Fragile

Я заигралась. Слишком сильно. Слишком непростительно. Мама смотрела на это сквозь пальцы, до одного дня. Дня, когда я совершила чудовищную ошибку. Лето постепенно приближалось к концу, но осень ещё не спешила показывать нос. Накануне рокового дня мама собрала нас сёстрами в своём кабинете, сообщив, что на утро назначена небольшая проверка. Такое бывало иногда и раньше — матерь Миранда интересовалась нашим домом и нашими успехами. И мы её не подводили. Только вот в то утро я безбожно опаздывала. Всю ночь мы с тобой предавались любви и разговорам, заснув только на рассвете. Другая служанка разбудила меня лишь тогда, когда её послала мама. Чёрт! На улице шумно. Пока я мчусь к месту встречи, я слышу вой ликанов и… человеческие крики? Кажется, даже выстрелы. Интересно, в чём дело? Все уже собрались на во внутреннем дворике. Лорды и Матерь Миранда стояли на галерее второго этажа. Даниэла возилась, высматривая меня. От мамы явно веяло раздражением. Плохо дело. — Прошу прощения, — я воплощаюсь рядом с Кэсс и Дани, тут же склоняясь в поклоне. — Ну наконец-то! — в мамином голосе звучит холод, тут же растекающийся по моим жилам. Вот ведь мне достанется потом… Шум за пределами замка слышен отчётливо, но никто на него не реагирует. Поступаю так же. На маму я смотреть не решаюсь, ровно как и на сестёр, зато, поднимая глаза на лордов, я вижу, как Гейзенберг ухмыляется мне. Становится чуть легче. Сам он опаздывал сотни раз, хоть это и не оправдывает меня. — Матерь Миранда, прошу простить мою дочь, — тем временем продолжает мама. — Она совсем не хотела оскорбить вас, она просто… — Неважно, — как по мне, верховной действительно всё равно. — Дочери дома Димитреску, слушайте меня внимательно. Мы с сёстрами тут же обращаемся в слух. — Сейчас приведут подопытных. Каждой из вас нужно убить двоих, одного оставить. Поняли? Киваем. Задача — проще простого. — Тогда начинаем. Повинуясь её голосу, двери металлической калитки открываются. И я наконец вижу, кого загнали к нам ликаны. Жертвы выбегают во двор, ещё не замечая нас, отстреливаясь от нападавших. Глупые, даже не успеют повернуться. Верно они солдаты — слишком хорошо вооружены для обычных смертных. Да ещё и каски, бронежилеты. Подмечаю это на ходу, уже роем бросившись вперёд. Брешь в броне нахожу моментально. Туда и целюсь. Прохожу насквозь. Быстро. Яростно. Разрывая первого изнутри. Теперь второй. Тоже самое. Наградой служат крики боли и ужаса. Едва ли он понял, что происходит. К третьему я материализуюсь, тут же воткнув серп в руку с пистолетом. Можно было и рубануть, но не знаю, по правилам ли это. Крики. Запах крови. Я чуть не срываюсь, обезумев от желания вонзиться в его горло. Но вместо этого, толкаю бедолагу наземь. Наступаю на его кровоточащую руку. Как же восхитительно он взвыл! Поднимаю глаза на маму — она удовлетворительно кивает. Дани и Кэсс, справляются секундами позже. Самая младшая из нас разочарованно хнычет: у нас с ней негласное соревнование, и я снова быстрее её. Кассандра лишь пожимает плечами: она была медленнее всех, но только потому, что ей куда важнее сам процесс. — Очень хорошо, — раздаётся голос Матери Миранды. Я поднимаю голову на галерею. Малышка Энджи зачарованно смотрит на нас своими кукольными глазками, прижимаясь к перилам. Позади неё тенью стоит Донна. Гейзенберг рядом морщится — он