Monster

      Малахай отпустил вперед посыльного. Не казнить же дурака за то, что принес плохие вести и привел Шейдхеду на бойню. Его задача — доложить о его прибытии. Он придержал поводья лошади у ворот Полиса. Когда-то юный пустынник с черной кровью хотел отсюда сбежать, но его поймали и заставили биться за свою жизнь. А теперь пусть страшатся и готовятся. Он не сомневался, что сегодня многие предатели встретили последний рассвет.       Хеда потянулся к поясу и вынул оттуда небольшую коробочку. Ему тоже следует подготовиться. Свое свержение он встретит с достоинством. Втерев в пальцы черную краску, смешанную с воском, он нанес на лицо традиционные для его клана метки бойца. Перезастегнул и поправил одежду. Ведь в Чертоги памяти попадают не только в момент смерти, но и в том, что было надето на Командующем в момент смерти. А еще с теми же ранами, что убили. А Малахай решил идти в вечность при полном параде и занять самое достойное место в пантеоне за выдающиеся заслуги перед кланами.       Он не взял с собой Браунинг или мечи; регалии — красная лента и золотая шестеренка Командующего — были оставлены в Башне еще до его короткого путешествия на Родину. Ничего лишнего, с чем пришел в Полис много лет назад, с тем же и уйдет. С собой из оружия у Малахая были только его верные кинжалы: короткие, обоюдоострые клинки с тяжелыми рукоятками. В условиях ограниченного пространства другого и не надо. И сдохшее Пламя, так необходимое Хранителям. А еще его жизнь. Получается, что Титусу не удалось переубедить своих коллег по каргокульту оставить Командующему еще времени, чтобы дать возможность подрасти преемникам. Либо вообще изменить порядок лидерства.       Он спешился с лошади и, постояв еще пару минут возле обозначенного входа, чтобы унять пульсирующую боль в голове, неспеша зашагал в город. Полис встречал тишиной. Такой необычной для разгара утра и незатихающей торговли. Если и был здесь красный флаг об опасности, то его можно было почувствовать затылком. Настолько предсказуемо. Лучше бы шептались у него за спиной в подвалах и попытались убить в сортире. Хотя бы неожиданно.       Однако, Полис не был пустым: куча народу наблюдали за прошествием грозного Командующего, сидя в своих палатках, убежищах и тревожно переглядываясь. Слишком много испуганных людей, явно собравшихся для зрелища. Люди, чью волю он задавил за годы своего правления, не показывали никаких попыток его остановить, даже брошенным словом или камнем. В гнетущей тишине звучали лишь его тяжелые шаги.       Башня, как нерушимый символ могущества Командующего, продуваемая всеми ветрами, светилась над ярко-синим холодным небом, разделенная пополам красной тенью отступающей ночи и светом нового дня. На площадке самого верхнего этажа горел огонь. Созывают Конклав. Он пришел вовремя. Скоро и его красное пламя взовьется над Башней.       Смерть неизбежна. Малахай это знал. Этому учили любого найтблида: они умирают молодыми. За 95 лет сменилось двадцать Командующих. И теперь пришло его время. Тело ослабло, и прежде молниеносная реакция сейчас подавлялась отказывающей нервной системой. Но он все еще оставался опасным противником и собирался уйти в Чертоги памяти по дороге из крови и страданий тех, кто будет его убивать. Нужно оставить только одного, чтобы передал Пламя новому Командующему. Если оно еще работает. А так наступит долгожданный конец эпохи передачи Духа командующего и ордена Хранителей. Никакого Конклава, никакого особенного статуса найтблида. Последний шанс уйти красиво и стать легендой.       Перед Башней стояли на страже двое охранников. Они беспристрастно кивнули Малахаю, признавая в нем повелителя. Возле лифта дежурили еще двое: никто не предупредил его, не пожелал удачи, а лишь четко выверенными движениями исполняли свои обязанности. Неужели перестали бояться? Он в упор посмотрел в лицо ближайшему воину, и тот не отвел взгляда. Твари. Всё знают. Еще год назад он бы спустил шкуру с их детей перед глазами отцов с вырезанными веками, а потом скормил суп собакам. Собственно, за это нынешнего Командующего всегда уважал и вот недавно открыто возненавидели. То были жестокие времена и жестокие нравы. Коалицию, судя по всему, нужно было объединять исключительно только силой уговоров и стращаний. А еще подарками. В качестве последних неплохо бы подействовали отрубленные конечности. Перед Малахаем закрылись двери лифта, и кабина дернула вверх.       