Вечность

Т/и заходит в особняк негромко хлопая дверьми. Метель, разгулявшаяся к ночи, заставила её окоченеть, несмотря на тёплую куртку и несколько штанов, которые она натягивала под смеющийся взгляд Анны. Для неё неотвалившиеся конечности были важнее красоты, за которую так боролись эта почти учёный и подозрительная новенькая Лэйн. Растирая руки девушка приближается к камину, единственному источнику освещения. В абсолютной тишине такого огромного помещения звук её ботинок звучит почти неловко громко. Этой мелочи внимания уделяет мало, сейчас, после встречи с зараженными и нескольких часов на морозе хочется только забраться в тепло и поспать хотя бы несколько часов без кошмаров перед следующим дежурством или выездом на задание. Когда огонь оказывается в паре сантиметров от красных ладоней, и тепло приятно лижет пальцы, Т/и наконец вздыхает, прикрывая глаза. В прошлой жизни, ещё нормальной, до апокалипсиса, ей бы в голову не пришло, что обычное тепло может быть настолько приятным и успокаивающим. Тогда она на подобное внимания не обращала, строила карьеру в журнальном агентстве, бегала за кофе для старших работников, вымаливала местечко для своих статей, а дома валилась без ног прямо у двери. Тогда никто не мог бы подумать, что через каких-то два года худенькая выпускница-журналистка будет частью элитного отряда и узнает, что ангелы и демоны действительно существуют. —Это действительно так приятно? — сзади раздаётся низкий голос, заставляющий вздрогнуть от неожиданности. —Господи, ты меня напугал, Риндо, — Т/и поворачивается, все ещё сидя на коленях, и встречается взглядом с демоном, сразу же отводит в сторону, неуютно ежась. Тот сидит на диване со своим обычным скучающим видом прикрыв себя с двух сторон чёрными крыльями, отливающими фиолетовым. Рядом лежит книга, которой он, видимо, пытался увлечься до ее прихода. —Вы так быстро вернулись с задания? Нашли что-то? — встав на ноги, Т/и снимает шапку и трясёт растрепаными волосами. Риндо пожимает плечом, как бы говоря, что обсуждать не хочется да и нечего. Девушка кивает и шмыгает носом. Ей об этом демоне ничего неизвестно. Как в принципе и о остальных трёх, пусть они все и пришли позже неё. Бессмертные с людьми контактировать без дела не любили, было очевидно, что им совершенно не нравится быть с с ними на одном уровне или слушать их приказы. О Риндо она могла судить только по своим несмелым наблюдениям и сплетням, которые несла ей Кира, соседка по комнате. Тот вроде как присоединился к ним, потому что на Небесах неразбериха, а где-то на Земле находился его брат. Но то, что Т/и знает хорошо, так это то, что у него до ужаса пронзительный взгляд. Будто не просто в душу смотрит, а трогает её ледяными пальцами без разрешения и хотя бы малой аккуратности. Его глаза прожигают дыру в различных частях тела, когда они взаимодействуют. И непонятно, что он скрывает в своей голове, что стоит за этим интересом. И эта неизвестность заставляла замечать его чаще. Обращать внимание на чёрную точку высоко в небе, отличать его тихие шаги от остальных, выглядывать в толпе заметную фигуру, вслушиваться в приказы Дмитрия, адресованные ему. Это было странно, потому что между ними минимум диалогов, однажды её спасенная жизнь и множество взглядов. —Ладно, тогда до завтра, — Т/и натянуто улыбается и разворачивается к лестнице. Риндо едва заметно кивает и провожает её фигуру нечитаемым взглядом. А потом он поднимается и подходит к камину ближе, садясь на корточки туда, где ранее грелась девушка. Хайтани подносит руку близко к огню, смотря как краснеет кожа. И не ощущает ничего особенного. *** Т/и думала, что называть жизнь во время апокалипсиса спокойной будет только чудак. Здесь же есть и отродья с толстой мерзкой кожей, которую сложно пробить, есть заражённые, которых в самом начале её одиночного пути Т/и убивала со слезами на глазах, отсутствие нормальной еды, воды, интернета, потеря всех близких. Что в этом может быть хорошего? Цени то, что имеешь. Потому что в конце концов, это тоже заберут. Т/и на Лейн не злилась. Вообще к ней мало каких эмоций испытывала. Что вообще можно чувствовать по отношению к человеку, который похож на отрешенную ледыжку? Но порой этот мерзкий черт на плече нашептывал, что если бы не она, то все было бы не настолько дерьмово. Кира хотя бы не умерла. Но вот её переломанное тело, все в крови, лежит неестественно в куче мусора. Т/и больно на это смотреть. Они не были подругами, но они отлично работали в паре, прикрывая тыл друг друга, жили всегда в одной комнате и поддерживающе похлопывали по плечу после особенно трудной миссии. Девушка смотрит на изуродованное падением тело с торчащими