Мне тяжело дается история, и кажется Вы

Перемена тянется очень долго. Сегодня все намного спокойнее. Потому что уроков страшных вроде бы и нет. Да и предпоследний день, перед такими долгожданными каникулами и праздником. Сегодня, вроде, двадцать седьмое. Они почти дотерпели до мимолетной расслабленности, а после протяжному аду. Надеется не думать об экзаменах еще долго. Но уже сама, насильно, готовится. Не представляет, что дальше. Пытаться представлять даже не хочет. Шатенка тупит взглядом в школьный пол. Грязный и местами поломанный. Слышит веселую беседу своих друзей. Но ни слова разобрать не может. Веселого, кроме этого разговора, крайне мало. Кусает губу, да больно так, что в чувства сама себя выводит. А после гневается на всех, потому что ее тут удержать явно пытаются: — Может не пойдем завтра? — умоляюще смотрит Шепелев. Он уже договорился о прогуле с русой, а эта на такую уловку ответить: «Нет» — не может. Не может, но должна. — Я не могу, — руки сводит, мерзко. Как будто впервые такие ощущения. Никогда бы не подумала, что обычные разговоры, всегда будут напоминать его. — Что? Почему? — встревает Лера, если собираться, то только втроем. Школьница выдыхает устало, формулируя ответ, который слышать никто не хочет. — Мы же собирались посмотреть фильмец какой-нибудь, у Леры посидеть, — возбужденно говорит парниша, пытаясь такой пропуск аргументировать, — Тем более, это последний день будет. Че ты, — складывает руки на груди, щурясь и смотря на подругу. Обычна та от такого не отказывалась, — Боишься, что тебя так же, как в прошлом году отчитают? Нет, не боится. Хотя причина тоже весомая. Он сам подкинул ей возможность оправдания. Сам себя обманул, придумав ложный отказ. Котовой, собственно как и всегда, ничего не пришлось для этого делать. — Ну не отказывайся, — подружка шутливо трясет руками в жесте мольбы. От этого улыбка появляется. Она сама так делать любит. Но с ответом тормозит. Складывает все за и против. Среди которых ярко-красным горят слова Ивана Валентиновича. Хотя, что он ей за это сделать вообще может. Ну завалит, ну будет четверка. У нее и так выше балла по истории быть не могло. Потом думает, вдруг тройка. Или обществознание он ей занизит. Чуть мешкается. — Ладно, я согласна, — те двое рады. Уломать кого-то, никогда не составляло какого-либо труда. А Василиса себя успокаивает тем, что встретятся они с учителем не скоро. Особенно, если они его урок спокойно дома прогуляют. И тут резко тормозит. Думает об этом повторно, не вскользь. Про «не скоро» ошибка. Новый Год ведь с Петровым. Пиздец. — Лер, — она прерывает ребят, стараясь это больше не откладывать. И так уже задержались с таким разговором, — Петров же с нами отмечает? Получает на такой простой вопрос, обыденный кивок. А так же лицо, видимо, почти догнавшего до сути, Ярика. — Значит Иван Валентинович тоже? Русая чуть хмурится. Не знает. Не думала. Не спрашивала. Поэтому девушка выдыхает, ну неужели даже эта о таком не задумывалась. Саша ей точно должен был хоть раз намекнуть. — Я не думала об этом, — поправляет кофточку на себе. Пытается решение вопроса найти, — Могу позвать Сашу с нами после школы пройтись. Тогда и спросим все, что нужно, — улыбается уголками губ. Стараясь ситуацию сгладить. Ребята на идею одобрительно кивают. — Надеюсь, он не притащит к себе в сопровождение Бессмертных, — язвит шатенка. Ей хватило прошлого раза, когда он подвозил ее после дополнительных. Потом, думает, что тогда у него дома оказалось буквально из-за своей просьбы. Но поездку почти не помнит, и рада этому. Такие приключения только по пьяне нервозности не вызывают. Ее слова смешат кудрявого, пусть это и заглушает очередной громкий звонок. *** На улице холодно, даже сильно. Котова, сама не поймет почему оделась сегодня так легко. Не шарфа, не нормальной кофточки под шубкой. Купленной давно еще, с Королевой, за деньги парня ее. Тот о таком подарке конечно не знает, но раз дал их блондинке, значит она сама ими распорядится. Не его ума это дело. Верхняя одежда растегнута, для удобства. Да и выглядит так лучше. Перед выходом, поутру, налюбоваться не могла любимой расцветкой. Капроновые колготки не греют, и надежды не было. Трет