Fragile

Со дня нашего разговора с сёстрами минует неделя. Я невольно вспоминаю то время, когда игнорировала тебя, после нашего первого секса. Теперь я вновь собираюсь переступить через решённое. И вновь передумываю. Я всё чаще гуляю по территории Кэсс, в надежде столкнуться с тобой. Но этого пока не происходит. И всё же, однажды, после ужина, когда мы с сёстрами разошлись по своим делам, я слышу крик. Твой крик. Конечно же, он раздаётся из комнаты Кассандры. Конечно же за закрытыми дверьми. — Что здесь творится? — я врываюсь в комнату, сама забывая об уговоре стучаться. — Смотрите, старшая тоже решила посмотреть на шоу! — хихикает Энджи. Кукла стоит ближе всех к двери. Ты же лежишь на кровати, руки и ноги твои привязаны к столбикам. На лице ужас. Кэсс, склоненная над тобой так и застыла, повернувшись ко мне. Донну я замечаю в последнюю очередь — она почти слилась с темнотой угла в котором стоит. Я вновь смотрю на тебя, и чувствую… ревность? Как я могла позволить Кассандре играть с тобой?! Ты моя. Но внешне я спокойна. Лишь, скрестив руки на груди, ухмыляюсь: — Так вот значит, какие эксперименты ты вы проводите? — Белла! — в твоём голосе мольба, разжигающая во мне страсть. Надо будет как-нибудь привязать тебя к кровати. — Посмотришь? — Кассандра выпрямляется. Вместо ответа, я двигаюсь к вам. Ты дрожишь всем телом. По твоим щекам бегут слёзы. Легко дотрагиваюсь до них. Еле касаюсь горячей кожи: — Я не могу тебе запретить. Она ведь не хочет иметь со мной ничего общего. — Нет, — ты бьёшься, но верёвки держат туго. — Нет, прошу! Белла! — Я же чудовище, — смотрю на тебя сверху вниз. — Пожалуйста! Прошу, не оставляй меня тут! Ты не знаешь… — Хочешь, чтобы я забрала тебя? — Да! — Тогда ты будешь моей, — наклоняюсь к тебе близко-близко и шепчу на ухо. — Ты останешься один на один с чудовищем. — Да! Хорошо! Прошу, Белла! Я согласна! Так просто. Не могу сдержать улыбки. Выпрямляюсь, и киваю Кассандре: — Обмен? — За неё возьму двоих, — быстро говорит сестра и оборачивается на Донну. — Мы тут придумали кое что… Вздыхаю. Придётся объяснять маме недостаток персонала, и это зимой-то!.. но ты того стоишь. Точно стоишь. — Ладно, я распоряжусь. Легким движением серпа Кэсс разрезает держащие тебя верёвки. Ты тут же вскакиваешь и шипишь от боли — от колена до лодыжки правой ноги у тебя кровоточащая рана. — Пойдём, — я беру тебя на руки, вновь вдыхая твой запах и иду к двери. Оглядываясь подмигиваю сестре и Донне. Интересно, что они задумали сразу с двумя? Ты никак не можешь отойти: всё дрожишь и всхлипываешь. В конечном итоге мне приходится отправить тебя в ванную. За тобой не иду — даю время успокоится. Спустя время ты возвращаешься уже заметно притихшая и завёрнутая в полотенце. Ногу ты перевязала своей блузкой. — Я могла бы дать тебе бинт, — спокойно говорю я. — Спасибо, госпожа, не нужно. Голос твой отстранён. Похоже, произошедшее в темнице ты мне всё-таки не простила. И что мне с тобой делать? Ты смотришь в пол, никак не реагируешь на то, что я сажусь рядом. — Как нога? — Всё хорошо, госпожа. Я убираю влажную прядь с твоего лица, и ты вздрагиваешь всем телом. Видимо, Кэсс немного перестаралась. Глажу твою щёку — никакой реакции. — Я скучала. — Я тоже, госпожа. Абсолютно бесцветный голос. Он раздражает. Мне хочется ударить тебя. Хочется накричать. Вызвать хоть какую-то эмоцию на твоём лице. Но так я ничего не добьюсь. Глубоко вздыхаю, сжимаю руку в кулак, а затем расслабляюсь: — Ладно, поговорим завтра. Давай пока поспим. Ты как кукла. Одна из марионеток Беневиенто. Я начинаю опасаться, не повредили ли они что-то в твоей голове. Но вот посреди ночи ты просыпаешься с криками: — Мухи! Мухи в моей ноге! — Тише, — я морщусь. — Там ничего нет. Смотри. Я зажигаю лампу, развязываю блузку. Лёгкое искушение отпустить пару мух, я поспешно глушу — вдруг замкнёшься ещё сильнее. А жаль. Было бы забавно. Даниэла точно бы оценила. — Нет мух? — тупо спрашиваешь ты, моргая от света. — Ага, ничего нет. — Мне казалось… — Всего лишь сон. — Да, госпожа… — Что они там с тобой делали? — Разное... Ты вновь откидываешься на подушки и смотришь в потолок. Я гашу лампу и ложусь рядом: — Когда мы только родились, — сообщаю я, прижимаясь к тебе, — мама укладывала нас в свою кровать и рассказывала разные истории, чтобы мы заснули. Кассандра засыпала почти сразу же, а Даниэла вечно возилась… Сама не знаю, почему я это вспомнила. — Раньше вы не рассказывали мне про свою жизнь, — ты поворачиваешься ко мне. — Всё меняется, — я улыбаюсь. Наши губы соприкасаются в секундном порыве, и на мгновение я верю, что могу вернуть былые дни. Но вот ты отстраняешься: — Вы жалеете о том, что произошло с Дорой? — С кем? Едва этот вопрос срывается с моих губ, я понимаю о ком ты по твоему выражению лица. Чёрт. — Забудь уже про это, — отвечаю раздражённо. — Как скажете, госпожа. Не знала, что ты умеешь замораживать одним только голосом.

