Мне тяжело дается история, и кажется Вы

Просыпается с ощущением полной помятости, в мерзко жаркой комнате, потому что подумала, вдруг замерзнет ночью. От этого двигаться так неприятно, ощущение вспотевших частей тела портит весь настрой просыпаться. Будто ты полностью грязный, и это ничем не отмыть. Оно и понятно, голову и впрямь стоит привести в порядок. Вот только лениться проще, чем сделать хоть одно движение. Оглядывает захламленную комнату, где куча оберток и лент. А еще коробок, которые в ближайшее время лучше собрать в одном месте. Как же всегда душит ожидание праздника, периодически сворачивая все органы внутри. Легче было бы сразу проснуться за час до мероприятия, пусть она сегодня и так довольно поздно встала. Тянется к телефону, удостовериваясь во времени. Вроде десять с чем-то. Разглядывать лень, внимания больше уделяет куче пришедшим сообщениям. Петров пишет что-то про адрес, его даже не просматривает, потому что следующим идет предложение Ярика доехать вместе. Приятель как всегда никуда без нее идти не хочет, поэтому чтобы точно быть уверенным в ее приходе, собирается в такси с ней ехать. Давыдова, по всей видимости, добираться будет с Сашей. Либо он с Бессмертных доедет, думать особо не хочется. Разберутся как-нибудь сами. Предложение друга поддерживает, отвечая положительно. Но с намеком того, что разбираться с мамой еще придется. Телефон заряженный, поэтому просто отбрасывает тот в сторону. Устройство пару раз подпрыгивает от мягкости постели, наконец-то ровно приземляясь. Свезло, что не упал. Разваливается на кровати, в коем-то веке позволяя себе подумать обо всем что происходит. Смириться с тем, что и как крутится вокруг нее. Точнее, кто. И что он делает для того, чтобы все это происходило. Уверена, что тот не глупый, чтобы делать это случайно. Очевидно, хотелось бы знать его цель. Голову ломит, но идея приходит, хотя крайне непонятно почему именно такая. Необъяснимое желание спросить у Волкова, вдруг тот что-то о нем знает. Или, хотя бы, сможет догадаться. А может у того, кто ключи отдавал. Раз помнит все, поможет ли вспомнить что-то ей. И не помнит ли он его. Вторую мысль отметает. Нет, с таким общаться ей не охота. Даже зубы сводит от одних воспоминаний. Разрешает сама себе снова поспать. Тянется на кровати, зная, что так проще. Все равно все важное начнется только ближе к ночи. Успеть не сложно, справиться. Как только смыкает глазки, единственная картинка, всплывающая в голове, это ее учитель. Вглядывается в собственные фантазии, отчетливо наблюдая за недавней сценой. Заглядывается на руки, не в первый раз. Стыдно признавать возможное эстетическое влечение к таким обычным частям тела. Успокаивает лишь то, что видела похожие вещи в интернете. Значит она не одна такая, с наклонностями. Вот только мысль, что ее влекут именно руки Бессмертных, напрочь сбивает с уверенности в своем здоровье. Останавливает поток изображения тем, что грубо трет веки. Буквально растирая его силуэт, насильно запрещая себе смотреть. Дышит громко и глубоко, будто самой себе навязывая не радость от таких грез. Не понимает, почему тот вообще так в голову лезет. Смысла о нем думать даже нет, все равно вечером увидит. Русый как всегда что-нибудь двусмысленное сделает, а ей страдать от стыдной ситуации. Уснуть вновь не выходит от помятости кровати и мерзость из-за грязной головы. Хотя ей все же удалось отогнать ненужные мысли. Приходится снова проверить время. Как же порядком подзаебало рано просыпаться. Раньше хоть до ночи могла проспать, а сейчас что. Десять утра — поздно? Теряет хватку. Принимает решение все же встать. Первым делом помыться и накрутить волосы на бигуди. Хорошо было бы еще поменять постельное белье, и вырубиться в уже чистых условиях. Довольно многозадачна, зато после праздника вернется в чистенькую кровать, ощущая нежность лишь от одной мягкой поверхности. Ловит себя на мысли, что чуть не забыла освежить комнату. Приоткрывает окно, из которого сразу же веет приятной прохладой. Как будто отходить даже не хочется. Убирает волосы за уши. Ногой, по дороге к ванной, отодвигает лишние вещи с пола. В этот раз в душе проводит в разы больше времени, даже используя давно купленную, и почти закончившуюся маску для волос. Те путаются ужасно, а после нее приходят в уже более приличное состояние. Ноги болят из-за неудобной позы вниз головой. Еще хуже становится, когда ладонь от средств начинает шипеть. Совсем забыла о порезе, сегодня скрыть то не получится. Могла бы спрятать в рукавах шубки, но не думает, что в кальянной будет сидеть в ней. Подозревает, там должно быть тепло. Глупо дует на ранку, надеясь так себе помочь. Складывается ощущение, что таким образом может стать менее больно, только если дует кто-то другой. Перед тем как выйти с душа, и натянуть на себя какую-то кофточку, изначально предназначенную для выхода на улицу, но зимой в таком прохладно. Уже и не помнит как она перекочевала в домашнюю. В целом красивенькая, летом можно было бы походить. Пару раз скользит в лужице, случайно скопившейся возле выступов. Перебегает на коврик возле зеркальца, ноги свои там вытирая. Штаны забыла прихватить, приходится стоять в одной футболке и трусах. Опирается руками об края раковины. Лениться почистить зубы, но все же выдавливает пасту на щетку. Пока грубо водит предметом во рту, вглядывается в зеркало. Будто так давно не осматривая себя. Выплевывает остатки, почти давиться, пока полоскает горло. Вновь смотрит на себя, вытирая тыльной стороной руки свой рот. После опуская ладонь на старое место синяка. Радостно подмечая, что отметку больше не надо замазывать. Прошла наконец. Проваливаясь в мысли, тупя взглядом в отражение, почему-то вспоминает одну из любимых детских сказок про Зазеркалье. Мультипликационная версия, советского времени, отпечатывается где-то внутри еще глубже. Вот только от приятного быстро возвращается к реальности, где мысли о вчерашних глюках врезаются так болезненно. Моргает, и отводит голову от поверхности. Собираясь выйти из столь душного места. Принимая решение больше в зеркала так долго не смотреть. Она уже успела забыть каково это купаться в горячей воде. Не уверена, что попробует снова. Воздуха не хватает до невозможности. Пока крутит бигуди, пару раз запутавшись и заново переплетая все, время близится к двум. За окном что не на есть светло. Намного раньше чем в момент просыпания. Будто и солнце вышло, в окошко постучала. Ту такое особо не радует, поэтому приходится пожертвовать качество заплетания, и встать для задергивания штор. Сильно повезло, что когда три года назад ремонт делали, ей удалось выпросить плотную ткань на окна. Докручивая вторую сторону, при уже приятном освещение, плетется разгребать хлам. На самом деле удивляясь тому, что из мусора на полу лишь остатки упаковок. Утром выглядело более масштабно, а так сложить по пакетам подарки, и выкинуть в мусорку обрезки. Шторы шумят от ветра, который задувает в комнату под сильным напором. Звук не излюбленный, но все еще лучше давящей тишины. С поставленной задачей справляется быстро, проходя возле разбросанных вещей, откладывает их на потом. Лучше выполнить все сложное первым. Поэтому смена постельного белья — именно то, к чему стоит приступить. Наволочка от подушки несомненно самое просто, она может вытерпеть даже простынь. Но одеяло — самый смертельный трюк. За все свои семнадцать