ногами друг о друга. Перепрыгивая с одной на другую. Ярик рядом стоит, не курит. От школы далеко не отошли, а сейчас половина учителей выходит на обед или перерыв. Опасно слишком. И им такое не нужно. — Для кого ты вырядилась так? — улыбается ей, ее движениям нелепым, — Так еще и зимой, ну придумала. Девушка глаза закатывает. Как будто ей нельзя без причин красивой ходить. В девятых классах та только в таких образах и могла приходить. А сейчас, видите ли, это странно. — С трех раз угадаешь? — не угадает, потому что ответа правильного нет. Но тот серьезно и не воспримет, постоянно такое слышит от подруги. Поэтому снег кроссовками ковыряет, ямку выкапывая. Надоедает русую ждать. И бойфренда ее. Они стоят за поворотом школьным, из-за этого прихода точного заранее узнать не могут. Но, вероятно, услышали бы шаги. Или сразу голоса. Те не молчат обычно. Особенно Петров, особенно если делать выводы только из рассказов одноклассника. Тот ей сегодня столько жаловался на его балобольство, что и сам таким стал. Что забавно. — Что за тест по обществу? — продолжает ломать заледеневший снежок. Ответ, наверное, более чем ожидаем. Но разбавить обстановку ожидания все же стоит. Он не сомневается в ее положительной оценки. А ту от такого вопроса дергает. Она знает, что пятерка. Но тревожится от другого. Ощущение шепота над ухом, помогающие дать правильный ответ, до сих пор отдает по телу мурашками. В голове мысль всплывает, что это последний раз за эту неделю, когда она себя такой живой ощущала. По настоящему знала, чувствовала, что здесь находится. Что он взаправду так близко. — Пять, — отвечает, а после на парня смотрит, немой вопрос задавая. — Ну, меня же не запалили как кое-кого, — улыбается, его до сих пор забавит то воспоминание. Ощущения, от одной и той же ситуации, у всех тут, видимо, разное. Даже у Давыдовой, которая постепенно подходит к ним, — Поэтому четверка. — Дохуя умный чтоли, — щеки прикусывает, совсем мерзнуть начиная. Диалог поддерживая, чтобы просто от этого всего отвлечься. Видит, как Ярик рот открывать начинает, чтоб что-то колкое ей в ответ сказать. Но этого сделать не успевает, девчачий голос где-то справа раздается. Русая выбегает на всех парах к ним. Одна почему-то. — Там, этот, — дышит сбито, потому что физкультуру прогуливает. Вообще не в лучшей форме сейчас, — Он с нами не идет, его Саша притащил, но он уйдет у него дела, — объясняет. Точнее, больше похоже, что предупреждает так. — Кто он? — хмурится парень, ответа устного не получая от девчонки. За то визуально, все тут же становится понятно. Давыдова улыбается, только пришедшим, ребятам. Шатенка думает, что еще никогда в жизни не слышала такого возмущенного выдоха приятеля. Пусть, в глубине, испытывала схожие эмоции. Они оба могли свыкнуться с Петровым, но с ебаным Иваном Валентиновичем это сделать будет в разы сложнее. А тому, по всей видимости, такое нравится даже. — Здравствуйте, — школьница поправляет волосы, которые холодным ветром и снегом вечно растрепывает. Не понятно, обращаясь к обоим парням, или только к преподавателю. На ее приветствие один их них просто кивает, привычно улыбаясь. — Здравствуй, Василиса, — смотреть на него не сильно хочется, но так тянет. Наблюдает за его уверенностью, тот стоит так аккуратно, будто контролируя все вокруг. И это раздражает. Чувство беззащитности возврастает с каждой секундой ощущения его взгляда на ней. Котова, пусть и старается сдерживаться. Даже стоять чуть тверже. Холод и дискомфорт все же берет свое. Она дрожаще выдыхает, стараясь спрятаться в образах остальных. — Долго ждали? — шатен спрашивает, к себе девушку ближе прижимая. Та, единственная, кому тепло. Что как плюс отношений можно засчитать. — Достаточно, — кутается в шубку свою, вспоминая как она всегда подруге ее нравилась. Даже сейчас та смотрит, восхищаясь. — Че вы так задержались то? — встривает Ярик, тому уже закурить не терпится. Но при учители нельзя. Он потерпит, постарается. Ребят забавит, причем всех, то как на вопрос Александр кивком отвечает. Кивком в сторону историка. Тот не исключение. Тоже улыбается, и от этого глаза ученицы к улыбке его намертво прилипают. — Я к директору заходил просто, там уроки