В ожидании он рассматривал облезлые стены лифта. Нужно было перманентный маркер захватить из Санкру и написать: «Здесь был Малахай, сучары». А потом, через глаза следующего Командующего, смотреть, как силятся оттереть. А ведь были планы по ремонту Башни, особенно жилых помещений. Все эти дыры, сквозняки и общая обветшалость порядком надоели. Понятно, что мир идеальным не станет, но нужно же с чего-то начинать и подать пример. Ресурсов хватало, даров прошлой эпохи тоже, да и дети рождались и росли.       Но это теперь не его забота…       Интересно: когда откроются двери – пуля в лоб, вилы в пузо, клинок по горлу, дубина по коленям? Как много способов. Лишь бы Пламя осталось целым. Уж за этим проследят. Можно вытащить живьем с ошметками мозгов на щупальцах, а уже потом дезактивировать. Это чтобы передать всю гамму чувств. Больно, наверное. И спросить не у кого: последними словами Маффея были: «Убей их всех».       Малахай взвесил в ладонях кинжалы. Идеально сбалансированное, страшное оружие для ограниченного пространства, где мечи и копья бесполезны. Как наставлял дед Маграукс, нож в печень – никто не вечен. Или как на рваной странице той книги с крестами: «И если суждено мне пойти дорогой теней смерти, я не убоюсь зла, ибо ты со мной». Он поднес холодные клинки ко лбу и ими же скинул с головы капюшон.       Лифт дернулся и остановился. С натужным скрежетом открылись двери, впуская тусклый свет из резных стен. Командующий приготовился атаковать в своей обычной манере, напролом и со звериным рыком. Даже у опытных гона от такого стыла кровь в жилах, но только один человек не боялся выпадов Малахая и, зная его приемы, просто отступил на шаг вправо. Прятаться со стороны выбитого глаза Хеда, полагая, что там он уязвим, было крайне небезопасно. Со слепой стороны он атаковал особенно яростно.       Малахай, вовремя развернувшись, чтобы не впечататься лбом в стену, обвел взглядом пустеющий коридор и чуть опустил руки с кинжалами.       — Титус? А я думал, ты сухари сушишь в подвале, – язвительно сказал он, однако быстро понял, что этаж явно не пуст. В тронном зале толпились люди. Хранитель поклонился Командующему и спокойно сказал:       — Ты опоздал на совет. Решение принято. Мне жаль, Малахай, – как всегда Титус был беспристрастен. – Если бы ты не скрытничал…       — И что бы ты сделал? Вынул и починил? – Хеда вглядывался в сторону дверей, считая, сколько там противника. Около двадцати, плюс-минус двое-трое. Десять минут боя.       — Как долго?       — Полгода. – В прошлой боевой форме он уложил бы всех двадцать Хранителей. Кроме Титуса. Сейчас же он ощутил небольшое покалывание в конечностях, обычно приводящее к слабости. Он даже чайную ложку как-то ронял. – И что дальше?       — Ты знаешь правила. – холодно ответил Титус. Оказывается, Командующий, как и его Дух, перестали существовать еще полгода назад. Это недопустимо! Шесть месяцев единоличного правления тирана из пустыни. Малахай ком Сангедакрю должен умереть и вознестись новый Командующий. Более мудрый и более справедливый.       — Ну так убей меня, – осклабился Хеда и перехватил кинжалы. – Пока я не убил тебя.       — Это не твой путь. Ты Командующий, и твой Дух должен передать Пламя преемнику после Конклава. Мне действительно жаль, Малахай, – сказал Титус после паузы. – Подобное случалось раньше, когда Пламя внезапно покидало разум Командующего. Адаптация была нарушена на ранних сроках носительства. Это невозможно скрывать. Ты и так долго продержался, чтобы найтблиды могли достичь возраста. Прими смерть двенадцати Хранителей. Добровольно.       — Мой ответ ты знаешь… Я Sheidheda и умру только в бою! Хранители! Пришли убить меня! Так вот он я!       Малахай рванул по коридору, куда из-за дверей тронного зала высыпали приглашенные из всех кланов Хранители.       — Нет, стойте! – громче толпы крикнул Титус. – Малахай. Ты будешь сражаться со мной.       Хеда остановился в каких-то полметра замаха до ближайшего мужчины и вполоборота посмотрел назад. Безоружный Титус выглядел серьезно.       — Я выкину тебя из Башни, — Малахай указал одним кинжалом на своего Хранителя, а потом другим клинком на остальных. Ближайший в ужасе отшатнулся, прикрываясь тесаком. — Вас в полет отправлю следом. По частям.       — Встать на колени и прими свой путь, проклятый пустынник, — крикнул кто-то из толпы и метнул топорик. И тогда Малахай сорвался с места.       Титус мог лишь смотреть, как его, и без того поредевший Орден Хранителей, уничтожается перед его глазами в кровавом коридоре.       При угрозе жизни – Малахай, угроза жизни.       Искореженные тела сползали по стенам, задыхаясь в конвульсиях и хрипах. А отвергнутый Пламенем Командующий снова восстает среди умирающих и мертвецов. Красная кровь смешалась с черной. Малахай пошатнулся, с трудом удержав равновесие. Кто-то все же отдал свою жизнь дорого. Как-никак все Хранители подготовленные бойцы, чье призвание искать, оберегать и учить найтблид. Помогать Командующему править… или убить его в случае необходимости. Но против Малахая, даже не ведомого Пламенем, ни у кого из них не было шанса.       А ведь Титус предупреждал на совете, что силой Малахая не одолеть. Он из принципа будет сражаться и перебьет всех, до кого дотянется. Настаивал, что есть шанс уговорить его уйти безболезненно. Наверняка, он испытывал дикую боль каждый день и, возможно, согласится прервать страдания.       Теперь пришло время последнего Хранителя. Смерть приближалась, спотыкаясь об мертвецов. Рефлексом Титус перехватил занесенный клинок, вывернул удивительно слабую руку противника и всадил клинок в живот. Захрипев, Малахай поднял голову и посмотрел в лицо Титуса. Тот дрожащими ладонями сжимал кроваво-черный клинок и, спотыкаясь, отходил назад, поскальзываясь на крови и потрохах.       — Ты… промахнулся, — прошипел Хеда и подавился своей кровью, пузырями выплеснувшейся изо рта на грудь. Он опустил второй кинжал и свободной рукой прижал ладонь к животу. Черная кровь потоком лилась из раны в желудке. Вот и конец. Ошарашенный Титус смотрел на отходящего Командующего, не замечая, как по его лицу течет струйка его собственной красной крови из глубокого пореза на лбу. Останется шрам, напоминание о его грехе.       Малахай толкнул плечом дверь и ввалился в тронный зал, чуть не споткнувшись об собственные ноги. Возле своих мест стояли послы одиннадцати кланов. Ни один не сдвинулся с места. Не то чтобы подать руку или помочь, а из страха, что умирающий пустынник все еще опасен. Поэтапно тело отказывало и Пламя рвалось наружу, вдруг активизировав щупальца под черепом. Перед Малахаем был трон Командующего и толпящаяся кучка испуганных детей-найтблид. Их время пришло. Еще несколько шагов, и по ступенькам вверх. Трудный путь правителя. Он зацепился руками за подлокотники и упал, так и не достигнув своей цели. Трон остался пуст в недолгом ожидании нового Командующего.       — Heda, — перед угасающим взором склонилась девочка. Лекса, кажется. Любимица. Совсем ребенок, жаль, что есть старше и куда сильнее. Он поднял руку и мазнул черной кровью по лицу, роняя кинжал ей на колени.       — Командующий мертв. Да начнется Конклав…       Эпилог. Пацан к успеху шел.       Флокру – блокада пресноводных источников и береговой линии. Сдались.       Трикру – тяжелые бои, уничтожение половины населения, поединок главы клана Аньи и Командующего. Сдались на милость победителя.       Лоувода-Клиран-кру – преклонили колено.       Дельфикру – геноцид почти 80% населения. Завоёваны. Большая часть территории отдана на поселения соседним кланам.       Боудалан-кру – убийство главы клана и его семьи. Сдались.       Оускейон-кру – блокада торговых путей. Сдались.       Подакру – поджог камыша, блокада торговли. Сдались.       Ингранрона-кру – осада столицы клана. Поединок между главой клана Ником и Командующим. Сдались на милость победителя.       Юйледа-кру – преклонили колено.       Тришананкру – тактика террора с обеих сторон, преследование и уничтожение глав поселений, перекрытие торговых путей, поджог леса, отравленные источники. Избегание прямого боя. Карательные рейды вглубь территории. Голод населения. Сдались на милость победителя.       Сангеда-кру – преклонили колено.       Азгеда – идут пограничные бои…