с половиной лет девчонка испробовала сотни разных методов, от самых нелепых и непопулярных, до того, которым пользуются все. Вот только не один не подошел как самый простой. Повторение — мать учения, вот только у нее до сих пор выходит все как в самый первый раз. То есть, нихуя не выходит. Доводя постель до идеала, быть правильной, до ее максимума аккуратности. Хватает грязное белье, приподнимая свисающую ткань, чтобы не споткнуться. Скидывает его рядом со стиральной машиной. Не запускает, ведь, быть может, ее мама тоже найдет, что ей требуется постирать. Ненужная экономность, которая навряд ли даже приведет к задумке. Закрывая за собой дверь, устало опускается на пол. Стукаясь коленкой, особо не придавая таким ощущениям значения. Вечно ими бьется перед туалетом, тут хотя бы приятный вид перед глазами. Подтягивает ближе упаковки, лежащие чуть поодаль. Подмечает, что правильно сделала, когда забрала Никин пакет. Теперь будет в чем нести, хотя, чтобы уместить придется постараться. Перебирает подарки, к каждому повторно прижимая подпись. Чтобы не спутать, и не отлипла. Доходит до коробки со своим нарядом, достает обе вещи, размещая их на вешалке. Возвращается чтобы убрать коробку в шкаф, но на дне замечает еще одну. Сильно поменьше, и довольно плоскую. Вот только по листочку становиться понятно, что та совсем не ей. «Твоему мальчику» Нервная улыбка всплывает на лице. Вполне в стиле Королевой. Бумажку не церемонясь срывает, но в кулаке почему-то не мнет. Лишь переклеивает на столешницу, чтобы не мешалась. Стоило бы написать новую, с четким: «Ивану Валентиновичу». Но блондинка бы так в жизни не написала. Во первых, потому что его не знает. Во вторых, потому что: «Ванечке», звучало бы лучше. Оставляет внешнюю часть коробочки пустующей, перекладывая к остальным вещам. Эту не спутает, даже при всем желание. Наконец-то падает в постель, в чистой одежде, с чистыми волосами и нежится в чистом белье. Из минусов лишь то, что приходится натянуть маску для сна, купленную довольно давно. И вечно валяющуюся где-то в скомканном одеяле. Пусть на этот раз и весит на изголовье, шатенка убрала ее, пока стелила. В сон проваливается за считанные секунды, ей так кажется. На самом деле как всегда вертится какое-то время, но в этот раз длительность намного меньше. «Слишком быстро осознает свое нахождение во сне. Наверное от плывущей картинки перед глазами, или слишком неожиданной сменой обстановки. Так смазано себя давно не ощущала. Но от этого наслаждение собственной иллюзией не исчезает. Хотя обстановка немного встряхивает голову. Едет в машине, ту узнать легко. Еще проще распознать учителя рядом. Складывается впечатление, что мозг просто хочет показать ей недавнюю ночь заново. И не то чтобы та против. Вот только насладиться смазанным видом Бессмертных ей не удается. Ее удосуживают получить вещи поинтереснее. И от того все прошлые мысли напрочь развеиваются. Прежде чем увидеть расход в событиях, она прекрасно ощущает его на своем бедре. Взгляд медленно опускает, желая от увиденного вжаться в кресло. Вот только сон гласит правилами, в которые входит отсутствие возможности движений. И по всей видимости, речи. Лишь звуки рева машины, и бесконечного гудения, давящего на нее, снаружи автомобиля. В голове будто красным горит установка, гласящая о полной безопасности ее нахождения здесь, и неконтролируемой опасности за пределами тачки. Пользуется одной из своих возможностей — зрением. В ужасе сходясь на том, что за окнами полный мрак. Мелькает что-то, шумит, а что — не знает. Будто решившись покинуть то, что ей так норовятся показать, она безвозвратно обречет себя на кошмар. Поэтому с игрой соглашается, собираясь вновь наблюдать за психоделическим форматом своих грез. Глазками цепляется за чужую руку, лежащую на совсем не чужой ноге. И смотреть на это хочется. На столько, что ноги сводит от желания и жажды в таких прикосновениях. Они разжигают все ее тело, разгоняя кровь по венам. Ладонь ползет выше, забираясь в ту часть, где ни касался ни один мужчина. Хочется запрокинуть голову, сделать глубокий вдох. Он не трогает ее там. Стыдиться думать об этом месте в формате биологического названия. Но держит руку так близко к «сокровенному», что не думать об этом просто невозможно. Правильным было бы открыть рот, издать хоть малейший звук, похожий на упрек. Но бьется в сомнениях, хочет ли она вообще ему мешать? Если это все не правда, раз это все лишь плод ее воображения, не имеет ли она права побыть здесь чуть подольше. Посмотреть на столь неприличное ей вожделение. Доходя до пика мыслей, срывается на смех. Со своей же глупости, со своей же попытки оправдать развратность ситуации. И от того проваливается, обрывая такое интересное кино. Давая разуму малейший скачек, обрубает себе места в первом ряду. Секундная встряска, и отсутствие времени, чтобы сориентироваться, где она находится. Сначала удается лишь понять то, что лежит на задних сидениях того же автомобиля. Тупя в потолок, задумывается, как она запомнила его обшивку. Разве пока была там, оглядела его? Может да, и просто забыла. А может эта деталь просто выдуманная, и закрытая, чтобы не было недочетов. Единственное, что ощущает четко, и совсем не тянуче, как картинку перед глазами, это свою вжатость в поверхность. Будто на школьницу давят абсолютно всем весом, в особенности областью паха. Она выгибает шею, совсем не собираясь исполнять это действие. Следуя неизвестному ей сюжету. Становясь обычным наблюдателем, а не обладателем этого тела. Возможно, зная, что действия делает кто-то за нее. От вытягивания, запоминающийся поцелуй на месте прошедшего синяка ощущается так же четко, как и в тот вечер. Ни на секунду не сомневается в том, что русый своими губами сейчас находится именно там. И что именно он сейчас вжимается в нее своим неприличным местом. Сходясь на том, что мозг просто не смог воспроизвести что-то новое. Новое место для засоса, или новое место для таких пошлостей. Она видит одни и те же вещи, лишь собранные воедино. Будто дешевое домашнее порно, снятое вообще не дома. Где она, не давая согласия, снимается в главной роли. Из раздумий о странности сновидения, ее выводит отстранившийся парень. Василиса снова может разглядеть его, так близко. Глазами бегает по всем доступным ей местам. Оценивая то, как по деловому он одет в этот момент. Показывает свое лицо ее взору. Ту будто пожирают глазами, раздевают, делают все, что она бы запретила исполнить руками. Исполнить где-то, где это считается реальным. Плывет, и не только от воздушности сна. Ведь тот как раз таки ощущается самым тяжелом. Может, это лишь туша парня на ней. Бегает глазами по лицу, зная, как он пилит ее сейчас. Как вжимает пахом, руками запрещая все лишние движения. Никогда бы не подумала, что внизу будет тянуть лишь от одного его вида. Желает отвернуться, спрятаться от такого напора. Но то ли он, то ли тот, кто управляет телом, и по всей видимости разумом во время сна, просто запрещает ей очередные вещи. Начинает глубоко дышать от осознания, что теперь даже свой взгляд не разрешено контролировать. Ухмылка будто украдена у того, который оскаливаться любил. Вспоминать такую личность желания нет, особенно второй раз за день. Поэтому, а может лишь из-за обязанности, приходит к тому, что вовсе не уверена, что взяла детали лишь от него. Кто? Кто же еще мог так улыбнуться, где