Никогда не была ошибкой

Третьего января мы вернулись в город, а еще через неделю началась прежняя университетская жизнь. Прежней, однако, ее можно было назвать лишь условно, потому что многое поменялось с тех пор, как открыв дверь в ту аудиторию, нас заметили обнимающимися методист и декан. Время от времени я получал колкие замечания, и в толпе всегда находился тот, кто не преминул бы бросить недобрый взгляд, но я больше не обращал на это внимания. Вместе с тем, многие смягчились и даже начали вновь заговаривать со мной в коридорах. Среди них была и Лариса, которая, с тех пор, как стала встречаться с Витькой, совершенно переменилась в лице: ее прежние напускные задумчивость и отстраненность пропали, и она даже иногда улыбалась мне. – Валентин Александрович, у вас сегодня в другой аудитории, – подсказала она, замечая, что я направлялся к лестнице, – Поспешите. Вас ждут. Я поднимался на третий этаж, и каждая ступенька давалась мне с такой легкостью, будто что-то внутри заставляло меня парить. Поздоровавшись, я отпер дверь, и впустил шумную толпу в аудиторию. – Давно не виделись, Валентин Александрович, – раздавалось со всех сторон, – Как прошли ваши каникулы? – Замечательно, – улыбнулся я, вешая портфель на крючок, – А у вас? – У нас тоже! Правда… какие-то они слишком короткие. – Да… Отдохнуть даже не успели. Солнечный луч, пробившись сквозь занавески, скользнул по рядам, останавливаясь на парте Астапова. – Ого! – закричал он восторженно, – Солнце вышло, вот это да! Я выглянул на улицу. Сквозь завесу серых кучевых облаков бледным пятнышком в небе показался кусочек солнца. – Скоро весна, – сказал я, поправляя очки, – А там уже, глядишь, и летние каникулы. Но пока мы еще учимся, поэтому я прошу вас открыть учебники и напомнить, на какой теме мы остановились в декабре… Луч, блуждавший по партам, к концу пары добрался и до последнего ряда. Не изменяя своей привычке, Рита сидела на прежнем месте, задумчиво рассматривая страницу с портретами знаменитых лингвистов. Отблески света переливались в ее длинных распущенных волосах, и, когда я произнес ее имя на перекличке, она подняла глаза, чтобы встретиться со мной взглядом. И я посмотрел на нее. На мгновение дольше, чем на всех остальных, и она заметила это, потому что когда я взглянул на нее еще раз, закрывая журнал, на ее тонких коралловых губах заиграла смущенная улыбка. Конец :)