не особо любит пытки. По Моро я вообще ничего не могу никогда сказать. А вот верховная, похоже, действительно удовлетворена. — Матерь Миранда, я же говорила, — в голосе мамы слышится гордость. — Для моих девочек это не проблема. Даже несмотря на… недоразумение в начале. Значит, мне всё же достанется, несмотря на впечатляющий результат в итоге. И действительно, когда лорды покидают галерею, а нам велят отдать живых солдат ликанам, мама окликает меня: — Бэла! Ко мне в кабинет. — Удачи, — еле слышно проговаривает Кэсс. — Потрудись объяснить, что это было? — мама разворачивается ко мне, едва мы пересекаем порог её кабинета. — Прости меня, — взгляд мой потуплен, и я не решаюсь поднять на неё лицо. Так и разговариваю с подолом платья. — Я кажется вчера предельно ясно выразилась насколько важна эта встреча? — Да, мама… — Тогда почему ты не удосужились прийти вовремя?! — Прости… я просто я… — Ты слишком много времени стала проводить с этой девицей. Слова как удар хлыста. Я вздрагиваю и всё же поднимаю лицо, мама тем временем идёт к столу. Привычным движением наливает себе бокал вина из графина. Конечно же она знает обо всём, что происходит в замке. Глупо было даже предположить иное. — Это я виновата, — на всякий случай говорю я. — Конечно ты виновата. Бэла, ты старшая. Ты должна быть более ответственной. Твои сёстры… — Но ведь я сегодня показала лучший результат! — чувствую, что начинаю злиться. — По-моему, Матере Миранде было вообще всё равно… — Мне не всё равно! — глаза мамы вспыхивают огнём. — А ещё не всё равно, как ты проводишь своё время. Одно дело просто играть с питомцем, а другое дело позволять ему есть из своей тарелки! И ты позволяешь девчонке непростительно многое! — Это всего лишь игра, — ровным голосом говорю я. — Мне просто нужно кое что от неё, и всё. — Будь добра, уже заканчивай с играми. — Мама… — Разберись с этим как можно скорее. Сказала, как отрезала. Всё внутри кипит, но перечить бесполезно. Я слишком хорошо её знаю. — Я поняла тебя, — чётко произношу я. Мама кивает. Разговор окончен. Я иду по коридору, чеканя шаг. Руки мои сжаты в кулаки. Я злюсь. На себя. На маму. На тебя. Слишком сильно злюсь. И вот, слышу наконец знакомый голос. Ты и та служанка, что разбудила меня сегодня вместе убираетесь. В твоей руке щётка для смахивания пыли. Заметив меня, улыбка покидает твое лицо, сменяясь беспокойством: — Госпожа Бэла! Что с вами?! Кровь солдат. Точно. Я и забыла, что она стынет на моём подбородке и руках. Но сейчас это неважно. Ничего больше не важно. Кроме одного. — Откуда я тебя знаю?! — мой голос срывается до крика. Пора и правда покончить с этим. Вторая служанка сжимается в стену, стараясь быть как можно незаметнее. Ты же бледнеешь: — Прошу вас, я… — Говори! — верный серп легко прыгает в руку. В считанное мгновение он рассекает воздух, чтобы встретиться с плечом. Плечом второй служанки. Громкий крик раздаётся по коридору. — Пожалуйста, не надо! — твой голос дрожит, а на глазах слёзы. — Говори! — ещё один удар по служанке. И вновь крик. Вот оно. Вот как можно было этого добиться с самого начала. Какой же я была глупой!.. Ты падаешь на колени. — Говори же! — я замахиваюсь в третий раз. Служанка, хныча закрывает лицо руками… — Я видела вас в детстве! — выкрикиваешь ты, и я замираю. Медленно поворачиваюсь к тебе. Губы мои едва шевелятся: — Когда?.. — Пятнадцать лет назад, — ты смотришь мне в глаза. — Мой отец… он был жестоким человеком. Он делал разные вещи… страшные вещи. И с мамой, и со мной… а потом… пришли вы… Пятнадцать лет назад. Грудь сдавили тиски. Будь у меня сердце, я бы почувствовала укол. Я помню. Чёрт, и правда помню. Это было летом. Погода стояла замечательная, и мы с сёстрами решили немного поразвлечься. Выбрали каждая себе по дому… Я помню как сейчас. Жалкая лачуга, воняет сыростью, но тяжелый запах мужика перебивает всё. От него разило табаком, потом и самогоном. Убить его стоило хотя бы из уважения к гигиене. Кровь его была просто отвратительной. А ещё там была девочка. Теперь я помню. Я не хотела задерживаться дольше необходимого, поэтому ничего и не сделала. И этот взгляд. Твой взгляд… — Вы спасли меня, — раздаётся твой голос, пробивая мои воспоминания. Глупая! Ты приняла простое нежелание за жалость?! — И тогда я подумала, — в твоём голосе теперь слышится надежда. — Может быть, ты не такое… — …не такое уж и чудовище, — заканчиваю я за тебя. Мне кажется, что пол плывёт из под моих ног. А я ли не глупая? Нафантазировала себе непонятно чего! Посчитала тебя чуть ли не призраком прошлой жизни. Дура. Какая же я дура!.. Мы обе обманывались в друг друге. И в эту секунду я почти тебя ненавижу: — Ты ошибалась. Мой серп опускается, и служанка вопит от боли, когда он пронизывает её ладонь. — Что ты делаешь? — в ужасе кричишь мне ты, но я не отвечаю. Я тащу служанку за собой прочь. Она сопротивляется, оставляя на полу кровавый след. — Убери, — бросаю я тебе, прежде чем скрыться за поворотом.

***

Крики служанки переходят в визг. Пока я спускаюсь в подземелье, замечаю рой вокруг меня. Через мгновение он оборачивается Даниэлой: — Плохой день? — Оставь её, — Кассандра воплощается из второй стаи мух. — Присоединитесь? — лишь спрашиваю я. — Конечно, как и всегда. Удары. Хрипы. Крики. Смех. Кровь. Дразнящая прохлада темниц. Я выпускаю пар. Сёстры мои рядом. Всё так, как должно быть. — Она думала, что может исправить меня! — кричу я, нанося последний удар. А затем стою, тяжело дыша. Массу у моих ног, уже сложно назвать человеком. — Она идиотка, — Дани обнимает меня за талию и кладёт подбородок на моё плечо. — Хочешь, мы сделаем это и с ней? — Забавно, а мясо ещё дышит, — Кэсс опускается перед служанкой на колени. — Добьём? — Подожди, — в моей голове медленно зарождается идея. Не целиком, только наметки. Я слегка поворачиваюсь к Даниэле: — Можешь привести её? Но только не трогай. — О! — глаза сестры загораются. — Ты придумала что-то интересное? — Ещё как. Разразившись хихиканьем, Дани скользит прочь. Кассандра смотрит сначала на меня, а затем на полуживую служанку, и брови её медленно ползут вверх: — Так вот значит что… Она всегда была умной. Сестра вновь поднимает глаза на меня: — Она тебе этого никогда не простит. — А мне и не нужно её прощение. — Это ты сейчас так говоришь. — Ты во мне сомневаешься? — Нет, — ухмылка чуть трогает её губы, — как раз поэтому так и говорю. — Поживём-увидим. — Конечно. Наконец раздаются шаги, и крайне довольная Даниэла приводит тебя за руку: — Та-дам! — представляет она мясо лежащее на полу, и заглядывает тебе в лицо, стремясь посмотреть на реакцию. — Не хотелось пачкать руки, поэтому пришлось забить её ногами! Сдавленный всхлип вырывается из твоей груди. Я смотрю