она взяла эту вещь. Из какого момента выцепила, чтобы вставить сюда. Подумать совсем не успевает, метиться, расфокусируя взгляд. Но лишь одно движение мужчины перед ней мигом возвращает все внимание. Тот словно гипнотизирует, пугает, но приминает все эмоции, заставляя ощущать лишь жажду. Иван Валентинович что-то шепчет, что-то от чего ломит тело и сердце будто встает на месте. Что страшно услышать снова, но несомненно желанно. Что произносить в слух, до этого момента, она считала запрещенным. Такое смущающее и заставляющее сжать ноги, в попытке сделать себе приятно. Что-то ужасно пошлое. Пробивающее до дрожи, и добавляющая полуобморочное состояние лишь от того, что после этих слов, он жмется к ней накаченной, подтянутой грудью и почти примыкает к сладким засохщим губам. Воздуха не хватает даже от обычной сцены того, как тот тянется за ее поцелуем.» Девчонка его не получит, единственное, что заслуживает, это вскочить потной в кровати, с ломящим телом, но сухими волосами. Попытками отдышаться, придти в себя. Напрочь стереть такой сон как самый страшный кошмар. Тот, который она могла получить, выйдя на ходу с машины. Решиться, а не поддаться играм преподавателя. Не она ли их начала, и не из-за нее ли теперь разум так отыгрывается. Со сна забавится, потому что не впервые секс снится. Медлит, так до постели же дело не дошло. А она уже к этому приписала. Спешит с выводами, опять себе надумывая что-то. Помнит, как-то после знакомства с Яриком, тот тоже ей снился. Даже гуглить пришлось значение таких снов. Вроде сильное доверие означает, что-то там такое, сейчас не вспомнит. Но в этот раз персона поинтересней, поважнее. Постатуснее, если ей дозволено так сказать. От этого узел внизу живота, и сбивчивые мысли. Принимает сидячее положение, руками обхватывая голые ноги. Отгоняет их все разом, неприятно надавливая на непонятно откуда взявшийся синяк на колене. Жалостливо стонет, она хотела идти без колготок сегодня, а тут такой подарок. Надеется в темноте помещения никто не заметит недочета. В целом смотреть на нее не будет. Она слышала, в таких местах тускло. Она была в местах похуже, и там был полумрак. Вот только она одна подсвеченная. На мобиле всплывает какое-то уведомление, вроде о чьем-то прямом эфире. Но то не интересует особо, беглый взгляд на время бросает. Стоит начать собираться, так раз расплетать бигуди. А то от них голову тянет, будто волосы местами вырывая. Тем более краситься, раз праздник, значит вечерний макияж. Чтобы от Лерочки не отставать. Волосы расплетает, вливая на них столько лака, что аж банка почти кончается. В любом случае расплетутся за пару минут, но она вроде пыталась. Убирает их, пока перед зеркалом вырисовывает стрелочки. На синяки под глазами огромный хуй забивая, что закрашивай, что нет, все равно пока тушь будет подтирать опять вылезут. А вот с платьем мнется, не знает, надевать ли перед выходом к мамочке. Ей с ней надо бой курантов отсидеть, и бежать на всех порах. Пролетает надежда уговорить уйти пораньше, но та стирается так же быстро, как зародилась. Проще сбежать. Делала тысячу раз так, по разным поводам. Всегда катило, та всегда забывала. Потому что пила. Собственно, сейчас сильно поражает ее трезвость и нахождение одной на кухне. Где гости, где дешевый алкоголь и запах перегара. Снова молодость почувствовала, снова решила отрываться только после начала года? Аккуратно проходит мимо дверей, незаметно выставляя там свой огромный пакет. Потому что красться с ним до выхода было бы невозможным. Лучше сразу все там сложить. На маму поглядывает, та, к неудобству девчонки, сидит к ней лицом. Вот только тупит в столешницу, выглядит, к слову, прилично. Значит тоже куда-то то намылилась. Думает выждать момент, когда та выйдет покурить или хотя бы голову свою отвернет. Но план рушится лишь от одного ее голоса. — Василиса, сядь, — с места не движется, потому что она ей не собака, чтобы на команды отзываться. — Мы можем поговорить так, — совсем не спрашивает. Предупреждает, что двигаться у нее желания нет. И затягивать разговор не собирается. Не садясь будто ставит условие пяти минут. — Да, хорошо, — на дочь не смотрит, а та как раз просто прожигает на сквозь. Руки, от нервозности, на груди складывая. Так себя уверенней показывая, — Я без подарка, в этом году. — Как и в прошлом, — цокает, огрызаясь не от сильного желания это сделать, а от привычек мерзких. И ведь в том году подарок как раз таки был, если за сюрприз можно считать домашний арест на все зимние каникулы, лишь из-за одного побега. Женщина грубость игнорирует, от этого заставляя девушку вскипеть еще сильнее. Неправильно, что она одна такая мерзкая. Но разве эта, перед ней, не делала плохих вещей раньше. Разве не заслужила. — Что бы ты хотела? — так тихо, глуша саму себя этим вопросом. Просто ломая все преведущие их баррикады на пополам. Сколько та не слышала таких слов? Как давно не слышала такой женский голос? — Уйти, отпусти меня на ночь, — перед словами не тает. Девушки любят ушами, но мало ли что та скажет. Попросить можно многое, хоть поездку на Мальдивы. А исполнит ли? Конечно нет. Потому просит лишь разрешение на свое исполнение. Саму себя подводить глупость. — Беги давай, не зря же так вырядилась. Не эмоции, не нотки голоса ее не волнуют. Срывается как ужаленная. Благодаря снисходительность небес за такие новогодние чудеса. Теперь она законно вне дома. Сама себе не верит. Хлопает дверью, пакет у ног сваливая. На ключ закрывает, а позади шаги ленивые слышит. Знакомую персону рада видеть. — Ты, на удивление, вовремя, — улыбается, почти светясь от встречи. Свои пакеты тоже тащит. И если взглядывать в то, как он это делает, складывается ощущение, что те в разы тяжелее, чем ее. В целом, все может быть. Их совместный подарок то у него. На один явно больше. — У нас не было договоренности о времени, — бросает связку ключей в карман, ноги об друг друга трет, но с места сходит. Все таки нужно продвигаться. Раз тот вышел, значит такси уже вызвано. — Тебе помочь может? — наконец-то ускоряет шаг, спрыгивая со своих ступенек. Выравнивается с подругой, вытягивая левую руку, единственную свободную. Но, как и следовало ожидать, получает отказ. Причем та даже не удосуживается открыть рот, лишь головой из стороны в сторону махает. — Почему без Алины? — голову на него поворачивает, под ноги особо даже не смотря. Выучила полностью подъезд этот, ежедневный путь уж точно. Шатен обгоняет, на пролетах между этажами дожидаясь девчонку. Волосы треплет свои постоянно, нервозно выжидая ее такую медлительность. — Она с родаками отмечает, — неожиданный ответ для возлюбленной Шепелева, но в тот же момент самый обыденный для подростка. я — Прилежная? — тихо смеется со своих же слов, все же доходя до входной двери подъезда. Ту, по джентельменски, открывает собеседник. У которого с таких слов улыбка тоже лезет, но он ее шутливым негодованием скрыть старается. — Да те правильные просто пиздец, — глаза трет, и выходя на улицу, плотно кутается в пуховик. Телефон достает, чтобы узнать когда такси будет. И какой номер машины. Сверяется, замечая, что то уже и так тут, — Идем, наше, — кивает в нужную сторону, рукой потягива девушку на себя. Нет, терпеть такую заторможенность не в его интересах. Пусть разгоняется, выпивать же едут. В автомобиль заваливаются, на задние сидения. Ярик что-то говорит водителю, школьница