Никогда не была ошибкой

Новый год мы встречали вместе. Пусть не так, как это было изначально задумано, но все, кроме Андрея, который, возможно, просто скрывал свои настоящие чувства, были рады, что он остался. В полночь отец произнес тост, и все дружно выпили по бокалу: мы с Ритой – лимонада, остальные – шампанского. – Все-таки хорошо, что ты остался, – сказал я, когда мы выходили из-за стола, – Без тебя было бы грустно. – Правда что ли? – усмехнулся Андрей, доливая себе остатки со дна бутылки, – А мне без вас было бы неплохо. – Не говори так. Мы же помирились. – Ну, насчет этого я потом решу, когда протрезвею, – ответил он, выходя в коридор. – Можно я схожу на балкон? – спросил я у мамы. – На балкон? Иди, только там коробки в твоей комнате. Отодвинь их как-нибудь в сторону и не мешайте нам, ладно? – Хорошо, – я прикрыл дверь на кухню с вещавшим на полную громкость телевизором, – Выйдешь со мной? – Да, – кивнула Рита, и мы, разобрав груду ящиков, складировали их все возле шкафа. Андрей наблюдал за всем этим, стоя в стороне. – Поделишься сигаретой? – попросил он, выходя на балкон вслед за нами, – Только одной, пожалуйста. – Забирай все, – я кинул ему упаковку, – Все равно я еще куплю. – И тебе не жалко? – Ни капли. Я сходил за шарфом для Риты и немного замешкался в прихожей, а когда вернулся, он уже докурил. – Тебя ждать, и насмерть замерзнешь. Я, наверное, спать пойду. Здесь слишком холодно. – Спокойной ночи, – пожелал я, помогая Рите завязать шарф, – Вот и новый год наконец настал. – Как вы думаете, каким он будет? – спросила она, задумчиво глядя в небо. – Каким? Мне кажется, счастливым. И что мы тоже будем в нем счастливы. – Вы так думаете? – Я надеюсь и сделаю все, чтобы это было правдой. – Валентин Александрович, простите меня… – За что? – удивился я, выдыхая облачко дыма. – Я… Так хотела подарить вам кое-что на новый год, но… Забыла подарок дома. Это очень глупо, простите… Я поймал ее растерянный виноватый взгляд, и не смог сдержать улыбку. – Ну, ты чего?... Я вовсе и не расстроился. Ты мне много всего и так подарила уже. И рисунки, и билеты… Это мне скорее следовало побеспокоиться о подарке. – Но… Это ведь некрасиво, что я без подарка. – Некрасиво?... Гм, – я долго вглядывался в чернильно-синее небо, испещренное вдоль и поперек мелкими рваными облачками, в темноте казавшими пепельными, – Зато ты у меня красивая. – Не говорите так, Валентин Александрович… – Это правда. И я никогда не перестану так думать. Знаешь, а ведь у меня для тебя есть небольшой подарок. Я протянул ей завернутую в подарочную бумагу рамку, и включил фонарик. – Что это? – изумленно спросила она. Я пожал плечами. – Это твой портрет. – Такой красивый! А вы говорили, что не умеете рисовать. Вы даже добавили звездочки? – Да… Потому что мне всегда казалось, что твои глаза сияют, как звезды в темную ночь. Я наклонился к ней и, поднимая за подбородок, крепко поцеловал. – Даже если бы я был художником, я бы не смог передать, насколько ты прекрасна. Не отвечая, она привстала на цыпочки, прижимаясь обжигающе горячими губами к моим. – Спасибо вам. Я всегда буду хранить его… – А я буду хранить твои. Я так счастлив, что взял тебя с собой в новый год. – Знаете, я подумала… Если вам так нравится больше, я могу звать вас просто Валентином. Глупая, но счастливая улыбка заиграла на моих губах. – Правда? – Правда. Потому что я вас люблю.