на тебя, и мимолетное щемящее чувство всё же трогает что-то внутри. Но я быстро его отгоняю. Это глупость и только. Я не слабая. — Д-дора? — заикаясь говоришь ты. — Ого, у этого было имя, — Кассандра чуть поддевает служанку носком ботинка, и в ответ раздается жалобный стон. — Она ещё жива! — ты поднимаешь на меня лицо полное слёз. — Не трогай её! Пожалуйста, прошу, не трогай! — Не буду, — спокойно отвечаю я. — Ей же сейчас так больно… — я перевожу взгляд на Кэсс. — Сколько она ещё будет страдать? — У меня однажды продержалась три дня, — Кассандра чуть склоняет голову набок. — Правда приходилось приводить её сознание всё это время. — И как у тебя только терпения хватило… — восхищённо проговаривает Даниэла. — В общем, ей будет очень плохо, — я склоняюсь над твоим ухом. — Скорее всего пару часов, а может и весь день. Просто представь: целый день непрекращающейся пытки… Ты слабо всхлипываешь. На секунду мне кажется, что Кассандра всё же была права, но отступать поздно. — Ты можешь облегчить её страдание, — мой серп мягко кочует из моей руки в твою. — Ого! — Даниэла невольно отшатывается. Видимо боится, что ты можешь напасть на нас. Зря. Ты ведь даже не понимаешь, что происходит. Просто дрожишь от ужаса. И вдруг твои пальцы сжимаются на рукояти. До тебя начинает доходить: — Ты хочешь, чтобы я… — Да. Что-то мелькает в твоих глазах. Что-то, чего я раньше не замечала. Интересно. Возможно, в тебе действительно есть нечто большее. Только тебе нужно понять. Тебе нужно раскрыться. Но тут ты отбрасываешь серп: — Нет! — Делаешь хуже только ей, — равнодушно пожимаю плечами я. Очень удачно служанка снова хрипит, что-то булькает в её горле. Дани морщит нос: — Да уж, ей не позавидуешь. — Как ты можешь… — ты смотришь мне в глаза. — Просто, вот она — я. А ты мне не верила всё это время. — Не верила… я думала. Я хрипло смеюсь тебе в лицо: — Что ты там думала, дурочка?! Что между нами любовь? Неужели папаша выбил все твои мозги? Мне кажется, ты вот-вот зарыдаешь, но едва я упоминаю твоего отца, как вижу в твоих глазах гнев. Испепеляющая ненависть. Это есть и в тебе. Сколько бы ты не прикрывала её дружелюбием. Служанка стонет и булькает, пока мы смотрим друг на друга. Наконец ты вновь тянешься к серпу. Ты бледна. Но не плачешь. На секунду мне кажется, что ты и правда швырнёшь его в меня. Мы застываем. Неужели ты всё же способна на это? — Я делаю это ради неё, — тихо и яростно говоришь ты, ни к кому особо не обращаясь. Острие моего серпа указывает туда, где у служанки должно находится сердце. Поколебавшись с мгновение, ты нажимаешь. Оружие входит легко. Стоны прекращаются. Несколько секунд мы все молчим, заворожённые происходящим. Наконец ты поворачиваешься ко мне, и я понимаю, что этого ты мне никогда не простишь. Твоё лицо искажено отвращением: — Ты чудовище! — выплёвываешь ты в моё лицо. — Я ненавижу тебя! — Как скажешь, — ровным голосом произношу я. — Я распоряжусь, чтобы ты больше не работала в моём крыле. Я разворачиваюсь на пятках, изо всех сил стараясь выглядеть спокойной. — Даниэла, нет, — мягко бросаю я. Мне не надо оборачиваться, я и так чувствую, что сестра тут же отшатывается от тебя: — И откуда ты всё знаешь? — бурчит она недовольно. — Я думаю, — в голосе Кассандры усмешка, — теперь я поиграю с ней. — Как хочешь, — я спешу к выходу. Настроение у меня паршивое.