не особо слушает. — Ты, кстати, что историку даришь? — окно взглядом пилит, радуясь тому, что отъезжает от своего дома. В салоне теплее, чем несколько минут назад было на улице. Слишком открыто оделась, но по праздничному. Слышит смех друга, причем яркий такой. Пока не догоняет почему того с ее вопроса порвало, но разъяснение услышать интересно. — О, ты ахуешь, — волосы правит, после рукой по лицу спускаясь. Стараясь так сам же со своего подарка не лыбиться, — Там ебанутый подарок, реально, — внимательно смотрит на реакцию подружки, и улыбка напрочь посиляется на его лице, когда он видит ее недоумение. — Насколько? Прям сильно? — оживляется, и это на руку обоим. Принимает более удобное положение, не разваливаясь как прежде, — Типа, по десяти бальной, Лера бы на сколько ахуела? — стебет так девушку, которая даже тут не присутствует. Кудрявый на слова пропускает смешок, но воодушевления не теряет. От этого у шатенки нервозность возрастает. Это чтож там такое, что он прям так подаёт. — Я тебе больше скажу, даже Саня выхуел, — брови чуть приподнимает, показывая весь масштаб сюрприза. Котова совсем догонять перестает, стоит ли ему это дарить, — Но ты не боись, сказал, что в целом можно. Должен оценить, — вот тут уже парниша мнется. Петров единственный, кто знает о содержимом коробки. И сейчас, пока едит под глупые песни с радио у довольно старого таксиста, соизволивает задуматься над неоднозначностью тогдашнего ответа, — Я, правда, не понял, в каком именно смысле: «Оценить», — затылок чешет. И впрямь, подарок на любителя. Поэтому получается, что раз преподаватель оценит такое, стоит ли школьнику уже делать выводы. Может, оценит шуточно, тогда все понятнее. А если это была еще одна подсказка Александра, ведь тот единственный, кто двойную игру ведет. Из мыслей выводит знакомое имя, что последнее время так часто звучит. И так сильно старается забыться. Сам себя хвалит, что сейчас слышать его в разы спокойнее. — Мне еще Ника подарки передала, — кутается в шубу, глаза слипаются из-за ресниц. Приходится наощупь, без зеркальца, пальцем поправлять макияж, — Для тебя тоже есть, — улыбается однокласснику, тот заинтересовано слушает. Тепло разливается в груди от того, что та до сих пор помнит его, — А еще, с этого я выпала, для Ивана Валентиновича прикупила тоже. Девушка вздыхает, а шатен на ее слова смеется. — Откуда она про него то знает? — нос чещет, согревая от мороза. Давно такой радости в своем же голосе не слышал. — Да блять, она вывод сделала, что у меня мальчик появилась. И лишь из того, что я в одежде не привычной для себя пришла, — голову откидывает, тоже улыбаясь такому диалогу. Немного не договаривает, называя чужую одежду лишь «непривычной», но ничего. Меньше знаешь, крепче спишь. — М-да, — тянет, доставая телефон, время проверяя, и уведомления, — Ника даже на расстояние успевает подхватывать наши с Давыдовой стебы над тобой. «Мальчик появился», — взглядом за нее цепляется, а та свои глаза закатывает, — Знал бы Бессмертных, что он теперь мальчик, так еще и твой, смерти было бы не избежать. — Знал бы он, что ты его по фамилии называешь, вот тогда бы да, ты бы не избежал, — подкалывает, и Шепелев примолкает. Все, насмеялись. Уже как будто переизбыток учителя, а они его еще даже не увидели. — Ниче, ща приедем, я песен подобрал клевых, — слова подбирает, теперь тоже принимая тактику особо не спешить, — Твоих каких-то тоже закинул. Я правда хуй знает, актуальные ли у тебя в ВК, поэтому даже запарился, по копался у нас в переписке, чекнул про каких исполнителей ты часто говорила, — тепло улыбается девчонке. Той приятно, что постарался. Надеется, что не зря лазил. И ей что нибудь то зайдет. Вроде писала ему пару раз про любимчиков своих, вопрос в том, правильные ли он у них треки повыбирал, — Еще Саша закинул своих, — пальцами хрустит, пока про свои дела рассказывает, — Я, честно, возмущен, что он на меня сбагрил это. В диджеи не нанимался вроде, — руками разводит, после опуская те на свое сидение, — За то, мне были доверены даже некоторые любимые Ивана Валентиновича, — опять головой наклоняется, якобы намекая на что-то, — Как там считают, музыка отражает состояние человека? Вот и узнаем, какой он у нас, — хмыкает, поправляя кофту на себе, — Из того, что помню, там явно нецензурные треки. Василиса слушает парня, улыбаясь со слов. Чтобы согреться руки в карманы прячет. Неожиданно для себя нащупывает что-то помимо ключей. Из левого кармана достает шуршащую упаковку. В темноте такси не особо понимая, что это. Пока справа друг что-то болтает, чуть щурившись, удается рассмотреть. Презерватив. Сучка эта Вероника. *** Двое мнутся на входе, оба отказываясь показывать паспорт. Не то, чтобы вообще их брали. — По мне разве не видно, что я спешу? — Котова руки на груди складывает, стараясь пробить им дорогу путем разговора, — Пропустите. Охранник даже не думает двигаться с места, от этого девушка почти доходит до полного кипения. Как же раздражает, когда что-то идет не по плану. Ему разве так сложно их пропустить. Видит же, что нарядные, по делам пришли. Ярослав наблюдает со стороны, чуть поодаль стоя. На самом деле доверяя ораторским способностям подруги, но есть решение попроще. Роется в мобиле, ни сразу находя нужный контакт. Пальцами мажет по экрану, пару раз стирая текст. Но Петрову все же отсылает. «Как пройти то?» «Выручайте, мы на входе» Телефон в карман джинс прячет, теперь просто ожидая подмоги. Стараясь сдержать улыбку из-за тщетных попыток шатенки. — Я Вам еще раз повторяю, у меня встреча, я нарядилась, — в голове запинается, мужчине смятении не показывает, нельзя. Губы поджимает, обдумывая, стоит ли давить с такой стороны, но в борьбе все средства хороши, — Между прочим, для парня. Ну, а Вы все портите, войдите в положение, — головой в бок клонит, убирая волосы за спину. Те предательски мешаются, пока она старается сделать нужное впечатление. Громко вздыхает, когда рабочий персонал перед ней даже головой не воротит. Хотя уверена, что некоторыми фразами нормально поднадавила. Видела, как глаза забегали. Неприятно оглядывая ту с ног до головы. Мужчина собирается открыть рот, чтобы снова сказать заученную фразу, про предоставление документов. Но замолкает на полуслове. Второй охранник дергает за плече, и потому приходится повернуться. А после отступить от девчонки. И это ее заинтересовывает. Василиса глазки поднимает, встречаясь взглядом с тем, кого ожидала увидеть чуть попозже. Видимо, вышел, чтобы встретить. Шепелев получит за то, что не предупредил. Пусть тот и сам не знал, что этого пошлют. Неожиданно для себя подмечает, что сегодня, при гляделках, внутри нее эмоции еще больше, чем в первый раз. То ли глупый сон так влияет, то ли его красивый наряд и личико, под неоновым освещением. В совокупности, все это, заставляет начать стараться не подавать виду своему, резко появившемуся, смущению. Парень слегка улыбается ей, к общему сожалению, отводя взор. Теперь одаривая им рабочих, она особо не следит за тем, как те реагируют. Подмечает лишь, что взгляд у преподавателя другой. Грубее может, отчужденнее. Неужели на нее он смотрит иначе, что-то личное в зрительный контакт вкладывает. Бессмертных, одним легким жестом руки решает все проблемы. Махает в сторону охраннику, и пропускает школьников без предоставления паспорта. Двое с секунду медлят, но когда полностью осознают