***

Я думала, что дни без тебя — это пытка? Дни, когда ты обижена и того хуже. Твоя холодная вежливость бесит меня, но она остаётся неизменной, как бы я ни кричала, ругалась или не пыталась подольстится. И откуда в тебе столько упрямства? Я даже однажды подняла на тебя руку — всё без толку. Подобной жёсткости раньше я за тобой не замечала. Хотя я думала, что успела узнать тебя. Но ты вновь доказываешь, что полна сюрпризов. И я начинаю потихоньку прощупывать почву: — Значит, теперь ты исключительно моя служанка и не более? — Как и всегда, госпожа. Я смотрю с тахты, как ты убираешься в моей комнате. Ты совсем рядом, как я и хотела, но всё не так. Лениво ухмыляюсь: — И ты сделаешь всё, что я скажу? — Если вы прикажете мне, я не могу ослушаться. — А если я прикажу лечь со мной в постель? Ты поворачиваешься ко мне. Твое лицо пусто, когда ты расстегиваешь верхнюю пуговицу блузки, и оттого в этом жесте нет ничего воспаляющего. Морщусь и качаю головой: — Я не хочу трахать манекен. — Велите привести кого-то другого? — И тебе будет всё равно? — Вы имеете право делать всё, что вам заблагорассудится. Как же это бесит. Легко встаю, чтобы оказаться ближе: — А если я велю тебе не приводить кого-то, а кого-то убить? Что тогда? Секундная трещина в твоём равнодушии. Ты так и выпрямляешься на месте: — Как вам будет угодно, — наконец бросаешь ты, вновь отстраняясь. — Не то, чтобы они это не заслуживают, правда? — я ловлю твой подбородок пальцами, вглядываюсь в глаза. И мне кажется, что я всё же вижу в них тень. Ты не отвечаешь мне, тогда я продолжаю: — Люди здесь не очень хорошо к тебе относятся, не так ли? — Да... — Это из-за нас с тобой? — Да. — Глупые, слабые людишки... хочешь, я убью их для тебя? Секундная пауза. Неужели ты вот-вот согласишься? Но вот ты трясёшь головой, сгоняя оцепенение: — Они напуганы. Только и всего. — Но ты ненавидишь их? — Да. Как просто ты в этом призналась! Мои пальцы давят чуть сильнее, словно это поможет мне вытащить из тебя правду: — А меня ты ненавидишь? Горькая улыбка трогает твои губы. Ты слегка касаешься тыльной стороны моей ладони, прежде чем ответить: — Да. Как красиво и тонко мы выбили почву у тебя из под ног. Интересно, это была я или Кассандра? Кто из нас сделал это с тобой? Не всё ли равно…

