Танабата

Они были похожи на нас, не во всём, конечно, но всё-таки

В целом без какой-то там оголтелой экзотики

Иная форма ушей, пальцы рук другие по длине

Но умирать им было так же страшно, как тебе или мне

(Noize MC «На Марсе классно»)

Сознание возвращалось медленно, отчаянно балансируя на границе сна и яви, из последних сил стараясь не сорваться в безопасное небытие. Очень похоже на выход из стазиса, когда на смену потоку неуправляемого бешенства приходит мучительное опустошение. Видимо, это состояние для организма до такой степени невыносимо, что мозг, дабы почувствовать себя живым, буквально оголяет все нервы, выкручивая ощущения на полную мощность. Береника вздрогнула от легчайшего касания ветерка. В нос ударила тошнотворная смесь запахов сырого бетона и цветов османтуса. Опасаясь открыть глаза, так как свет луны болезненно пробивался даже сквозь сомкнутые веки, она осторожно попробовала пошевелиться. Спина и колени ожидаемо отозвались болезненным гулом. Должно быть, времени прошло немало, пока их объединенное сознание неслось сквозь дебри Многомерного Хаоса, возвращая воспоминания о яркой и весьма драматичной жизни. Первой жизни последнего Повелителя Звезд… Береника осознавала, что теперь до конца своих дней не сможет забыть того, что там увидела. Того, что никак её не касалось. Того, что ей никогда не принадлежало. По правде сказать, она искренне предпочла бы отказаться от этого нового знания. Но ее желания в этом мире учитывались крайне редко. — Ты слишком осторожна, — голос Нефрита прозвучал откуда-то сбоку. — Слишком… Береника медленно запрокинула голову, все еще не отваживаясь открыть глаза. — Мы же договорились, — глухо отозвалась она. Поморщившись, Береника сглотнула несколько раз и добавила чуть увереннее: — Я предупредила, что как только почувствую угрозу, прекращу это сразу же! — Перестраховщица, — разочарованно хмыкнул он. «Трусиха!» — услышала она. Увы, она прекрасно знала, что именно такой он всегда ее и видел. Темнокоролевская аномалия. Абсолютно непригодная для битв юма, чья осторожность граничит с трусостью. Это качество прекрасно проявлялось в безобразной боевой форме, от которой Нефрит сразу же предложил ей отказаться. Желания ее и тогда не учитывались. Поставил перед фактом. Был убедительным. Вероятно, не считал, что она хоть как-то дорожила тем мохнатым мотыльком, который должен был исчезнуть при прохождении через звездную трансформацию. Не объяснять же Великому Лорду, что, прозябая в Питомнике, она придумала идеальный способ выжить. Для этого надо было всего лишь стать никем. Стать самым незаметным существом этого мира и просто дожить до того момента, когда о твоем существовании перестанут вспоминать. И тогда можно будет безопасно свалить из этого гнилого места, сгинуть в шумном пространстве столицы или, еще лучше, за ее пределами. Ни один из Великих не удостоил бы ее ни единым взглядом, ведь каждый из них был занят исключительно собой. Какова вероятность того, что кто-то из них посмотрел бы себе под ноги, где барахталось в пыли никчемное существо? Если бы не тот случай с Лирой… Острая боль злости и сожаления полоснула по сердцу. Металлия! А ведь она могла бы давно не существовать. Раствориться в небытие. В прекрасном молчаливом нигде… И ничего из того, о чем она только что узнала, никоим образом ее бы не касалось. Но она выжила. И узнала… В жизни и не такие вещи случаются. Береника осторожно приоткрыла веки. Нефрит стоял, тяжело привалившись к выбеленной лунным светом стене чердака. Скрестив руки на груди, он пристально всматривался в лик луны, словно пытался отыскать на нем ответы на вопросы, которые не мог даже сформулировать… Эта его задумчивая неподвижность очень не понравилась Беренике. — Тебе плохо? — спросила она и тут же прикусила язык. Самое тупое, что можно было спросить в подобных обстоятельствах. Очевидно же, что он чувствует себя ненамного лучше, чем она… Он оторвался от созерцания луны и посмотрел в её сторону. К своему удивлению, в его