поднятый белый флаг, все же двигаются в глубь помещения. Русый быстро подлетает к ребятам, аккуратно выхватывая пакет из рук девушки. Та не успевает среагировать, и возразить. Ведь справилась бы и сама. Парень, прекрасно ожидавший такой реакции, на ее приоткрытый рот и возмущенный взгляд, лишь пожимает плечами. Почему-то даже не здороваются. Друзья плетутся сзади, шатенка чуть обгоняет своего приятеля в ходьбе, но равняться с тем, кто помогает ей через ее не хочу, не собирается. В голову лезут мысли о схожести того с Волковым. Понятно дело, не сейчас, а в былое время. Может, постаравшись, она бы даже вспомнила похожую сценку. Вот только думать явно не время. Дергает парнишу за рукав, кудрявый наклоняется к ней. — Никого не напоминает? — у того с такого вопроса челюсть сжимается, а она и не замечает, собираясь произнести нужное имя, — М., — видит, как тот кивает. Прерывает ее мысленный штурм. Почему-то запрещая говорить такое вслух. Бровки хмурит, но отходит, ускоряя темп. Потеряться им тут еще не хватало. Шепелев зубы смыкает, шумно через нос выдыхая. Сам подумал также, про схожесть эту. Еще больше себя на шипы намотал, когда девчонке в след смотрел. Будто мелькая под коркой в уже изученной истории. Заходят в комнату, а там еще темнее, и пахнет так ярко табаком и наполнением кальяна. Валерия, со своим возлюбленным, уже там. О чем-то заинтересовано рассказывает, но при входе друзей совсем забивает на это. Подскакивает быстро, на каблуках один раз чуть спотыкаясь. Бегать в них так и не научилась. Пока мальчики складывают пакеты в место, где лежат остальные подарки, чуть подвыпившая Давыдова почти тянется за объятиями. Шатенка, совсем не ожидая такого, еле как успевает ее притормозить. — Когда ты выпить успела? — придерживает за плечи, заставляя встать поровнее. Наконец прочувствовать не совсем устойчивую поверхность под ногами. М-да, видимо ее старания, и учения тому, как правильно ходить на каблуках, для русой прошли даром. — Ну не нуди, ты сейчас тоже успеешь, — наиграно дует губки, тянясь ручками к подружке. Желая поправить чужие волосы, или просто дотронуться. В целом не важно, ведь этого ей сделать не дают. Котова сама волосы за уши убирает, убедившись в ее стойкости, двигается к удобному дивану. Перед ними столик, какие-то напитки. Не спрашивает, и не особо думает. От них точно не умрет, а остальное не важно. Наблюдает как Шепелев подключается к каким-то колонкам. Перед этим пришлось позвать официанта. Не слушает вообще о чем те с ним говорят. Дожидается смены музыки, какая-то из любимых Ярика. Единственное, что понимает, и то, только по его выражению лица. Глазами бегает по комнате, Лере кажется уже любая музыка нравится. И вот это совсем не понятно. Она правда так сильно улетела с этой темы на столе, или играется. Просто расслабилась, вот и поплыла. Сама выпивает второй бокал, когда включается очередная песня. Еще ни разу не услышала свою, знакомых полным полно, а вот ту, что как для нее нашли, нет. Видимо песни играют в разнобой, пока не выпала нужная. На вкус алкоголь приятный, и опьянения сильного не замечает. Боится, что значит может резко поддать через какое-то время. Но собирается думать о проблемах по мере их поступления. И пока решается другая. Ее прожигание чужими напористыми глазами. От такого взгляда русого, легче всего убежать так раз таки с помощью спиртного. Надеется, что это не закончится как в прошлый раз. Очередной отметки, будто она его личная игрушка, ей не нужно. Старается держаться молодцом, чувствуя себя лишь более уверенной от поступления алкоголя в организм. А не вялой, смешной и пьяной. Что удобно, играет на руку. Вот только нервозность, от почти что слежки со стороны Ивана, никуда не уходит. Принимает решение выйти покурить, видела тут есть местечко. Причем, к удобству, оно на свежем воздухе. Ближе к наступлению боя курантов, наклоняется и просит Леру выйти с ней. Одной стоять не охота, да и поболтать она не прочь. Может, эта, пока пьяная, расскажет пару интересностей. Трахались голубки, или Петров по большой части джентельмен. Соблюдает конфетно-букетный период. — Мы выйдем, в уборную, — вытягивает подружку сразу же, как только та кивает на предложение. На их слова среагировать успевает только Саша, легко кивая. Если другие спросит, объяснит. Поэтому можно бежать. — Так ты же курить звала? — лениво, но быстро переступая с ноги на ногу, за ней плетется. Шатенка выдыхает, и собирается отвечать на вопросы только по приходу в холодное пространство. Зря не прихватили верхнюю одежду с собой. Но и не могли, иначе как объяснять зачем она им в туалете. Радуется, что успела незаметно выхватить сигареты из кармана шубы. В тот момент, как специально, ей снова повезло. Бессмертных удосужился обделить ее на короткий промежуток времени, и в коем-то веке не прожигать глазами. На участках оголенной кожи, после таких пыток, останутся ожоги. Она уверена. — Как у вас с Петровым? — делает затяжку. Свезло, что здесь кто-то зажигалку забыл. А то так бы обломалась. Правда и та не рабочая почти, но искра вылетела. Ей хватило, все зажглось. Вопрос задает, чтобы отвлечь приятельницу от встречных. Хочется покурить, послушать. Самой ни о чем не думать. Подмечает, что место богатое. Центр Москвы. Интересна стоимость напитка, который она выпила недавно. Не уж то вкусность стоит так много. — Я его так люблю, — почти пропевает школьница, прокручиваясь вокруг себя. Котова оглядывает девушку, подмечая, что то платье выбрали не зря. Идет ей, подчеркивает все. А вырез вообще ахуенный. Цвет правда не катит, но на ней смотрится прям целостно. Пока курит, смеется с таких слов. Таких искренних, честных. Но очевидно пьяных, значит не стоящих почти ничего. Раньше часто такие слушала. Еще немного, и в вечной любви начнет клясться. И вот это уже повод подстебать на утро. Пепел на белые каблучки роняет, быстро стряхивая. Пару секунд любуясь видом, все же тушит сижку, бросая в пепельницу. Времени слишком мало, ноги ломит от мерзость наступления Нового Года. *** Шепелев, уже развеселившийся от спиртного, сердечно умоляет всех, что его подарок должен быть первым. Бой курантов был минут пять назад, какая радость, начало года. Больше всего удивляет, что в целом праздник проходит неплохо. И присутствие Бессмертных никого не душит. Даже ее. Наоборот, может, дает перчинки. Все остальные давно расслабились, прям поплыли. Котова пока держится как на иголках. Еще и этот сюрприз кудрявого, что он там такое выдумал. В попытках понять масштабы, оглядывает лицо Саши. Странно, улыбается как и всегда. Но идею такую подбадривает, как будто уроков сбежать классом собирается. Шатена по плечу подталкивает, смеясь с того, что Валерия подхватывает его старания. Непонятно от своего же личного желания, или куда он, туда и она. Глазками перебегает на парня, которому так норовят вручить коробку. Тот заинтересован, несомненно в смятении, и уже планирует как бы правильней отреагировать. Легко понять, раз эти двое так кишаться, там что-то просто ужасное. Он уже готов даже к прыгающему пауку, главное сделать лицо попроще. Пугаться стыдливым кажется, при ней в особенности. За считанные секунды подарок находится в одном из пакетов, и вручается получателю. Котова прыскает смешком с неряшливости упаковки. Ставит стакан на стол, в предвкушении того, что там лежит. Русый распаковывает упаковочную бумагу, чуть