***

Про то, что что-то намечается нам сначала сообщила Кассандра. — Матерь Миранда что-то собирается делать. Вроде как всем лордам велели подготовится, — сообщает она, когда мы втроём сидим в библиотеке. — Это тебе Донна рассказала? — хихикает Даниэла. — Именно, — Кэсс закатывает глаза. — Но в данный момент информация куда интереснее источника. Дани уже открывает рот, чтобы выдать какую-нибудь шутку, но я спрашиваю раньше: — Донна не говорила, в чём там дело? — Не-а, только что это касается какого-то ребёнка… — Ребёнка? — Да, вроде как Матерь Миранда собирается похитить какого-то младенца, и за ним могут прийти. Дело вроде как очень серьёзное, готовимся чуть ли не к войне. — Война из-за младенца? — я изгибаю бровь. — Донна точно не шутит? — Я вот вообще не люблю детей, — встревает Даниэла. — Они шумные и глупые. — Так вы конкурируете? Вместо ответа сестра запускает в Кассандру книгой. — Дани! — я ловлю увесистый томик на лету. — А если бы мама увидела?! — Кассандра первая начала! — Это я-то?.. мне вот кажется началось всё с твоих идиотских намёков… — Да хватит уже, — я лениво откидываюсь на спинку стула. — В общем, посмотрим, что скажет мама: если всё и правда так серьёзно, нас оповестят. И верно, на следующий день мама собирает нас в своём кабинете: — Матерь Миранда планирует нечто очень важное, — сообщает она нам немного взволнованным голосом. — Для этого мы так долго тренировались… cегодня в замок должен будет нагрянуть гость. Он будет искать свою дочь — Розу… Я быстро обмениваюсь взглядом с Кэсс. — Его не убивать — привести ко мне. Потом решим, что с ним делать. Вы меня поняли? — Да, мама. — Хорошо, можете идти. Мы с сёстрами поворачиваемся к выходу. — Бэла! — окликает меня мама у самых дверей. — Да? — Всё на тебе, — она садится за стол, смерив меня долгим взглядом. — Не оплошай… Дело и впрямь серьёзное.

