Мне тяжело дается история, и кажется Вы

В темной комнате, с жутким тусклым освещением, приятно прохладно. Кондиционер, находящийся прямо над головой русого, как-то неправильно расположенный для такого заведения, и в принципе для планировки, прекрасно исполняет свою работу. Излюбленный этими двоими так называемый «инвейжн», греет сегодняшний вечер. Будни, но это не сильно мешает. В школу завтра, а те будто и не думают об этом. Ну естественно, когда у одного из вас завтра первым урок, который будет вести второй в этом дуэте, можно вообще не беспокоиться. Ведь либо оба опоздают, либо второй простит опоздание первому. Иван Валентинович всегда прощал тому опоздания. Запах ментола, разлетающийся по випке за счет кальяна и двоих парней, заполняет легкие полностью. От чего только что пришедшая официантка забавно закашливается, хотя и должна была уже привыкнуть к такому. Она красива, до чертиков, и даже не понятно как сюда залетела. Работа в общепите никогда не была чем-то простым. В ее присутствии мальчишки молчат, а она не медля будто заигрывает с одним из них. Для чего ей это, Иван, к которому та и липнет, совсем не понимает. И больше испытывает жалость к такому поведению, чем заинтересованность. Сидит, уставший и почему-то обеспокоенный. Мимо глаз Саши такое конечно же не проходит, так же как и все намеки девушки, все движения и возмущенные вздохи русого. Шатен хмурится, совсем ничего не понимая. Для его друга совсем не обыденно такое задумчивое и будто трансовое поведение. Ее нежный и звонкий голос режет слух: — Какие планы на вечер? — она мурлычет, почему-то тошнит. А Саша даже головы не поднимает, знает, не к нему адресовано. Ее тонкие, ухоженные руки медленно и аккуратно касаются, кончиками пальцев, тела мужчины. Бессмертных наконец-то и впрямь переводит все свое внимание на девушку. Такие глубокие, яркие, и ужасно темные глаза совсем не желают даже мельком заглянуть в его. И он рад. — Дела. Совсем не грубо, но резко отрезает. А девчушка смышленная, сразу понимает, что врет, но все в свою сторону переворачивает: — А-ха-ха, тогда, — игриво молчит, глазки строит, все части тела его уже рассмотрев. Заранее зная, что скажет дальше, совсем не задумывается, — что насчет вписать меня в твои планы? А он смеется, тихо, совсем запрещая себе на нее смотреть. — Прости, малышка, никак, — улыбка не сползает с лица, и он замечает схожую у приятеля. Официантка лишь хмурит бровки, и жалостливо скулит. Ей не грустно, может, приятно. Она покидает вип-комнату. Наконец парниша может разъяснить для себя ситуацию. — И чем она тебе не понравилась? — Петров, с некой оставшейся усмешкой, интересуется, — Красивая же. Русый шутливо цокает, откидывая голову на спинку дивана. — Нет, ну а что? Последнее время ты прям сам не свой. Нет, я конечно понимаю, работа и все остальное. Но все же, — он вздыхает, тормозя, слов найти не может. А это оказывается и ненужным в принципе. — Саш, да я сам разберусь, забей. А то уже становишься как сплетницы маленькие, честно слово, — волосы свои поправляет, те на лицо все равно спадают. Но привык. Слышен еще один возмущенный вздох от собеседника, — Лучше вот расскажи мне, что делал в субботу? И шатен подхватывает, есть ему что рассказать, радует его это все. Тему быстро переводит, сам не замечая. — Я только про Леру рассказать могу, Котову я там ваще не видел, — замолкает немного, всматриваясь в собеседника, который чуть удивляется упоминанию ученицы, — если ты о ней услышать хочешь конечно. И теперь русый догоняет, смеется. — Хотел бы — спросил. Рассказывай про свою Давыдову, давай. Ему о ней знать и не надо, он сам все видел. Он сам участвовал. — В общем, — улыбается, — Я ж с ней еще с лета знаком, но там мы так, поверхностно, — задумывается, наклоняясь вперед, опираясь на колени, — Хотя, бля буду, я ей еще тогда понравился. И это не мое самолюбие говорит, уж поверь, — Он кивает головой, ловя не очень доверчивый, и больше подъебывающий взгляд учителя. — Короче, ну рассказываю, — изначально просчитывая то, что стоит скрыть от парня, на всякий. А что все же можно сообщить, если поинтересуется. «Тогда на дворе теплый летний вечер был, начало августа. Поздновато, ведь темнело. А летом это редко. Ребята встретились на одной из площадок, на окраине района. Та вся многоэтажками была окружена, отделялась