глазах Береника не увидела ни скорби, ни печали, ни злости. И уж точно в них не было боли. Напротив, в них сияло что-то такое, что она назвала бы… восторгом? Береника часто заморгала, решив, что зрение все же подводит… Прочитав в ее недоумении незаданный вопрос, Нефрит снисходительно улыбнулся: — Не стоит трансформировать собственное восприятие увиденного на то, что думаю или чувствую я. Ты можешь серьезно ошибиться, поверь… — Собственное восприятие? — не поняла Береника. Нефрит глубоко вздохнул и спокойно продолжил: — Насколько я понимаю, сейчас тебя гложет что-то, что тебе трудно вынести. Скажи честно, твое самое заветное желание на данный момент — забыть все, что ты узнала, вернувшись из нашего совместного… путешествия? — Надо же! — огрызнулась Береника. — То есть тебе самому позволено переносить свое восприятие на меня, так? Она резко встала на ноги. И силы откуда-то появились. От возмущения, не иначе. Невыносимо было признавать, что он читает ее, как открытую книгу. Да еще и так четко формулирует все то, что она на самом деле чувствует. — Не злись, — примирительно улыбнулся он. — Я вовсе не злюсь! — зло выпалила Береника, но, встретившись с насмешкой в его глазах, тут же сама тихо прыснула, прикрыв рот рукой. Злиться на него бесполезно. Приняв эту мысль, Береника ощутила, как боль и отчаяние, терзающие её мгновение назад, куда-то улетучились. — И все же хочу кое-что прояснить, — спокойно продолжил Нефрит. — Все, что Многомерный Хаос позволил увидеть тебе, как стороннему наблюдателю, мною когда-то было прожито. Вернуть свои собственные воспоминания — не то же самое, что подсмотреть чужую драму. Отдели себя от меня. Не впускай в сердце жалость. Пойми, что ты — не я. Мы с тобой — не одно целое. Мы очень разные. Никто из нас не продолжение другого. Повторяй себе это снова и снова. И со временем станет легче. Прости, что заставил тебя пройти через то, что ты только что прошла. Наверное, мне и впрямь не стоило тебя в это впутывать. Я буду сожалеть о содеянном. Всегда… Береника опешила. Подобная откровенность не была свойственна ни одному из Великих Лордов. И уж, конечно же, никто из них ни у кого не просил прощения. Никогда прежде Нефрит не вел себя так… Может ли быть такое, что возвращение памяти возвращает и ту часть личности, которая была однажды отсечена? Ведь тот Повелитель Звезд, за которым она наблюдала в Многомерном Хаосе, отличался от того, с кем Береника привыкла сосуществовать. Интересно, а как насчет остальных? С другими лордами, открой они свою первоначальную сущность, произойдет то же? И станут ли эти перемены неожиданным сюрпризом для всех? — А сейчас ты думаешь о Джедайте, — констатировал Нефрит, глядя на нее странным нечитаемым взглядом. — Что? Мучает вопрос: был ли он в те времена таким же… самовлюбленным занудой, как нынче? Да чтоб тебя! Было видно, что Нефриту не терпелось что-то сказать по этому поводу, что он зачем-то ждал её реакции. Береника промолчала. Её на самом деле распирало любопытство, но благоразумие победило. Не время и не место для подобных разговоров. Да и компания подкачала. Она и впрямь была трусихой. Осторожной, если выражаться точнее. Нефрит, поняв, что она не собирается заходить на топкую почву сплетен о жизни в Миллениуме, разочарованно пожал плечами и вновь устремил свой взгляд куда-то вдаль. Туда, где сиял огнями ночной Токио, не засыпающий ни на минуту. — И что теперь? — решилась прервать молчание Береника. — Когда тебя ждать обратно? Он как-то странно посмотрел на неё. — Когда ты вернешься домой? — уточнила Береника, решив, что он не понял, о чем она говорит. — Вернусь домой? — удивление в его глазах насторожило Беренику. — О чем ты? Я дома… Собственно, чего еще она ожидала? Но все же следовало прояснить… — То есть твое решение остается в силе? — недоверчиво покачала головой Береника. — Ты правда считаешь, что у тебя получится жить жизнью человека? Рядом с… обычным человеком? — Металлия, ты так ничего и не поняла, — Нефрит тяжело вздохнул. Да