***

— Кэсс, запри служанок в дальнем крыле. Не хватало только, чтобы они болтались под ногами. Дани, следи за входом, дай знать, если кто придёт, — раздавая команды сёстрам, я спешу в одну из дальних комнат. Мастерская. Сюда мы почти не заходим, равнодушные к рукоделию. Беру ткань и небольшой чемоданчик. Затем иду к своим покоям. Коридоры пусты. Только где-то вдалеке раздаётся складная песенка, которую напевает себе под нос Даниэла. Ты в моей комнате. Как я и думала. — Не выходи никуда сегодня, — сообщаю я, складывая к твоим ногам пренесённое. — Сегодня в коридорах может быть опасно. — Что это? — ты открываешь чемоданчик и достаёшь оттуда швейные ножницы. — Чтобы тебе не было особо скучно, — я пожимаю плечами. — Всех слуг заперли в комнате, но я не думаю, что тебе захочется коротать время с ними. Твои глаза чуть расширяются, но ты сохраняешь прежнюю холодность: — Что-то не так? — Ага. Я надеюсь, ты пожелаешь мне удачи, но этого не происходит. Криво ухмыляясь, я ухожу прочь. Ты так ничего и не произносишь. Ничего, отыграюсь на новом госте. Это молодой мужчина. Его лицо потешно искажается, когда мы тащим его к маме. Чисто сработано. Мама довольна. Но естественно он сбегает — иначе было бы просто не интересно. Пусть побегает — каждая из нас в настроении немного поиграть. Жаль мы его недооценили. Он казался таким слабым. Таким хлипким со своим пистолетиком и испуганными глазками! Откуда нам было знать, что этот сучёныш чертовски везучий?! Кассандра упускает его, но я нагоняю в темнице. Гоню наверх. В заброшенную комнату. Сейчас всё и закончится. Он стреляет в меня. Глупый! Только зря тратит пули! Я чувствую предвкушение. Нужно оглушить его, а то он больно прыткий. Попробую не убивать… хотя, в этом деле я ничего не могу гарантировать. В конце концов, он посмел скалить на нас зубы, и я... Но тут одна из пуль задевает стекло. Холод. Смертельный. Убийственный холод, в эту же секунду обжигает меня насквозь. От него никуда не деться, не спрятаться. Он жжёт изнутри. Боль. Как давно я её не чувствовала!.. Рука коченеет. Вскрикиваю. Отступаю. Тело теряет привычную легкость. Пытаюсь разбиться роем, но ничего не выходит. Боль. Паника. Я убью его! Разорву на мелкие кусочки! Прыгаю к нему. Выстрел отбрасывает меня назад. Как же, чёрт побери, больно!.. Исхожу в рыке. Он наступает. Целится из пистолета. Прямо в голову… Ветер за разбитым окном беспощадно воет… И вдруг я замечаю тебя за его спиной. Ты бледна и испугана. Что ты здесь делаешь? Конечно же, ослушалась меня. Конечно же, услышала выстрелы... Невольно искривляю губы в ухмылке. Будешь ли ты также ненавидеть меня, когда я умру?.. Скоро узнаем. Прощай, mon amour. А дальше происходит неожиданное. Твоё окоченение пропадает. На лице возникает пугающая решимость. Я смотрю словно в замедленной плёнке как ты бежишь. Бежишь вперёд. Ко мне. К нам. К Итану Уинтерсу. И раньше, чем он успевает обернуться, ты вонзаешь ножницы в его шею! Кровь его заливает твои руки. Всё ещё не понимая, что происходит, он падает на бок. К твоим ногам. Хрип. Бульканье. Вой ветра. Запах крови. Ножницы падают из твоих рук. Машинально ты опускаешь голову, и видишь пистолет в руках нашего гостя. Я смотрю на это, словно парализованная. Не в состоянии ни сказать, ни двинуться. Часть моего роя заледенело. Я не чувствую руки. Рана на животе жжёт. И вот ты берёшь пистолет. Ты ненавидишь меня. Сама сказала об этом. Я издевалась над тобой. Растоптала твою любовь. Заставила убить знакомую. Отдала тебя на пытки, и лишь ухмылялась ужасу на твоём лице. Но я была сильнее. Ты ничего не могла мне сделать. Тогда. Сейчас в твоей руке оружие, а я ранена. Я буквально умираю. Один выстрел. А потом ты можешь сказать, что не успела. Что пришла позже. Что пыталась спасти меня. Труп Итана Уинтерса тому наглядное подтверждение. Твой палец на курке… Я невольно отступаю и падаю запнувшись. Мы смотрим друг другу в глаза. Выстрел. Я вздрагиваю. Ещё. И ещё. Ты уже не смотришь на меня. Смотришь на Уинтерса, от головы которого твои пули оставили лишь кровавое месиво… Ты потратила на него всю обойму. Пустой пистолет летит на пол, а ты уже бежишь ко мне: — Бэла! Я дрожу. От холода и… страха? Странное чувство. Никогда его не испытывала раньше. Ты на коленях предо мной. Я обнимаю тебя здоровой рукой, прижимаю к себе, пытаясь хоть немного вобрать тепло твоего тело. Ты плачешь. Обнимаешь меня. Целуешь и плачешь. Ты и сама дрожишь. — Что здесь происходит?! — мамин голос подобен раскату грома. Я выглядываю из-за твоего плеча. Мама, наклонившись, застыла в дверях. Позади я вижу сестёр: — Не подходите, — слабо говорю им я. — Окно… — Он разбил окно, — быстро говоришь ты обернувшись. — Я не знаю, что с ней… — Отойди, — мама спешит ко мне. — Она спасла меня, — шепчу я, когда меня берут на руки. — Он почти убил меня… почти… а она… Как же чертовски холодно…