от всего остального ими. Скоро одиннадцатый класс, сложная учеба, подготовка к экзаменам и вся эта каторга. Но сейчас не тех, которые только подходят к месту встречи, не этих, которые уже там давно выпивают, абсолютно не волнует. Они расслабленны, по округе растекается звонкий смех. Лера сразу же вылавливает взглядом шатена, пронося за этим действием по всему своему телу — табун мурашек, в перемешку с жутко мерзким, вязким ощущением где-то под ребрами. Компания парней не сразу, но все же замечает девчонок. Один из них мерзко свистит, будучи неплохо выпившим. Но тут же получает за это действие удар локтем, куда-то под печень. Скручивается, сразу осознавая ошибку. — Давайте к нам, — блондин восклицает, рукой подзывая девчат к себе. Большинство из них знакомы друг с другом, как никак в одной школе учатся. Но зачастую по разным компаниям ходят. Такие группировки редкие, как и их хорошие оценки. Они поспевают, падая на грязную лавку, которая при неправильном движении рукой, может легко оставить в ладони занозу. Лера чуть замыкается в себе, стесняется, симпатизирует ей этот Петров. Признавать не хочет, стыдится. На лавку и впрямь падает, ног не чувствуя. То ли нагулялась, то ли как в сопливых романах у нее наконец-то. Шатен на против нее стоит, с пацанами болтает. Сигарету курит, прямо в одного из приятелей выдыхает. А то резко реагирует, смеша всех: — Ты блять, — громко выдыхает, глаза трет, — Я щас этой хуйней пропахну, мне как матери объяснять? — Отлизать мамке своей можешь, по-добреет, — надсмехается пьяный в хлам блондин, болтая в руке бутылку. У Леры от таких шуток глаза по пять копеек становятся. И мимо глазок Саши это не ускользает. Он хмыкает, теперь наблюдая за ней. Забавит его эта смущенность. А ее в разы сильнее тревожит это все, ощущает на себе взор. Тот в двукратном размере отдается. Выпить бы сейчас. Парни, в хлам бухущие, либо драться собрались не в шутку, либо просто силами помериться отошли. Девчат волнует, точнее, интересует. Сейчас кто-нибудь выкрикнет: «Ебашь его». И все рассмеются, пока кто-то и впрямь не вмажет. Хотя, наверное, сейчас просто шутят. Нечего бояться. Леру тащат. Откуда у ее подруги в руках уже взялась бутылка? Не та, которую те пили до этого. У кого украсть то успела? Или просто предложили. Имен участников драки не знает, хотя, лица знакомые. При чем еще как. Может, того темненького Егор звать. Но не точно, не сильно имя вяжется. У них в руках бутылки, почти пустые. Сейчас допьют, ебнут, и кто-то точно вырубится. Проходили уже. Но почему-то за дракой только Вика с Машей следят, еще одна как-то преуспела начать обжиматься с типом, явно постарше их. Не тот ли, что в прошлом году школу закончил. Или позапрошлом. Но точно трется рядом со школой, видала она его. Она видит еще пару секунд то, как один из парней правда биться начинает. Силу не контролирует, но бутылку к счастью откладывает. А после за руку тянут, привлекая внимание. Теплая рука пропускает табун мурашек по телу. И запускает второй, когда та все же удосуживается посмотреть на ее спутника. — Будешь? — он тянет ей бутылку, полную? Почему? Разве он не пил? — А то больно трезвой выглядишь, — смеется, та не успевая быстро сообразить, сначала в глаза ему пялит. После все же отводит, смущена, но с улыбкой. — Да ты тоже не сильно пьян, — будто боится что-то сказать, мямлит. — Почему ребят не разнимаешь? — кивает головой в сторону драки, сама не смотрит. Вдруг уже пиздец. На его реакцию надеется. — Сами разберутся, не впервой, не дети уже, — совсем мельком глядит, будто и не хотя взгляд от русой отводить. А она вздыхает, понимая, что пока все живы позади. — К школе уже готовился? — не знает, что спросить. Молчать стесняется, уходить не хочет. Хотя ему самому стоило бы что-то спросить, он же ее за руку оттащил подальше. — Ну вот только не начинай, тебя кто такое спрашивать научил средь лета, — смеется, ее улыбаться все шире заставляя. На вопрос: «кто научил?» молчит, но ответ знает. Слышны крики девочек позади, она оборачивается, чуть испугано. А те смеются, не кричат. Показалось? Хорошо. — Не боись, видимо без драки обошлось, — тоже вглядывается, не до конца догоняя такую быструю смену обстановки. Все же думал подольше они все отвлечены будут, — Хотя я бы был не прочь поглядеть на возможные последствия, — хмыкает, ставя