость и… боль. Она упрямо смотрела в потолок, изо всех сил сдерживая что-то, что готово было хлынуть из глаз.       Ланс не мог не заметить.       — Ёимия… — тихо, присаживаясь рядом, он осторожно тронул ее за плечо. — Что случилось? Кто-то… обидел? Скажи, я разберусь. Найду…       — А?.. — Медленно, как через силу, она приподнялась на локте. Пальцы механически потрогали фиксатор на правой ноге. — Пустяки. Фантомные боли. Просыпаюсь… как будто ногу отрезают заново. Ничего. Привыкну. — В голосе звенела фальшь, тонкая, но заметная. Ложь, неуклюжая и чуждая ей.       — Ёимия… — Ланс растерялся. — Мне… жаль. Я… не знаю, как помочь… Стоп! — Его глаза остекленели в ужасе, когда он увидел, как она спокойно отстегнула и сняла протез, положив холодный пластик и металл на его еще теплую подушку. — Что ты… что ты делаешь?!       Девушка погрузилась в себя. Ее пальцы скользнули по гладкой поверхности искусственной ноги, затем перешли на красную, раздраженную кожу бедра под туго намотанными бинтами. Она присела на корточки, начав массировать больное место. Тихие, сдавленные пыхтения вырывались наружу, контрастируя с ее обычной живостью.       — Слушай, Ланс, — вдруг она подняла на него игривый, но напряженный взгляд, подставляя культю. — Сделаешь массаж? — и тут же высунула кончик острого язычка.       — Да шучу я! Шучу! Видел бы ты свое лицо! Или… правда хочешь? На, подержи пока. — Она протянула ему протез.       — Ёимия-я! — вскрикнул он в отчаянии.       Их спор прервал оглушительный грохот и звон бьющейся посуды с кухни. Из-за угла, как вихрь, показалась Лора, торжественно водрузив на голову маленькую кастрюльку.       — Ну, м-мы идем? — не дожидаясь ответа, она помчалась к окну и выпорхнула наружу. — Я пошла! Д-догоняйте!       Ланс сидел на краю кровати, судорожно хватая ртом воздух, как рыба на берегу. Тишина… покой… его священные ценности… растоптаны. Шум и хаос — его новый удел. И все же… что-то незримое, теплое и назойливое, как солнечный зайчик, тянуло его к этой неугомонной, несущей разрушение девушке рядом.       Мысли оборвал холодный ужас прозрения.       — Это… моя кастрюля? — медленно повернув голову к Ёимии, он наткнулся на ее привычную, но теперь казавшуюся вымученной улыбку. — Не отвечай. Это была она.       — Агась! — бодро ответила Ёимия, ловко вставляя протез на место и затягивая ремни. — Наш заказчик, между прочим. Так что сдерживай эмоции, рыцарь.       Тишина… Она стала редкой, драгоценной птицей, улетевшей из его жизни. Но странное дело… Его все устраивало. Потому что в этом хаосе была Ёимия. С ее ослепительной, как фейерверк, улыбкой, заразительной, безумной любовью к своему делу и этой убийственной, сводящей с ума… добротой.       — На твоем месте я бы все-таки штаны надела, — рассмеялась она, легко спрыгивая с кровати. — А теперь — бегом! Догоняй!       — Веселое… утро, — проводив ее усталым взглядом, Ланс покорно нагнулся за валявшимися штанами. — Веселое… Иду, я, иду. Черт побери… — Последние слова прозвучали как эпитафия его спокойствию.