куда уж ей… Объяснить для себя эту блажь она действительно не могла, а требовать объяснений от милорда не смела. Однако Нефрит и тут удивил, попытавшись ответить на ее незаданный вопрос. — Я просто хочу воспользоваться багом мироздания, — саркастично усмехнулся он. — В небесной канцелярии что-то пошло не так, и Высшие силы позабыли о том, что нам с Нару надо мучиться. Тупо упускать подобный шанс. Не думаешь же ты, что я до такой степени сумасшедший. Сумасшедшим она его не считала. Но и его уверенности, граничащей с упёртостью, совсем не разделяла. Спорить не стала. Не сочла нужным тратить энергию на пустую болтовню. Бесполезное это дело — переубеждать искренне уверовавшего во что-то. Все, что от нее зависело, она сделала. Разгребать последствия рано или поздно придется. Но на сегодня с нее хватит… — Не мне судить и оспаривать ваши решения, милорд, — произнесла она ровным голосом, надеясь, что он не услышит в нем ноток разочарования. — Если я вам больше не нужна, мне, стало быть, пора… И тихонечко свистнула. Две яркие звезды сверкнули на небе, сделали немыслимый пируэт, рассыпались сияющими струями и наперегонки устремились вниз. Хара и Астерион, приняв свою повседневную форму, бесшумно приземлились на крышу и уселись рядом с Береникой. Она почесала за ухом Хару, погладила крутой лоб Астериона и холодно посмотрела на Повелителя Звезд. — И все же смею напомнить, что я несу ответственность за ваше драгоценное здоровье, милорд. Вам категорически противопоказана магия высшего порядка… Любая магия в ближайшие пару дней. Он выслушал ее тираду в свойственной ему манере, даже не пытаясь скрыть наглую иронию за тенью серьезности. Береника и это решила игнорировать. Как он там выразился? Отдели себя от меня. Почему бы и нет? — Я очень рассчитываю на то, что мои рекомендации для вас не пустой звук, — спокойно продолжила она. — В противном случае… мне придется применить силу. — Применить силу к Великому Лорду? — приподнял бровь Нефрит. — Да ты совсем отчаянная! — Если вы вновь намерены растратить энергию на ерунду, совладать с вами сможет даже такая никчемная юма, как я, — не осталась в долгу Береника. — Металлия! Сколько же пассивной агрессии в этом невинном ангеле, — задумчиво произнес Нефрит, но от сарказма не удержался. — Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа. Клянусь, никаких больше телепортаций и файерболов. Даже если сенши придут расправиться со мной всем своим безумным составом… Похоже, после их недавнего трипа по Многомерному Хаосу не так уж много изменилось. Это был тот же самый Нефрит, которого она давно знала. Тот же, что и сто лет назад. Береника перевела дух. — Будешь вести себя тихо, сенши не появятся, — уверенно произнесла она. — Насколько я помню, они реагируют на всплески враждебной магии или на непосредственную угрозу людям… Не делай ни того, ни другого, и повода у них не найдется. В глазах Нефрита мелькнуло нечто, что дало ей понять: и первое, и второе он уже с восторгом проделал… Увы, осторожность явно не его конек. Но заострять на этом внимание Береника не стала. «Отдели себя от меня!» — она это запомнила. И будет повторять, как мантру. В конце концов, Нефрит, несмотря на его внешнее ребячество, Великий Демон. В опеке не нуждается. Сам как-нибудь все разрулит. *** Граница миров встретила моросящим дождем и пронизывающим ветром. Береника торопливо поднялась по ступеням, засыпанным опадающей листвой, чтобы поскорее скрыться в долгожданном тепле Альмагеста. Не тут-то было. За те несколько часов, что она провела в компании Нефрита, теплый уют этого дома, которому они уже успели привыкнуть, куда-то улетучился. Словно не она, а он блуждал со своим господином по лабиринтам Многомерного Хаоса, растратив при этом все свое тепло, и покой. Окна раскрыты настежь, пустой камин, в котором ветер гуляет… Береника поежилась. Даже резвые обитатели огромного аквариума пребывали в подобии анабиоза, едва подрагивая плавниками. На ковре перед диваном дремал Регул, устроив