по отменяли какие-то, — поправляет волосы, причем обеими руками. Совсем не может в порядок привести. Непонятное желание, помочь ему с этим действием, появляется, — Сейчас перерыв. — Вы уже взяли себе класс? — интересуется Давыдова. У них у всех видимо языки поразвязывала. Вне школы не страшно. И не важно, что она в метре от них. Устали все молчать, формальность соблюдая. Один Петров–везунчик, со всеми на ровне может. — А ты зачем интересуешься? Хочешь ваш класс возьму, — второе как вопрос не подает, но ухмыляется. Знает, что их класс уже взять не получится. Выпускной, классная у них уже есть, да и пол года только осталось. Больше смотрит на шатенку, чем на ту, с кем разговаривает. Будто такой вопрос вовсе не ей задавая. — Боюсь, Вы бы этого не захотели, — тепло улыбается, к парню своему сильнее жмясь. Тому, с такого ответа, несомненно забавно. — Да, я наслышан об вашем классе, — лицо чешет, аккуратным жестом руки. Что, даже, больше красиво выглядит, чем обыденно. Хмурясь, когда ветер волосы заново растрепывает. Он опять их укладывать не собирается, — Хотя пока вроде нормально все. — Это только пока, — хмыкает кудрявый, задумываясь о том, что пока они прилежные. Но это только затишье перед бурей. Так всегда было, все годы их учебные. Котова молчит, в диалог не вникая. Полностью чувствуя то, как сильно мерзнет нос. Тот от любой прохлады таким становится, а сейчас, наверное, в добавок некрасиво красный. Присутствует смущение, потому что та представляет, как уродливо это выглядит. И всем это видно. Видно даже ее учителю. Она бы не хотела, чтобы он видел ее некрасивой. Неприятно думать о том, что раз с красным носом она мерзкая. То на сколько была ужасной, когда блевала. — Не замерзла? — та выходит из своих навязчивых мыслей только тогда, когда слышит вопрос. Вопрос заданный ей, причем человеком, от которого такое слышать не любит. Она секундой тормозит, внимание на него переводя. Такой же прямой, но более уверенный и серьезный взгляд на себе ловит. — Ты легко одета, — голос такой тихий, что слышен, будто, только ей. Потому что рядом шумят Лера с Сашей. А куда именно Шепелев решил примкнуть свою заинтересованность, она не знает. Возможно, тот, как всегда старается уловить информацию с обеих сторон. Так думает, потому что сама бы так и сделала. Молчит на его слова. Думает, как бы сказать, что холодно ей всегда. — Очень красиво, — Василиса еле замечает движение его губ, сначала вовсе не концентрируясь на словах. Не до конца понимает, правда ли он сейчас улыбается ей. Может быть просто губы так кривит, а она себя накручивает, но догадаться не успевает, — Ладно, — Бессмертных, повышает голос, привлекая всех остальных, — Я пойду наверное. — Давай, — Петров жмет тому руку, пользуясь полностью их дружескими отношениями. — Досвидания, — кудрявый, который поздороваться забыл. Либо, просто, не захотел. Попрощаться, все же, соизволил. Давыдова махает парню вслед, улыбаясь по-доброму. Потому что уже мечтает поваляться в своей кровати на выходных, она же уже решила завтра никуда не идти. Вот и провожает учителя на веселой ноте. Шатенка тупит пару секунд, когда компания все же начинает движение. Так непривычно слышать слова о своей красоте от того, кого можно считать только преподавателем в школе. И как сложно в обществе, вести себя формально, рядом с тем, кто наедине требует максимальной неформальности. *** — Так, что вы спросить хотели? — шатен поправляет волосы, громко шагая по тонкому слою снега. Вроде, только недавно чистили, а уже накопилось. От того продвижение домой становится тяжелее и дольше. — Про Новый Год, — начинает Шепелев, собираясь сказать только вводную часть. Дальше тому говорить не сильно хочется. Его вообще весь этот разговор не радует, и ответы собеседника в том числе. Сообразить, как сформулировать, не может. Поэтому взгляд на русую бросает. У той поблажки должны быть, раз они вместе. Значит, той, как угодно и какой угодно вопрос можно задавать. — Нам интересно, кого бы ты хотел позвать на праздник, — увиливает, аккуратно самое главное обходя. Голос мягче делая, от чего шатенка хмуриться. Она только сейчас это заметила, или та всегда в компании Петрова так говорила, — Просто, ты