***

И снова я не вижу тебя. Делаю всё, чтобы больше не видеть. Я не захожу на территорию Кэсс. Я не вглядываюсь в лица служанок. Не интересуюсь твоей судьбой. Отчасти я даже надеюсь, что тебя больше нет. Надеюсь и боюсь. Я пытаюсь не подмечать, что без тебя мне стало пусто. Невыносимо пусто. Даже по дурацким объятьям я почти что скучаю. Хоть и не хочу признавать. Я пытаюсь вести себя как до встречи с тобой. Однако, в мыслях я всё ещё возвращаюсь в тот день пятнадцать лет назад. Твоё лицо всплывает в моей памяти вновь и вновь. Ты и я… мы обе обманывались. Это просто невозможно. Но… Что если бы я была человеком? Даже думать об этом противно. Но всё же… Что если бы ты была как мы? Это невозможно. Но всё же… Как много дурацкого "всё же"!.. Слишком много. Если с тобой дни бежали, то без тебя они тянутся невыносимо долго. Прошло пару месяцев, зима уже постучалась в двери, неизбежно закрывая нас всех внутри замка. И я с какой-то странной тоской вспомнила про пруд в лесу… — Тебе просто нужно забрать её у Кассандры, и всё, — однажды говорит мне Даниэла, бесцеремонно ворвавшись в мою комнату. — Во первых, сколько раз я просила тебе стучаться, — откладываю книгу, которую всё равно не то, чтобы читала. — А во вторых, не понимаю о чём ты. — Врёшь, — Дани падает на кровать, широко раскинув руки. — Твоя меланхолия развивается по всему замку! Никуда от неё не деться! Даже убийства выходят какие-то грустные… — Бедная малышка Даниэла, — я встаю с тахты, лениво потягиваясь. — Вечно страдает из-за своей старшей сестры. — А то как же! — Дани протягивает мне руку, чтобы увлечь к себе. Позволяю уложить себя рядом, и сестра тут же начинает наматывать на пальцы пряди моих волос: — Так и почему бы тебе просто не забрать её обратно? Кэсс ей даже не пользуется! — Серьёзно? — Ага. И мне не даёт. В последнее время её куда больше интересуют марионетки. До меня сразу доходит двоякость этого предложения, но смысл его кажется настолько неожиданным, что я невольно приподнимаюсь на локтях: — Не шутишь?! — Не-а, — Дани хихикает, наслаждаясь моей реакцией. — Донна Беневиенто как-то уж слишком к нам зачастила. Ну как к нам… конкретно к одной из нас. Невольно смеюсь. Нужно будет расспросить Кассандру об этом! — Интересно, как реагирует на это мама? — Терпимо. Пока что. Кассандра говорит, что они занимаются “экспериментами”. — И наверняка за закрытыми дверями? — Ага. Снова смех. Как в старые добрые времена. Признаться, в последнее время я и впрямь была слишком меланхоличной. — Видишь, как много ты пропускаешь, — Дэнни заглядывает мне в лицо. — Так что забирай свою служанку, и давай всё будет как раньше! — Хотелось бы мне, чтобы всё было так просто. — Так в чём проблема? — Боюсь, она не захочет возвращаться. — А причём здесь её желания? — Даниэла пожимает плечами. — Просто забери её себе. А будет возражать… тебе она прямо очень сильно нужна целиком? — К сожалению, нужна. — Ну, не думаю, что она всё-таки будет против вернуться. — Это ещё почему? Кэсс же её не трогает? — Кэсс — нет. А вот другие служанки… — Что? — я сажусь на кровати, смотря на сестру сверху вниз. Даниэла равнодушно пожимает плечами: — Мне теперь совсем скучно одной, вот я и летаю туда-сюда. Много чего слышу. — Они мучают её? — Немного. — Но почему? — Да чёрт их разберёт. Тебе это важнее, так что узнавай сама. — Вредина. — Эй! Я тебе столько новостей принесла! Хоть бы спасибо