голову на передних лапах. У него под боком, в безуспешной попытке согреться спали, прижавшись к друг другу, Спика и Сегин. Огромный экран с зависшей заставкой видеоигры освещал гостиную холодным синим светом — Альмагест почему-то не удосужился его отключить. Хара, которая чутко улавливала тревожное состояние дома, тоскливо завыла, разбудив Регула. Лев приподнял тяжелую гриву и вопросительно посмотрел на Беренику. Обнаружив, что милорда рядом с ней нет, он разочарованно тряхнул головой, разбудив при этом девчонок. — А? — воскликнула Спика, протирая глаза. — Ты одна? Почему ты одна? Ты же должна была помочь ему добраться до дома, если он сам не может создать телепорт. Он же позвал тебя для этого? Хара рыкнула и что-то мысленно ей передала. Что именно, Береника не услышала. Но это было и не надо, так как Спика сразу же озвучила претензию: — В смысле, мы не возвращаемся? Сколько еще ждать? И все уставились на Беренику. Снова она была за старшую. Решать, находить слова, успокаивать… Все как всегда. Никому неинтересно, что душа ее потрепана Многомерным Хаосом, и ей бы побыть в тишине, зализывая полученные ментальные раны… «Ты должна была его убедить!» — коснулся сознания ментальный призыв Хары. Да что же такое? Почему эта псина никак не угомонится? «Да, Береника-сан, скажи ему, чтобы он возвращался. Нам всем опасно оставаться в этом мире…» — вторил Астерион. Глухое раздражение подкатило к горлу. В глазах потемнело. Береника обвела комнату неодобрительным взглядом и зло уставилась на присутствующих. — Что здесь происходит, не хотите объяснить? — рявкнула она. — Это так вы его ждете? Устроив бардак и развалившись перед телевизором? Сегин и Спика вскочили на ноги, как ужаленные. В словах Береники был резон. — Совсем распустились, — продолжала ворчать Береника. — Благодарите судьбу за то, что он этого не увидел. Впредь жду от вас идеального порядка. Запомните, милорд может появиться в этом доме в любую минуту. И не один… Подготовьте гостевой дом у водопада, кстати… — Что, прямо сейчас? — округлила глаза Спика. — Ночью? — А ты не выспалась? — приподняла бровь Береника. Спика, видимо, хотела огрызнуться, но Сегин, заметив в потемневших глазах Береники нечто угрожающее, схватила Спику за рукав. Они обе поклонились и, шлепая босыми ногами, выбежали вон. Береника, которой не дали оторваться по полной, перевела взгляд на Хару. — А вы чего застыли? Не ваша ли миссия охранять территорию? Одна я вижу разрывы в защите? Хара собралась было возразить, но парировать было нечем. Она прекрасно чувствовала все бреши. И латать их действительно было её обязанностью… — Заметь, тебе ужасно не нравится, когда я указываю, что тебе делать, — не могла успокоиться Береника. — И ты, будь добра, этим не занимайся. Поверь, милорд как-нибудь обойдется без твоей «житейской мудрости». Хара поджала хвост и угрожающе зарычала. Прежде она себе такого с не позволяла. На секунду Береника засомневалась, не перегнула ли палку. Правильно ли драконить тех, кто попался под горячую руку, только потому, что тебе физически плохо… Но сил на то, чтобы что-то объяснять им, просто не было. Вместо того, чтобы продолжить разборки, Хара обиженно тявкнула и, превратившись в светящийся комок, вылетела из гостиной через распахнутое окно. Астерион, опасливо озираясь, тоже покинул помещение. Для разнообразия через парадную дверь. Разогнав мелких, Береника обратила взор на Регула, который к этому моменту уже переминался на мощных лапах, в любую минуту готовый дать деру. Но на него запала уже не хватило. Береника глубоко вздохнула и побрела в сторону своих покоев. — Полегчало? — услышала она за спиной гулкий рык. — Или все еще нужно поговорить? Не оборачиваясь, Береника ответила: — Поговорить? Наверное, стоит… Но не сейчас. Не сегодня, прости. Регул не стал настаивать. Просто вдохнул пламя в камин, который тут же загудел привычным, домашним… Окна бесшумно затворились, просторная гостиная начала заполняться спасительным теплом. — Можно просто