же с нами отмечаешь теперь, а до этого в других компаниях, по всей видимости. Тот не глупый, заранее к чему диалог идет понимает. Но тенденцию загадками говорить, от них всех быстро подхватывает. Удивляясь, почему Котова до сих пор не сморозила чего-то такого. — Если вы ради подарков интересуетесь, то можете не дарить им, — подозревает, что так отрезает для них единственный подход к нужному ответу. Ведь придумать еще более подходящую причину, чтобы такое выяснить, просто невозможно. Он бы не придумал, даже не попытался бы. — Ну так же нельзя, — скулит девушка, в глубине, наверное, радуясь тому, что значит к подаркам завышенных ожиданий не будет. Она не хотела париться с этим, особенно для того, с кем мало знакома. Ее поведение забавит шатена, тот жмет ее к себе. Василиса отводит взгляд от пары. Думает, что пусть и мило такое. Ярую тягу к тактильности ей точно понять не дано. — Можно, я спрашивал. Подарите безделушку, если прям так тяготит совесть, — на выдохе, смеется. Уверен, что никакой совести в этом и не присутствует, но играться надо на равных, — Хотя, я бы такому был только рад. — Так будет Бессмертных или нет? — либо от усталости ожидания, или желания получить информацию как можно быстрее, слова сами срываются с уст. Причем, за то, как она его назвала, зубы инициативно прикусывают кончик языка. Она смотрит на Сашу внимательно, тот и мышцей лица не шелохнул. Такого он и ожидал. Не то, чтобы добивался, но услышать хотелось. Подозревает, что та впервые фамилию учителя произносит. Ярик чуть ежится, когда ответ выманить выходит. До них доходит, что тот бы и не ответил никогда, пока прямой вопрос не получил бы. — Ради тебя придет, — ухмыляется, совсем не стараясь заложить в эти слова что-то важное или негативное. Все прекрасно понимают, что ответ положительный. И не только из-за того, что его задала шатенка. Хотя, может то было одной из причин. Девчонка фыркает, совсем не собираясь с тем болтать больше. Она ему еще припомнит. Тот ведь должен ей. Отыграться труда не составит, — Вы лучше бы подумали, где мы будем отмечать, — разбавляет сам же свою шутку. Пытаясь поговорить о более важном, не упоминая своего друга. На самом деле тот давно определился с местом, но пусть эти подумают хоть чуть-чуть. А то, видите ли, только из-за гостья распереживались. — Мы с Василисой к такому причастны не будем, пусть мужчины решают, — очевидная шутка, которую если подать в правильной формулировке можно сделать чертовски удобной. Котовой и впрямь нихуя не хочется думать и делать. Поэтому она кивает, все же улыбаясь с таких слов. Шепелев, сам признается, хотел бы тоже не думать о таком. И отмазаться удобным способом. Пока думает, что сморозить. Сам, тот кто задал вопрос, его же и спасает. — В любом случае, даже если бы вы все же удосужились подумать о правда важных вещах, — по-ощущениям, тот просто читает нотации, наверное, научившись им от Ивана, — Я бы все равно предложил вам, оставить еблю с местом праздника, на меня. Да, Ярик положительно кивает. А школьницы бы и не подумали отказаться. Пусть этот запариться. Им же лучше. Только подметить важное все же стоит. — Ты только учитывай, что тут не все совершеннолетние, — он кивает на подруг, что в целом можно было бы не делать. И так все понятно. Петров головой плавно покачивает. Сам думал над этим. — Я что нибудь придумаю, короче разберусь, — волосы поправляет, медля, что бы сказать следующие, — или Ванек решит, посмотрим. Звучит не просто, как должно было бы. Вроде слова обычные, и смысл тоже. А будто что-то не так. От того, вроде бы спокойные мысли шатенки, чуть тупятся об эти слова. Об него. — Это как он решать собирается? — наконец-то смотрит на парня, того какого-то хуя неимоверно сильно радуют ее вопросы. — Почему тебя интересует только его способ решения? — было неожиданно, что тот так мастерски умеет прикапываться к словам. Вырывать из контекста. Приходиться закатить глаза, пока тот, видимо, победно улыбается. Ответа нужного не получить. Сразу понятно было, но попробовать стоило. И не важно, что так глупо кончилось Теперь вовсе в диалог не вслушивается, уже не важно, что да как. Глубже в мысли свои заходит. Думая о последнем. Почему-то