костями и сжимает зубы до боли в челюсти, чтобы не дать волю нахлынувшим эмоциям. Дмитрий оттаскивает её от ямы, на мгновение приобняв, пока остальной отряд стоит молча потупив взгляд в пол, наверное не до конца осознав, что одного из них снова не стало. Мужчина почему-то передает её в руки к Риндо, и тот с готовностью обхватывает её плечи, заставляя стоять ровно и не смотреть на дыру в полу. Он обхватывает холодной большой ладонью затылок и заставляет уткнуться лицом ему в куртку. Неподавленный всхлип теряется в ткани и остаётся на слуху только у двоих. Всю дорогу до солдат в другой части потопленного Нью-Йорка Т/и сидит отдельно. Раньше она всегда старалась быть поближе к остальным, слушать весёлые рассказы и самой болтать о чем-то хорошем. Сейчас нет ни сил, ни желания. Да и остальные этим не горят, переговариваясь только по необходимости. Её взгляд прикован к грязной воде, глаза красные, потому что сколько бы смертей она не повидала, это всегда будет чем-то ужасным и болезненным, царапающим душу. Её не трогает ледяной ветер, гуляющий между накрененных зданий, ей все равно на отдалённое верещаение монстров. Пока оставшиеся девушки жмутся к Анхее, у неё будто отрафирывались все чувства. И силы остались только на то, чтобы поддерживать ладонью голову и не упасть от усталости. Лодка немного шевелется из-за перемещения людей на ней. Рядом с Т/и приземляется демон. Он не сказал ей ни слова за этот день, не смотря на то, что разговоров между ними со времен Роткова стало больше. Риндо укрывает её большим крылом, закрывая вид на бывший мегаполис, но на неё не смотрит. —Что будешь делать, когда найдёшь брата? — девушка спрашивает негромко разглядывая перья. —Почему интересуешься? —Риндо слегка вздрагивает, когда ощущает невесомое прикосновение к крылу, но не поворачивается и все ещё смотрит в небо. —Не знаю. Просто так? На самом деле в голове действительно нет причины. Может, спросила потому, что все-таки тишина давит сильнее чужого внимания. Может потому, что столкнувшись с потерей человека, с которым было больше всего разговоров и личного за последние года, немного страшно думать, что же будет с тобой при неизбежной потере следующего. —Навряд ли Ран захочет присоединиться к отряду. Он не любит, когда им командуют и точно придумает как убить Донован, — Т/и слышит смешок и поворачивается. Это первый раз, когда она видит его таким эмоциональным. В фиолетовых глазах пелена приятной ностальгии, а уголки губ еле заметно приподняты. Черты лица у демона сейчас мягкие, отросшие пряди чёлки чуть их перекрывают, и девушка не может заставить себя перестать на него смотреть. В своей красоте он правда не похож на человека. Во внешности, движениях, поведении — все указывает на то, что он не из этого мира. И от того хочется разглядывать его ещё больше. —Значит его зовут Ран? Ты не называл его имени раньше, — Риндо лишь пожимает плечом, возвращаясь к привычной угрюмости, — значит, уйдёшь? —Я не зависим от Донован как Пилион и Анхея, мне есть куда и с кем идти в отличии от Каина, — теперь и он смотрит на неё в ответ, — разве меня здесь что-то держит? И Т/и кажется, что он сам взглядом отвечает «да, есть». Поэтому молчит, чуть хмуря брови, пока Хайтани ищет что-то в её глазах. —Жаль, что ты не бессмертная, — голос оттеняет еле уловимая печаль. —Почему же? — девушка с неприятным нетерпением ожидает ответ. —Слишком легко вы умираете. *** Т/и не помнит, когда спала в последний раз больше четырёх часов. Навязчивые мысли, кошмары, где Кира, друзья и родители просят придти за ними не перестают мучать. И в этом мире существует только один доступный ей способ отвлечения. Пустой спортивный зал в пять утра. Раньше Т/и ненавидела спорт в любом его проявлении кроме ходьбы. Если ей надо было расслабиться, то она ходила по магазинам, больше смотря на красивые вещи, чем покупая их, смотрела фильмы и принимала ванну с морской солью. Если нападал стресс — тут она была плоха— заедала сладким или болтала с подругами по телефону. Думая о прошлой жизни, в голове вертелась странная идея— как бы они познакомились с Риндо, если бы тот тоже был обычным человеком. Каким бы он был вообще? Сильно ли отличался? Кем работал, чем увлекался на выходных, каким был в подростковом возрасте? Ей бы так хотелось узнать об этом больше. Но потом останавливала себя: какая разница? Ничего этого все равно не существует. Пора прекращать мечтать. Поэтому она здесь. Чтобы отвлечься от собственной головы. Бьёт грушу не жалея себя, чувствуя, как стекает пот, падая на ресницы, заставляя ощущать ткань майки теснее. Представляет на месте красного мешка с песком Киру за то, что бросила её, теперь ей не с кем