помолчать, — тихо прорычал Регул, растянувшись на мохнатом ковре возле камина. Береника, немного помедлив, развернулась и побрела в его сторону. Устраиваясь у него под боком и прижимаясь щекой к шелковистой шерсти, пахнущей костром и опавшей листвой, Береника испытала приступ острейшей ностальгии. — Как в старые добрые времена, — прошептала она, с горечью осознавая, что никогда эти времена не были добрыми. Гул камина, треск дров и ровное дыхание Регула очень быстро ввели ее в состояние умиротворенного оцепенения. Вслед за этим она провалилась в глубокий спасительный сон, в котором, к счастью, не было сновидений. *** Зойсайт кутался в тяжелый меховой плащ, тщетно пытаясь хоть как-то согреться. Он ненавидел и плохо переносил холод. Благо, его магия спокойно позволяла игнорировать отвратительный климат Темного Королевства. Но в этой части библиотеки поддерживался стабильный температурный режим, описать который можно было исключительно словами «адский холод». Древний манускрипт отчего-то боялся комфортных для Зойсайта температур, и Кунсайт потребовал приглушить огненную магию, дабы не разрушить чувствительные настройки охранных заклинаний. Приходилось терпеть. Сейчас здесь царила иная магия. Магия Кунсайта, благодаря которой они оба могли сравнительно безопасно путешествовать по своенравному Многомерному Хаосу, по крупицам возвращая себе воспоминания, стертые из памяти чужой недоброй волей. Шквал ощущений, которые обрушились на Повелителя Огня за время, что он провел в этом холодном помещении рядом с манускриптом, описать было сложно. Одно он осознал отчетливо: все его прежние чувства, все, к чему неосознанно стремился, что жило с ним всегда, прорываясь из подсознания через сны или внезапные озарения, — всего лишь отчаянные и безуспешные попытки обрести свободу. Заблокированные воспоминания пытались вырваться наружу. Но магия этих заклятий была столь мощной, что меняла характер и подчиняла волю. Вот откуда это отчаянное желание доказать всему миру, что он достоин большего. Страсть, граничащая с манией. Яростно отвоевывать у мироздания нечто, о чем он даже не догадывался. То, что когда-то принадлежало ему по праву рождения. Сейчас он видел отчетливо, что да, принадлежало. Именно по праву рождения! Там, в его первую жизнь, с ним считались. Он был невероятно сильным магом. Истинным магом! Мог повелевать опасной и крайне разрушительной стихией. И при этом его любили… Любовь с самого рождения была спутницей его жизни. Любовь определяла смысл его существования. Естественное состояние бытия, которое исчезло внезапно. И пустоту эту он отчаянно пытался, но так и не смог заполнить во всех своих последующих жизнях. Думал, что любовь — это странное нечто, что не может прийти просто так. Её обязательно нужно заслужить. Чем-то или кем-то пожертвовать. Она жестока и ненасытна. И как бы ты не старался, ей всегда будет мало… В каком же аду он жил все это время, даже не осознавая этого. От древней рукописи веяло холодом. Тусклое освещение библиотеки делало текст едва различимым. Пальцы коченели. Зойсайт терпел. Память возвращалась медленно, урывками. Он уже не задумывался над тем, что из тех событий появлялось само, а что заполнялось рассказами Кунсайта. Они отрефлексируют это позже, когда первый шок от обрушившейся на них информации притупится. — Пока что не помню, в какой момент и почему меня заинтересовал этот феномен, — звучный голос Повелителя Хаоса, казалось, заполнил все пространство библиотеки. — Скорее всего, моя магия позволила мне… Хаоситы действительно могли касаться самых малодоступных областей Многомерного Хаоса, проникать туда, где хранились утраченные знания человечества. Люди слишком мало живут, и многое важное довольно быстро забывается. Пройдет несколько поколений, и реальное положение вещей превращается в сказку, обрастает нелепыми вымыслами, искажается до неузнаваемости, порой полностью исчезает. А уж если на какую-то информацию наложен запрет и даже все записи стерты… Но в Многомерном Хаосе