сказала! — Спасибо, — я кидаю в Дани подушку, и сестра легко ловит её одной рукой. — Нет, правда, спасибо. Дани действительно чуть меня расшевелила, я даже спускаюсь с ней в гостиную, чтобы дождаться Кассандру и подразнить её по поводу кукольницы. — Очень смешно, — Кэсс закатывает глаза, услышав очередной пассаж Даниэлы на эту тему. — У вас обеих только одно на уме? — У нас на уме то, отчего ты без ума! — Дани аж подпрыгивает от восторга. — Не смотри на меня, — отвечаю я на взгляд Кассандры, закрывая лицо ладонью. — Я без понятия где она этого набралась. — Где набралась, уже этого нет! — младшая сестра клацает зубами. Сегодня она находилась в необычно весёлом настроении. — Фу, очень тривиально, — Кассандра морщится. — Главное, чтобы Донна была оригинальной!.. — Когда-нибудь я убью тебя! — Ты не можешь, — состраиваю Кэсс гримасу. — Так что придётся терпеть. — Какие же вы обе засранки! — Брось, сестрица! — Дани хватает Кассандру за руки. — Расскажи нам про Донну!.. — Да ничего такого… мы ставим эксперименты над людьми… Слегка выпрямляюсь. Я знаю, что кукольница любить мучать жертв ментально, тогда как любимое развлечение Кассандры — физические пытки. Даже дух захватывает от мысли, на что они способны объединившись. — …представляете, она может вытаскивать воспоминания людей и превращать их в кошмары! Подопытные вредят сами себе, лишь бы только прекратить их! — теперь Кассандра говорит восторженно, в её глазах появляется огонь. Ясное дело: кукольница как минимум ей нравится. — А ты можешь видеть, что она им показывает? — интересуюсь я. — Не-а, но Донна может. И она мне говорит. — Что же, — разочарованно протягивает Даниэла, — ты просто смотришь как они бесятся? — Иногда я помогаю, — ухмылка Кассандры становится кровожаднее, затем она поворачивается ко мне. — Но твою мы не трогали. Один раз только в голову залезли, и всё. — Как будто мне до этого есть дело… — Неужели чувства бедняжки не взаимны? Запоздало понимаю, что они могли залезть во все твои воспоминания: — Ах вы сучки! Кассандра заливисто смеётся: — Да брось! Мы же и так всё видим! Хочется злиться, но любопытство пересиливает. Сажусь в кресло, провожу ладонью по обивке: — И что же у неё в голове? — Скукота в основном, — Кэсс садится на подлокотник. — Очень много обид на папочку… а ещё дурацких мечтаний и мыслей. — Вот будет неловко, если кто-то их разрушит… — Дэнни обнимает мои ноги и кладёт подбородок на колени. — И так почти разрушили. А ещё мы с Донной сильнее накалили обстановку — нужно только подтолкнуть… — Мама уже предельно ясно выразилась на её счёт. — Глупая отговорка, Бэла, — Кэсс скидывает капюшон с моей головы. — Мама прекрасно понимает, как тут скучно, — вторит ей Даниэла. — Ещё и зима — даже на улицу не выйдешь… — Может вы и правы, — я кусаю губы. — Вы видели как она убила ту служанку?.. — Да! Это было нечто! — охотно кивает Дани. — Ты классно придумала. — О, а как бедняжка терзается на этот счёт… — Кэсс мечтательно ухмыляется. Если честно, я и правда хотела бы увидеть, как ты вновь убиваешь. Это есть в тебе. Я это точно знаю. Но… может лучше правда всё забыть? Или нет? В конце концов, мама велела разобраться с проблемой, но это не означает прекращение всего. Просто буду осмотрительнее… — Поиграй с ней немного, — наконец говорю я Кассандре. — Пусть увидит, что я — не самый плохой вариант для неё. Кэсс смеётся и целует меня в макушку: — Как скажешь, сестра…