шушукаться или занимать одну комнату. Представляет папу, который обещал всегда защищать, а теперь лежит погребенный под завалами или разорванный чудовищами. Представляет многих, даже Риндо, для которого придумать причину не получается. Но ярче всех представляет себя. Бьёт за излишнюю чувствительность: хватит реветь из-за смертей, хватит смотреть на того, с кем шансов нет. Бьёт за постоянно работающую голову: своим недосыпом доведёт себя и подставит кого-то на очередном задании. Бьёт за слабость: пусть девушка, но могла бы быть выносливее, умнее, быстрее. Но ничего не получается. —Почему ты так злишься? Почему все их разговоры начинаются с вопросов? —Я не злюсь, — Т/и останавливается и боль разливается по мышцам. Дышать тяжело и от того хмурится. Небрежно скидывает перчатки и устало валится, упираясь лбом в пол не беспокоясь о грязи, — тренируюсь. —Точно, — звучит уже ближе сарказтично. Холодными пальцами мужчина касается лба и убирает мокрые волосы, — не спишь почти. —Следишь за мной? —Конечно, — в ответ на её смешок гладит по волосам, — все нормально? Бессмертных не волнуют людские проблемы. У них свои, возвышенные. Слишком долго живут, чтобы такое ещё трогало их. Почему же Риндо тогда так хочется понять чувства этого человека перед ним? Почему хочется держаться ближе, чтобы она всегда мелькала перед его глазами? Ответ здесь один и с ним все еще тяжело мириться. —Наверное, я устала. —Наверное, — поглаживающие касания переходят на спину, и Т/и ощущает как тяжело становится открывать глаза, как тело становится ватным, — отдохни. —Нет, — с явным нежеланием девушка распрямляется. Находиться так близко к демону в обычный момент, когда ничего не угрожает и никто не пострадал, неожиданно, поэтому она пытается отодвинуться. Но ничего не выходит, рефлексы у бессмертных в любом случае лучше, поэтому Риндо останавливает её за руку, прежде чем девушка попыталась сделать хоть что-то. —Я интересен тебя из-за бессмертия? Хочешь испытать что-то новое? — звучит непривычно жёстко. —Что? Нет, о чем ты вообще? — Т/и морщится и вглядывается в чужое лицо. Почему он решил спросить об этом? Почему именно сейчас? Ей казалось они мысленно договорились, тогда на лодке, что это все того не стоит. Её смертность явно мешающий фактор в любом развитии отношений между ними. —А что на счёт тебя? — она задирает подбородок и смотрит смело, снова с тем огнём, с которым бьет грушу и сталкивается с препядствиями, — ты рядом потому, что интересно изучить человека? —Да, из-за этого, — на такой быстрый и не самый приятный ответ Т/и хмурится, быстро облизывая пересохшие губы, — я сталкивался с людьми только на школьных заданиях, спускаясь на Землю. Тогда вы показались мне скучными: одинаковые проблемы, одинаковые потребности и желания. Ничего особенного. А потом я попал в отряд, где уже была ты. Ты улыбалась несмотря на то, что происходит вокруг, не боялась заражённых, хотя явно слабее их, и не смотрела на нас как все вокруг. Будто бессмертные для тебя ничем не отличаются от остальных. Такие же обычные. Мне стало интересно почему. Твой мозг устроен по другому? Ты раньше встречалась с кем-то из нас? А потом понял, что нет в тебе ничего особенного. Ты обычный человек. Но стало интересно уже другое: ты улыбаешься уголками губ вниз и это красиво, у тебя ни с кем нет конфликтов, но ты высказываешь свое мнение, ты бесстрашная и умеешь думать своей головой, не следуя слепо приказам. В тебе много интересного и мне нравится смотреть на тебя, на твои реакции, эмоции, как ты закатываешт глаза, слушать твои рассказы. Хочу, чтобы ты была рядом, чтобы прожила как можно дольше. Риндо говорит спокойно и чётко, обнимая лицо ладонями неожиданно нежно. Жестокие руки, отрывающие головы отродьям, впервые пытаются не причинить вред. —Я всегда боялся только за жизнь брата, а тут появилась ты. Мне это не нравилось, но это уже не изменить. Т/и смотрит на него отчасти восхищено распахнув глаза. Она не ожидала услышать такое ни от кого, особенно от демона. Сжимает руки в кулаки и вздыхает, прикрыв веки. Ощущает трепет где-то в животе и трется горячей щекой о его ладонь. —Я… И слова не находятся. Их и много и будто совершенно нет. А Риндо смотрит по-обычному внимательно и спокойно. Поэтому Т/и приподнимается и поддаётся на встречу, встречаясь с холодными губами на полпути. Тяжёлые руки оплетают, притягивая ближе, крепче. Женские пальцы зарываются светлые волосы, стягивая резинку с пучка. Место совсем не подходящее, скоро сюда придут солдаты для тренировки, но прервать это новое между ними так страшно не хочется. И поцелуй выходит мягким, совсем ласковым. Ощущается обещанием закончить в этом мире вместе.