напрягая руки, чтобы разорвать ту. Школьница старается не смотреть, но все же продолжает. Оправдывая это тем, что заглядывается на коробку, а не на него. Парень что-то бубнит, перед тем как учитель открывает крышку. С ее места не видно содержимого, она в целом не знает, вдруг там что-то в очередной упаковке. Но после смешка одного, и громкого выдоха ее приятеля, который наконец расслабился, становится легче. Петров лезет заглянуть, видимо, лишь знает на словах, что же там. А как осязаемое не видел. Упаковка одна, это становится понятно, когда без лишних движений, лишь одним взглядом, шатен оценивает предметы. — Как Вам? — смелеет одноклассник, все же подавая чуть больше голоса, чем простые оправдания перед открытием. Василиса подмечает, как с каждого произнесенного слова посмеивается Саша. И от того его девушка вообще не выдерживает. — Ну что там? — лениво тянется с места, переваливаясь через подругу. Той приходится наклониться плотнее к спинке дивана, туша девчонки напрочь перекрывает весь обзор, — Ой, — на пару секунд затихает, от осмотра вещей. А после звонко смеется, и падает на свое место обратно. В этот раз садясь чуть ближе. — Ты хочешь чтоб я опробывал? — шутит русый, по большей степени игнорируя действия школьницы. Отвечая на вопрос ученика о том, понравился ли ему подарок. Тот дергается с таких слов, но прикол в целом понимает. Стараясь не подавать виду, что ебать как испугался с таких слов. — Ну, это ты уже сам решишь, — волосы треплет свои, забывая о формальностях. После такого подарка уж точно можно на них забить, — Где, как и с кем, — немного посмеиваясь, и бросая беглый взгляд на шатенку, направляется к остальным подаркам. Подталкивая ногой пакеты поближе. Никто не захочет каждый раз ходить, пусть все под рукой лежит. Та хмурится с таких взглядов, только сейчас устремляясь глазами внутрь коробки. Бессмертных наконец ее наклонил так, чтобы можно было разглядеть чуть что-то. От дивана отлипает, наклоняясь поближе. Резко выдыхает, смех и стыд свой сдерживая. Это алкоголь так чувства гасит, или почему с плетки и ошейника, лежащих внутри, она почти не удивляется. Внимание свое с игрушек убирает, пробегаясь по тому, кто их в руках держит. Точнее, уже откидывает, оставляя лежать где-то возле своих ног. Крышкой накрывает, и глазами пробегается по помещению. На девушке тормозя, но на гляделки не провоцируя. После таких вещей, может, и сам проиграет. Давыдова аккуратно распаковывает подарок, что в целом выглядит очень прилично. Видимо парниша постарался ради своей возлюбленной. А та, завидев именно его сюрприз, будто вновь стала трезвой. Собираясь со всеми силами, чтобы по достоинству оценить. Разрывает упаковку ровно по месту, где ее заклеили. Будто стараясь сделать это как можно деликатнее, и от такого долгого ожидания становится скучновато. Ее в бок тыкает Шепелев, пихая в руки что-то мягкое. Предполагает, что тот туда запаковал какую-то кофту. — Я заебался ждать, — смеется тот, стараясь говорить не громко, чтобы только девушка услышала. Так раз какая-то громкая музыка заиграла, он уже и не слушает. Шатенка разворачивает упаковку, ровно разрывая бумагу. Что звучит довольно громко, но пока рядом Лера делает тоже самое, но чертовски медлительно, никто не обращает внимания. Достает, по всей видимости, свитер. Кладя на колени, и в кулаке скомкывает упаковку, откидывает ее позади себя на диван. Разворачивает одежду, давая себе пару секунд, чтобы разглядеть рисунок Мисы. Так ей шепчет Ярик, когда объясняет шутку. Она улыбается, оставляя кофту на прежнем месте, и поворачивая голову на друга. — Я, по твоему, альтушка? — чуть смеется, когда тот показушно закатывает глаза, и валиться назад к подушкам. — Ну, я бы сказал, что это не совсем их стиль, — голос коверкает, заставляя подругу хоть ненадолго развеселиться. Обоих отвлекает восклик русой, которая наконец-то сняла все ненужные коробки с предмета. Парню приходится даже чуть привстать, опираясь руками на колени. Валерия в руках крутит полароид, в попытках разобраться как тот работает. — Нравится? — шатен, сидящий на соседнем диване, сложив руки на груди, выжидает эмоций девушки. Та на его слова голову поднимает, будто сверкая в такой темноте от радости. — Саш, это ахуенно, — каждое слово ей дается с легким вскриком. Смотря со стороны, пролетает мысль, что еще секунда и она разорвется от счастья. А им то прятаться некуда. Откладывает предмет туда же, где лежит коробка от него. Подлетая к своему мальчику, до мерзости влюбленно и нежно обхватывая того за шею. Лезет целоваться, но в нормах приличия. Лишь пару раз целуя того в губы, будто дразня. Василиса голову воротит, но так, чтобы глупым это не показалось. Просто тупит чуть ниже, чем их лица. После вообще стараясь зрительно изучить технику, от которой ее подруга на вряд ли скоро отлипнет. Слышит, что девушка отлипает, поворачиваясь на друзей. — А это что такое? — подлетает, довольно энергично, для подростка под градусом. Особенно, таким. До Котовой не сразу доходит, что говорят сейчас с ней. И интересуются ее новой кофтой. Поэтому, после, стоит повторно отблагодарить Ярика, за то что он отвечает за нее. — Свитер, — произносит тот, волосы свои поправляя. Школьница падает рядом со своей подружкой, жестом спрашивая разрешения на то, чтобы посмотреть. Ей кивают, она другого и не ожидала. Правда удивляет, что та нормы приличия соблюдает до сих пор. Если маты не считать, но тут, вроде бы, даже Бессмертных пару раз нецензурную брань произнес. — Ой, хорошенький, — вытягивает перед собой вязанное изделие, проворачивая спиной. Чтобы увидеть оба рисунка, и, позволяя посмотреть всем остальным, — Это из тетради смерти? — кудрявый кивает, пока девчонка кладет предмет уже к себе на ноги. Пару секунд разглядывает, а потом глазки на подругу бросает. — Ты что так смотришь? — хмурится, совсем не оценивая такое из лишнее внимание на своей персоне. Но на вопрос лишь смешок получает, и не внушающую доверия искру в чужих очах. — Надевай скорее, а то видишь, все выпили, — чуть медлит, не продумывая мысль, за ранее что сказать знала. Просто выдерживает, чтобы смешнее было. Кофту пихает, прижимая к плечам. Пока шатенка комнату оглядывает, надеясь, что не совсем хуйню та сейчас сморозит, — сейчас заглядываться начнут. Василиса взгляд последний бросает на того, кого вероятнее всего имели ввиду под заглядываниями. Иван Валентинович зрительный контакт ловит так быстро, что будто готовился к нему весь вечер. Знал, что посмотрит сейчас. Вот только та, после ухмылки, всплывающей на лице преподавателя, продолжать игру не желает. Смущенно тупит в пол, одежку на себя почему-то не натягивая. — Ну ты чего так давишь то на нее? — Петров посмеивается, забавясь с шоу, которое вечно устраивает его девушка, — Зря чтоли наряжалась? Пусть посидит еще красивая, а потом уже оденется, — улыбается собеседнице, но глазами бегает к своему другу. Тот не отстает, прекрасно осознавая, для чего, или для кого, борется за открытость наряда школьницы. Давыдова кивает, идею поддерживая. Переводя внимание на свой подарок. Сашину помощь просит, чтобы разобраться. И когда дело доходит до нужного, стремительно щелкает комнату. Картинка печатается сразу, и теплая, пьяная улыбка на лице девушки всплывает. Никто к фотке не готов был. Такая живая, глупая получилась. Может, любимая. Заслуживающая под чехлом оказаться. Девчонка