Monster

      Аппетит у Малахая был прекрасный. Особенно когда рядом не было Хранителя, рьяно пекущегося о его диете. Три года питаясь на ходу чем придется, Хеда спалил себе желудок и время от времени жестоко страдал от болей. Ник тут же заподозрил гастрит, но отговорить Командующего не пихать себе в рот жареного мяса, щедро обсыпанного специями, не смог: Малахай защищал свою тарелку за столом как лев добычу.       Гастрономическая феерия закончилась ровно в тот момент, когда по коридору послышались строгие шаги Титуса. Оставшееся содержимое тарелки было ловко перекинуто к Нику, а Хеда притянул к себе утренний отвар и какую-то малоаппетитную плоскую выпечку, принявшись её уныло жевать.       С красным лицом Титус влетел в столовую, рвано дыша и сжимая трясущиеся кулаки. Его орлиный взор с негодованием устремился на кхала Ника. Он пару раз порывался что-то сказать: открывал и закрывал рот, кривя губы, но потом почему-то как-то обмяк, постоял еще какое-то время, развернулся и медленно ушел.       — С ним всё в порядке? – спросил Ник, смотря в пустой проем.       — Ему обидно, что знали все, кроме него, - криво улыбнулся ему Малахай и отпил из чашки, поморщившись от вкуса.       — Вот как. Охранники услышали?       — О да. А ты думал, они все спят на посту? Утром бродили под Башней, высматривали, как ты смог забраться, а главное, где тебя размазало при спуске. Весной ожидали нового кхала, делали ставки на спор. А чтобы впредь никто не мог забраться мне в покои, установили защиту по периметру Башни снизу. Ты мог видеть арматуру и колючую проволоку.       — Меня это не остановит, Heda.       — Не компрометируй меня, кхал.       — Но ведь тебе понравилось?       — А дразнить меня у тебя челюсть лишняя, да? Кстати, с чем приехал?       Про себя Ник вздохнул с облегчением: Хеда злится, что понятно, но не прогоняет – значит, всё в порядке, принял адекватно. Теперь главное – не слишком наседать на него.       — Я заезжал в Лоувода к Элвису. Лекарю, которого я тебе представил осенью, - пояснил Ник, и Малахай отмахнулся. - По службе. Собрал окончательные сведения о потерянных группах внедрения для передачи на базу в ликвидацию. Этим я займусь на обратном пути. Выяснил, что инферналы появлялись в лесах Трикру дважды и были убиты, позже сожжены. Что делается в Азгеде мне неизвестно, но предполагаю, что там та же ситуация, во всяком случае со слов принца Роана, нечто похожее на инферналов на краях территории Азгеды не появлялось. И я рад, что ты позволил ему посещать Полис для торговли.       — Жалкий азгедовский пес молил на коленях. Как я мог отказать единственному сыну Нии в милости охотиться и вести жалкое существование в пограничных землях, м?       — И у тебя появился разведчик там.       — Не особо преданный, но полезный. Пытался артачиться в первый раз, но я пригрозил сточить ему напильником зубы. После этого он стал сговорчивее.       Да, Ник слышал ужасные слухи о методиках допроса в застенках Полиса. Пережившие пытки и чудом вернувшиеся домой рассказывали леденящие душу подробности, дошедшие даже до земель лошадников. Но таких счастливчиков было мало.       — А еще я пригнал лошадей на обмен с Тришананкру, по ранней договоренности. Видел бы ты лица дельфи!       — Представляю! – откликнулся Хеда и, допив свой отвар, поднялся из-за стола. – Пойдем в конюшню, посмотришь Пончика. Он немного приуныл в последние несколько дней.

***

      Вспоминая Ромашку и её бесславную кончину, кхал Ник уже забеспокоился, хотя конек еще той осенью оставался вполне бодрым, пусть порой и ел всякую гадость. Весь путь до конюшни Хеда рассказывал о Пончике, и что не укрылось от Ника – с гордостью. По его словам, конь был здоров, но конюх жаловался на аппетит, мол, в кормушке постоянно остаётся сено. Может, просто дело в том, – рассуждал Малахай, – что Пончик не любит сено. Яблоки и морковку он жуёт с удовольствием. А ещё пирог с рыбой, овсяные печенья, булочки с вишней и, конечно же, пончики!       Первые нехорошие подозрения стали закрадываться у Ника, когда он увидел обновленные ворота в конюшню. Старые демонтировали и поставили другие, более широкие. На немой вопрос кхала Хеда ответил, что Пончик боится узких проходов. А потом Ник увидел Его.       В двух соседних стандартных стойлах ранее была снесена внутренняя перегородка, а в образовавшихся апартаментах стоял Пончик и что-то жевал, пуская слюни до пола. Увидев Командующего, конь тяжело поковылял к нему, утробно фыркая и выпрашивая подачку. Ник отшатнулся.       — Это что за свино-конь?       — Не обзывай Пончика! – огрызнулся Малахай и, отвернув от себя слюнявую голову коня, немного отступил назад к Нику, разглядывая зверя под другим углом зрения. – Поправился немного за зиму.       — Поправился?       Конь представлял собой абсолютную сферическую форму: как с боку, так и сзади. Бугристое от жира, отожранное до безобразия пузо свисало ниже коленных суставов; ни одна подпруга не обхватит. На шее и груди образовались плотные, дрожащие складки. Застонав, Ник сел на бочку. Голодное детство пустынника сказывалось на его питомцах не лучшим образом. Пончик хомячил всё, что протянут, а сено в кормушке он просто не жрал. А зачем, когда есть пироги и печенья, которыми от щедрот своих ему скармливает хозяин?       — А Ромашка тоже ела пончики, Heda? – задал наводящий вопрос Ник и прищурился с хитрецой.       — Ромашка ела сено. Иногда овес. Мне кажется, она еще питалась солнечным светом: когда становилось теплее, она бодрее шла.       — Отогревалась. И прожила очень долго, правда?       — Ну да. А ела бы печенье, прожила бы еще дольше.       — Лошади должны питаться сеном и овсом. Иногда, в качестве лакомства или поощрения, им дают яблоко, морковку. Еще соль, она полезна в небольших количествах. Ты откормил бедного мерина на колбасу, Heda. У него суставы распухли, а слюни он пускает, потому что зубы сгнили от кариеса. Где старший конюх?       — Он его прогнал.       А вот и Титус. Возможно, вдвоем им удастся переупрямить Хеду. Но Хранитель явно пришел не за этим.       — Мне нужно поговорить с вами, кхал Ник. Это важно. Наедине.       Ник посмотрел на Малахая: тот сочувственно и как-то гадко улыбался.       — С позволения Командующего, — он поклонился ему. Хеда махнул пальцами, отпуская.       — Я отдам распоряжение своему кровнику, чтобы прислал мясника в конюшню. Мерина нужно колоть, он мучается, — сказал Ник, когда они вышли за ворота. – Отвлеките Командующего, а я подойду к храму.       Титус согласился со здравой мыслью и, вернувшись в конюшню, сказал Малахаю о том, что сегодня уезжает травница из Юйледа за семенами, надо приготовить список. И заверил, что не собирается кастрировать Ника, но позже с Командующим ему предстоит долгий разговор о пчелках и цветочках. Покивав головой и пару раз закатив глаз, Хеда выплыл из конюшни и ушел в направлении посольства клана Широкого листа, находящегося на другом конце города. А чтобы навести суету и порадовать себя мелочами, он сделал большой крюк через Тришананкру; козлопасы боялись его до икоты.