бутылку на лестницу подъезда. Зачем то в карман лезет. Девчата приближаются, в обнимку с парнишами. И как так быстро умудрились. — Мы ща отойдем, в магаз круглосуточный, вам че-нить прихватить? — объясняет ситуацию чуть побитый блондин, пока к нему все ближе ластиться Викуся. — Нет, спасибо, мужик. Удачи дойти, — смеется, по плечу того бья. Машуля быстро вылазит из, кажется мерзких ей, объятий Егора. Прося ребят отправиться дальше: «я буквально минутку с Лерусей». — Ну че, колись, понравился? — обе знают про кого, но обе по разному реагируют на вопрос. — Гонишь? Нет конечно, — и обе разный ответ для себя слышат. Леру врать научили, не мастерски, но пьяного обмануть как расплюнуть. Это уж точно. На лице подружки видно наигранную грустную гримасу: — Ну ладно, скоро вернемся, не скучай. Которая быстро сменяется лукавой улыбкой, видной на лице, прежде как та поспешит к своему сегодняшнему ухажеру. Русая плетется к Сашеньке обратно, он закуривает свои сигареты. Знакомые по запаху уже давно, популярные в школе, шоколадные. К ним она ровно относится, тяги совсем не понимает. — Будешь? — тянет пачку, а ее будто выворачивает от них. Как же приторно и как же надоедливо. — Не, — отводит голову, в пол втыкая. В глаза смотреть стесняется, улыбается тот больно красиво. — Хорошая девочка. — Я гламур курю, — улыбается, зубки показывая. Кажется чуть ли не краснея от сказанного парнишей. А тот лишь смеется, понимает, что поспешно выдал. Но совсем не смущается, нравится ему даже его и ее такое поведение. Лера курит гламур только потому что красивым он ей кажется, тонкий, девчачий. И редко до невозможности, всего две пачки у нее было. За всю жизнь кажется. Шатен за весь разговор много выхлебывает, и выкуривает не мало. Пьян. Или расслаблен просто. Вот она точно просто расслаблена. Конечно, пока ее Ярик не выдергивает. Какого… — Это срочно, пиздец, — Он или кричит, или шепчет ей. Громко, грубо. Правда боясь. Тащит, она спотыкается, не понимает. А Лера и сама страх подхватывает, лишь успевает выдать Сашуле, чтобы подождал. Тот в полном недоумении, но сильного значения не придает. Испуганности мальчика не слышал, — Котова нахуй, блять, — вздыхает громко, кислорода не хватает. — Ты откуда тут ваще? — Да завались! — повышает голос, дышит просто ужасно. Русая выпадает совсем, — Короче, пиздец. Она звонила. Объебаная просто кошмар. Прям блять в жопу.» — Мы видились потом еще разок, перед школой прям. «Это были последние летние деньки. Они договорились встретиться заранее. Он успел купить для нее ее излюбленный гламур. Нашел быстро, выбирал какой взять тоже не больно долго. Явно не удосужился хотя бы загуглить. Повелся на розовый цветочек. Подумал, ей пойдет. Выглядит так же нежно, как и она. — Теперь то будешь? — тянет новую, запакованную упаковку, в блестяшей пленке. Лера кажется сначала удивляется, а после совсем рассыпается в смехе. — Шутишь? Нет конечно. И теперь на его лице всплывает изумление, он так старался, а благодарности и нет совсем. — Чтож в этот раз не так? — Закури, попробуй, узнай, — он ловит ее уверенный взгляд на себе. Как будто, с неким вызовом. А тот уверенный. Кажется даже через чур. Кашляет. Потом пачка в помойку летит. Русая смеется, звонко. Александр угрюмый теперь как будто. Кто ж знал, что розовые — самые крепкие в линейке.» — Так Лера курит что ли? И шатен молчит, проболтался. Или ему просто не запрещали рассказывать. — Раньше было, а что? — вроде правда, а звучит как отмазка. — Интересуюсь просто, — и после молчит. Как будто скрывает что-то. Да бред. *** Дорогу освещает только тусклый, но теплый свет фонарей. Почему на такси не доехали? Оба вопросом таким задаются, но еслиб право дали все поменять — точно не согласились бы. Русый громко смеется с дерьмовой шутки, которую опять выдал Петров. В поле зрения, где-то впереди заснеженной улочки, виден силуэт девчонки. Кажется, или просто волосы длинные. Она быстро приближается, куда-то спешит. Да и почему вообще Ваня на такое внимание начал обращать. Виднеется огонек в ее губах, что отчетливо видно при такой темноте. Та проносится рядом, будто обдувая ребят ветерком. Бессмертных уверен, что шатен ему явно что-то рассказывает. Но тот словно в тумане. Когда в его нос ударяет какой-то знакомый запах, а в силуэте будто виднеется хорошо знакомая школьница.