пихает Шепелеву коробку, говоря, что этот подарок ему точно в катит. А сейчас, на свой страх и риск, пересаживается к Бессмертных. Тот подозвал, потому тоже ей что-то подготовил. Прихватывает с собой свой сюрприз. Аккуратно садится рядом, но дистанцию держит. На диване места достаточно, чтобы сильно к нему не приближаться. Кладет упаковку рядом с собой, диалог первая не начиная. Немного вздрагивая, когда так рядом его голос раздается. — Я не упаковывал, подумал, и так красиво, — он тянет своей ученицы маленькую коробочку, которую в темноте еле разглядишь. Такая темная, но из материала приятного. Правда та еще в этом не убедилась, стесняется из чужих рук предмет забирать. Хрупкие пальцы свои тянет, берясь за верх, чтобы по случайности не докоснуться до ладони. Русый следит за такой осторожностью внимательно, стараясь улыбку, а может и смешок, в себе сдержать. Щеки закусывает, свои скулы еще более выразительными делая. Как же хорошо, что Василиса сейчас уделяет внимание подарку, а не его лицу. Иначе оторваться просто напросто не смогла бы. Чуть вздрагивают руки, когда она раскрывает коробочку. У мужчины ком в горле встает от ее такой нежности с предметом. Тратит совсем мало времени, чтобы достать кольцо. Пару секунд вертит в руке, а после надевает на свой средний палец. Предполагая, что теперь, вместо того, чтобы на уроках растирать свою кожу в этом месте, будет аккуратно прокручивать колечко. Чуть краснеет от мысли, что возможно он дарит его, так раз таки по этой причине. Откуда она знает, когда и как именно он следил за ней на занятиях. Глазки поднимает на парня, тот с рук на ее лицо внимание переводит. Котова до жути стесняется находится так близко, но заднюю не дает. Может алкоголь, может смелость. Но скорее глупит просто. — Очень красивое, — совсем тихо, почти шепчет. От такого голоса девушки перед ним, рука сама напрягается, чуть сжимая мягкую обшивку дивана. Нервно, свободной рукой, волосы свои поправляет. Стараясь обратно себя в чувства вернуть, в ее грубость излюбленную. Шатенка о цене ее нового украшения думать ужасно боится. Еще меньше хочет подмечать схожести этого кольца, и того, что на руке учителя. Просто благодарна за такой презент, за внимание. Думать о том, что в глубине где-то чем-то кроме благодарности отдалось, желания нет. Идиллию обрывает Ярик, который зовет ту с каким-то вопросом. — У тебя тут еще остались коробки, это кому? — он кивает головой на пакет Василисы, та чуть тупит, а после с места встает. Приближаясь к содержимому. Вытаскивает три упаковки, на диван выкладывая. — Это Ника передать просила, — еще раз проверяет подписи на двух, кладя одну из них, которая безименная, чуть поодаль, — Вот твое, — вытягивает другу, срывая листочек. Комкает, отправляя бумажку к остальному хламу, — Это тебе, — с Лериным подарком исполняет ту же махинацию. Остается один, мнется, радуясь тому, что некоторых уже отвлекла, — И тут еще, для Вас, — протягивает русому, падая обратно на свое место, — сорян, Саш, про твое существование они решили не вспоминать. — Они? — интересуется Петров, не сильно парясь над отсуствием сюрприза для него. Котова, от ощущения того, что проболталась, помощи у Шепелева просит. — Ника и парень ее, — выручает кудрявый, отвечая в целом правду, просто обрезая возможность задать лишнее вопросы. Радует, что те хотя бы к концу начали распаковывать вещи одновременно, иначе бы это продолжалось до раннего утра. У Королевой как всегда коробки самые удобные, никаких ненужных бумаг. Все по делу. Как будто Волков паковал, а она его лишь контролировала по тому, насколько симпатично вышло. Последний раскрывает Бессмертных, вместе с подглядывающим в коробку Александром. — Ахуеть, — отрезает шатен, как будто впервые испытывая реальное удивление. Котова вообще испуганная сидит, чтож там такое может быть, что у них такая реакция. Кто же мог ожидать, что там наручники дорогие. От бренда модного, видимо из эксклюзивной коллекции какой-то. Смотреть уже стыдно даже. Она ведь принесла это. Теперь на место встает, что же презерватив в кармане забыл. *** По комнате разлетается дым, который, пусть вытяжки тут и есть, но все равно сильно скапливается в пространстве. Котова бы никогда не подумала, что сможет быть такой сдержанной в плане курения. Когда ее провоцируют со всех сторон. Да, она сходила, выкурила одну. Но это всего лишь одну. А Бессмертных с Петровым тут уже как пароходы. К кальяну не сильно тянет, не любит такое. Но руки ломает от желания выйти на балкон опять. Еще и этот запах от наполнения, какой-то жесткий. Прям в нос вбивается, а должна была успеть привыкнуть. Будто обоняние обострилось. А слух как режет от этого булькавшего звука. Ни на секунду не приукрашавшегося, лишь старательно глушащегося под давлением музыки. Переносит внимание с мерзкого, на приятное. Играет песня, слышит впервые. По словам приятеля, это ему Саша закинул. Бит и мотив приятные, даже, будто, в ней есть что-то цепляющее. Желание спросить название у кого-то, но так как прекрасно слышит текст, ей не составляет труда найти песню в интернете. Тыкает пальчиками по сенсорному экрану. Проверяет найденные сайты. Да, вроде она. Closer to Her*. Откладывает находку, оглядываясь по помещению. Чуть сильнее кутается в глупом свитере с Мисой. Ощущая себя легче от прикрытости. Прикрывая все почти зажившие порезы. Да, так наверное и впрямь никто не пялится. Только если на ноги. Ручками опирается об диван, ни сразу вспоминая откуда на руке украшение. Но все же, не настолько пьяная, чтобы так забывать. Поэтому осознает все быстро, может, чуть улыбается. Такое нежное, тонкое. С фианитом в центре. Таким же темным, как коробочка. Приятно радует, что то ей чертовски сильно понравилось. Эта серебрянность и темнота камня, в контрасте с ее бледной кожей, в жизни бы его больше не сняла. Все бы отдала, чтобы то к ее пальцу напрочь приросло. Слышит голос Ивана Валентиновича, голову поднимает. Пиздец как сильно надеясь, что ей показалось. — Может попробуешь? — тянет к ней трубку кальяна, говоря неимоверно тихо. До девчонки не сразу доходит, что именно он ей говорит. О чем просит, спрашивает. Она тормозит, оглядывая приспособление. От голоса мурашки по телу бегут, складывается ощущение, что если тот попросит ее встать, она не дойдет. — Я не курю, — врет, как и всегда до этого. Стараясь правду вслух вообще не произносить, особенно при нем. Быть честной с ним — главный запрет. Только под жесточайшими пытками, вообще может попробовать сказать хоть одно правдивое слово. Напрягает руки, точнее пальцы на них. Стараясь найти защиту, опору в мягком упругом материале. — Я тоже, но это не в счет, — он крутит в руках мундштук, слабо улыбаясь девушке. От такого тона, и мнимого ощущения его возвышения над ней, становится так сложно отказывать. Теперь шатенка не знает, звучит ли для нее правда сейчас. И узнать не может, но если он врет, то это только из-за ее игры, — Не бойся, от одного раза ничего не будет, — становится чуть ближе к ней, почти поднося предмет к чужим губам, — В любом случае, второго раза я тебе сделать не дам. Василиса молчит. Молчит, потому что и не боится вовсе. И прекрасно знает, какую тактику он ведет. Пытается выжать из нее правду, путем подыгрывания в вранье. Или она лишь врет уже себе, что тот знает больше. Почему думает, что ему проигрывает. Но поддаться так хочется, ужасно желает