снова к нему сводясь. Немного дергаясь, от осознания. Уверена, что Бессмертных фамилию слышала до появления его в школе. Потом думает, мало ли людей с такой фамилией. Только вспомнить где именно, и от кого слышала, напрочь не может. От этого хуево становится. Неприятно думать, что забыла много значимого. Важного. Что помочь бы сейчас могло. Непонятно сколько, и как сильно это было важным. Но точно было, и точно не мало. Пока нервничает с этого, отвлечься пытается. Почему-то забыть Нику самым страшным кажется. И именно из-за этого сейчас ту вспоминает. «Утро раннее. Котова нехотя открывает глаза, полностью ощущая всю боль в теле. Как будто та просачивалась в каждую часть организма. Волосы лезли в лицо, и наверное запутались в парочку колтунов. В комнате тепло, мерзко, даже жарко. Пытается наконец-то понять где находится. Что выходит не очень. — О боже блять, — почти скуля, произносит девчонка. Сильно пугаясь, когда на нее запрыгивает подруга, — Ты дура? Вскрикнуть не успевает, потому что блондинка закрывает ее рот ладонью. Спина неприятно болит от тяжести Королевой на ней. — Ты тише, родители вернулись, — оглядывается по сторонам, оценивая весь беспорядок в комнате. Пока под ней шатенка старается вырваться, и получить возможность снова разговаривать, — Тут ужасно грязно, надо срочно что-то придумать. Спрыгивает обратно, пару минут пытаясь утянуть за собой школьницу. Та только слегка приподнимается, сидячие положение принимая. Задумываясь о том, на сколько мерзотным может быть утро после ночевки. Что они вчера такого делали, что та сейчас ничего не помнит. Голова гудит, приходится вновь закрыть глаза. Желаясь точно проваливаться под пол, а лучше снова в сон. — Ну давай быстрее, — ноет Вероника, видимо, уже приступившая к уборке. От ее просьб придти в себя нужно быстрее. Другого выхода нет. Пусть так не хочется. Слазит с постели, пытаясь помочь подруге. Сейчас вспоминает, и так странно. Думает, что всегда завидовала ей. Не видела в зависти ничего плохого, но ужасные чувства испытывала. Теперь по-другому смотрит, и похожей себя с ней ощущает. Что тогда, что сейчас. Не знает только, что пародировала не только она ее, но и наоборот. И что, может быть, зависть всегда была взаимной. Та не сильно портила дружбу, ведь завидовать нормально. Но тем не менее чертовски сложно. Приятно осознавать, что была с ней похожей. Наверное, и осталась такой. Если задумается, найдет тысячу одинаковых вещей. Определенно, уделив больше внимания их резким отличиям. Вместо тщательной уборки, просто прячут все, что может показаться ее матери плохим. Хотя, в целом, плохими тут показаться могут только они. Василиса, пусть, и симпатизировала Никиным родителям, все же выглядела в их глазах чуть хуже. Что точно можно понять. Девчонки валятся на кровать, из которой только недавно вылезли. Теперь та кажется в разы мягче и уютнее. Шатенка до сих пор в деталях помнит эту нежную улыбку. Пусть и смазано ощущало себя тогда, такое точно забывать ей не по силам. Забывать девятый класс никому не по силам. Даже Шепелев так бы сказал. Забивание хуев на экзамены, первые полгода радости, подростковой жизни и школьной популярности. Будто единственный момент, когда ты правда главный герой сериала. Первые аккуратные стрелки подводкой, которым та научилась от Королевой. Шутки и флирт, которые обе и так умели всегда. Но сейчас наконец-то возвели в абсолют. Ловля буквально каждое новое действие налету. Быть может, по надобности, та вспомнила и сейчас как именно это все делать. Покачивает ногой, прячась головой в съехавшую с одеяло наволочку. Внимательно слушает подружку, пытаясь полностью прочувствовать дневное спокойствие. — Ты почему такая странная проснулась? Будто всю ночь не спала, а кололась, — тихий и нежный смех, делает такой вопрос вовсе не серьезным. Шатенка тоже улыбается, пусть той и не видно.» Сейчас такая памятность ощущается как что-то далеко. Невозможно классное, и будто вообще не существующее. Старается вернуться к настоящему, и не споткнуться об еще один твердый сугроб. Придумать ответ, на тот старый вопрос, до сих пор не может. Ни одной идеи, по какой причине все тогда в памяти проваливаться начало. И точно ли тогда.