распасться перед ним. Расплавить все ледяные стены, выстроенные так быстро, и так хрупко. Кивает, резко и всего один раз. Потому что только на это хватает сил. Секунда, лишнее движение — и точно передумает. Раз решилась, топтаться на месте глупо. Слышит смешок мужчины перед ней, в глаза не смотрит. Наклоняется к трубке, которая находится перед ее ртом. Пока губками обхватывает мундштук, чувствует как содрогаются ноги. Старается расслабиться, не бояться, не нервничать. Не так сильно плавиться перед ситуацией. Перед ним. Чувствует, как воспламеняются щеки, когда парень кладет свою руку на ее лицо. Чуть придерживая за линию подбородка, и большим пальцем поглаживает кожу. Перед тем как затянуться, ком в горле дает о себе знать. Она сглатывает, а тот, кто буквально управляет ей сейчас, медленно приподнимает ее личико. Заставляя смотреть в этот момент только на него. Встречаются глазами, они у него в этот раз такие темные. Будто затянутые туманом возбуждения и сдержанности. Смотреть страшно, но так маняще. Тянущее чувство внизу живота от сравнения себя с добычей, попавшей в лапы хищника. Беззащитным существом, чья жизнь полностью в чужой власти. Спокойно лишь от одного, она знает, этот хищник отпустит ее целой и невредимой. Бессмертных любит только играть. Любит, потому что та попросила. Делает затяжку, с характерным звуком. Набирая легкие полностью, пытаясь выжать все из этой возможности. Почти закашливается, когда рука мужчины скользит по ее нижней губе. Шершавая подушечка его пальца ужасно нежно касается ее искусанных уст. Давыдова, отвлекаясь от столь интересного разговора своего мальчика, замечает новую возможность повеселить себя, и Петрова в том числе. Отказываться от такого шоу большая глупость. Особенно, когда ты пьяная. Особенно, если это столь грандиозное шоу. Не отвлекает шатена, но легко скользит к парочке. Тот среагировать вообще не успевает, следовало бы ее остановить, вот только не уследил. Лера слегка подталкивает свою подругу, и той ничего не стоит от неожиданности свалиться с ног. Падая, уже на чужие. С таких действий даже Саша немного тормозит, возможно оценивая весь перебор ее номера. Но раз пьяная, значит можно. Значит оправдание есть. Поэтому на сложившуюся ситуацию смеется первый, пытаясь разрядить обстановку. Подмечая для себя, что все же русой надо быть поосторожнее с алкоголем. Шатенка слазит ежесекундно, как только понимает, кто спас ее от падения на пол. Он поймал, или просто удачно приземлилась? Вообще не думает, слетает с него как ужаленная. Кашляет, или от испуга, или от дыма. Усаживаясь к Ярику ближе. Единственный, кто сейчас точно хуйни не сморозит. Главный, кому доверить всю себя может. Потому что в ответ такое же доверие получит. Видит, как преподаватель улыбается немного, значит того смутила не сильно. А вот сама как на иголках. С места своего вставать до конца мероприятия точно не будет. — Хорошо играешь, закашлялась прям ахуенно, правдиво, — стебет ее кудрявый, пока она успокоится пытается. Голову назад откидывая, по дивану полностью растекаясь. Шатенка хмыкает на слова его, губы чуть поджимая. Закусывая их. Уверена, что пока сидела не вливаясь в беседы, точно слышала справа от себя вопрос. Заданный не ей, но кое кому не менее интересному. «Ты педофил? Только честно». И когда же Шепелев рот закрывать научиться, у них на пару с Валерией руки с языками развязались. Тут вообще хоть кто-то кроме нее сдержанный остался? В чувства приходит тогда, когда все парни выходят покурить. Оставляя ее одну следить за подругой. Петров прям так и сказал, не церемонясь. Что теперь она ее ответственность, на пару минут уж точно. — Можно я тебе волосы заплету? — ластиться рядом школьница, свои руки к чужой голове протягивая. Отказываться и возмущаться так лень. Остается только кивнуть, легко так. Давая зеленый свет на ее просьбы. Дышит глубоко и размеренно, особенно когда за прядку неприятно тянут. Радует, что прическу она выбрала простую. Опять с какого-то аниме, что-то сказала, что как на кофте. Может и похоже, но слушать не охота. Хмурится слегка, пока дверь вновь не распахивает. Возвращаются почти к концу плетения хвостиков. Русая завершает свои махинации, подлетая с места к полароиду. Спешит сфоткать Ивана вместе с Котовой, лишь с помощью Саши заставив их согласиться на такое. Ломалась, как и всегда, больше всех именно шатенка. Но, от усталости и напора пьяных друзей, сдаться все же пришлось. Щелкает, и уже совсем не волнует, как она получилась на картинке. Голову тянет от неудобно заплетенной прически, наравится стянуть эти резинки и вернуть обратно их владельцу. Только волосы путаются, пока снимает. Чувствует пристальный взгляд того, с кем позировала для карточки. Ему забавно, они так похожи на главную пару из этого глупого аниме. Только жалко, или еще забавнее, что схожесть эту видит и приятным для себя замечает лишь он, а вот Василиса в душе не ебет кто это такие. *** Тянет Шепелева в машину, только что приехавшее такси. Опять пакеты, только уже с содержимым, которое останется у них. Приятно, каждый подарок неплох. Она думала, будет хуже. Падает вместе с другом на задние сидения. Время близится к утру. Они единственные, кто пораньше уехали. Сидеть там стало так вяло, поболтали с Яриком, и выяснили, что оба хотят спать. Лучше пораньше домой, чем там вырубиться. — За наушники спасибо, я прям неожидал, — очередной раз выпаливает из себя кудрявый. Она слышала это за сегодняшнюю ночь раз сто, парень вставлял благодарность через каждое предложение. Сейчас просто угукает, хотя когда прозвучало впервые, отвечала более развернуто. Думать так поздно ночью, или так рано утром просто невозможно. Особенно когда темно так, уютно. Ненавязчиво вспоминаешь, как хорошо было поутру в постели. Желаешь вернуться туда ежесекундно, но телепортацией пока не обладаешь. В окне мелькают другие машины, и большие небоскребы. Да, все же центр Москвы не плох, и отличительно хорош в темноте. Так сверкает, аж режет глаза. Но за это больше благодарна, чем раздражена. Единственный помощник не уснуть прямо сейчас. Слышит уведомление в кармане, пока лезет достать телефон, снова докасается до гладкой и островатой упаковки контрацепции. Пока едешь машине, смотреть на дисплей опасно. Укачивает так, что потом плохо еще пару часов. Но тут видимо пишут что-то важное. Да и алкоголь в любом случае выйдет из организма в ближайшее время. Терять нечего. Просматривает, из-за сонливости еле разглядывает текст. А тот еще как-будто шифром написан. Неизвестный номер «Впстлиса» Не отчетливо, но предположительно разглядывает в таком наборе букв свое имя. Узнавать, что именно он желает ей сказать не хочется. Дальше может последовать что угодно. Как пьяный бред, или спор на слабо с Петровым. Буквально любой исход событий имеет место быть в такой ситуации. Но от него ничего из этого слышать не хочется. Котова «И Вам спокойно ночи в Новом году, Иван Валентинович» Перенабирает текст раз пять, желая отправить то лишь в полной четкости и без одной ошибки. Потому что еще может так постараться. Выпила немного, мыслить может. А дерьма наделала будто в хлам напилась. Но разве плохо, если так хотела? Выключает телефон, ставя тот в авиарежим. Если и напишет что-то, то она не увидит. А после, может, успеет удалить весь бред. Играть пока тот пьян не правильно. Пусть она тоже не совсем трезво мыслит сейчас.