так не работает. Как бы ты ни пытался искоренить нечто из прошлого, прошлое уже наступило. И повлияло на настоящее. Связь между прошлым и настоящим настолько прочная, что любой достаточно сильный маг, рискнувши пройти этим путем, способен дойти до сути. Правда, в Многомерном Хаосе путь этот сравним с попыткой пройти по тонкому канату над пропастью, кишащей чудовищами. Не каждый отважится. Магам же Хаоса известны иные пути. — На тот момент истинных магов в Миллениуме практически не осталось, — продолжал Кунсайт. — Я был одним из последних хаоситов на Земле. Наш клан тысячи лет пребывал в упадке и пришел в конечном итоге к вырождению. В Университете моя деятельность никому не казалась странной. Или опасной… Я был ученым, книжным червем, как они бы меня сейчас назвали. Да и кому еще, как не Повелителю Хаоса, вести столь странные «раскопки». И случилось так, что я, сам того не желая, заново переоткрыл наш мир. Зойсайт уже более часа пытался вникнуть в странную и весьма запутанную структуру общества, в котором они тогда жили. Кунсайт даже попытался выстроить какую-то систему из своих воспоминаний, но и в его памяти белых пятен оставалось не так уж и мало… — Меня с детства мучил вопрос, озвучивать который мне запретили, — продолжал свой рассказ повелитель Хаоса. — Почему все, кто населял Солнечную систему, не поклоняются Солнцу. Ведь это же так нелогично. Почему центром мироздания стала Луна? В какой момент это произошло? Этот вопрос и стал отправной точкой… К своему удивлению, Кунсайт очень быстро понял, почему подобные разговоры не поощрялись. Потому что он оказался чертовски прав! Солнце — величайшая благодать, дарящая жизнь существам, населяющим его планеты. Люди действительно поклонялись ему. Это было давным-давно. Это длилось достаточно долго. Это был некий Золотой век. В те времена рождение истинных магов не было редкостью. Именно тогда на Земле появились первые гелиады. Совершенно особый вид людей. Они не были магами в том понимании, которое вкладывалось в это понятие. Не могли подчинять стихии, не умели ими управлять. Гелиады аккумулировали и преобразовывали энергию Солнца, становясь источником безграничной энергии для магии. А еще они умели буквально вдохнуть жизнь в созданные магами артефакты. Собственно, все самые мощные магические предметы, работающие по сей день, были созданы именно в те стародавние времена. Эта уникальная способность проявлялась только у девочек. Возникала крайне редко. В отличие от истинных магов, где наследственность играла важную роль, гелиада появлялась спонтанно. Никто не знал, как… Просто определенным образом сходились звезды или вспышки на солнце в момент ее рождения были особенно активными? Это была загадка природы. Гелиада могла родиться как в семье магов, так и у людей, к магии не имеющих никакого отношения. В те стародавние времена появление такой девочки в семье считалось величайшей благодатью. В определенном возрасте гелиаду приводили в храм Солнца, где многие из них и оставались, служа своему божеству. Но в какой-то момент все изменилось. Настали темные времена, когда рождение гелиады из великого блага превратилось в сущее проклятие. Их стали считать вестником бед и страшных лишений. Люди перестали превозносить их. Появился страх и неприятие. Семьи, в которых рождалась гелиада, начали изгонять. В некоторых местах Земли гелиад убивали в младенчестве. К тому моменту все храмы Солнца давно были стерты с лика Земли. — Твой бесконечный научный труд посвящен гелиадам… Почему? — спросил Зойсайт. — Потому что, видимо, только мне удалось заметить очень странную закономерность: гонение на гелиад, исчезновение культа Солнца, деградация магии и возвышение Лунного Королевства. События эти подозрительным образом связаны между собой. Мне необходимо было внимательно изучить гелиад. Именно они казались краеугольным камнем всей этой истории. Зойсайт прикрыл глаза. Слова эти, словно внезапно найденный ключ от потайной двери, дали доступ к огромному пласту воспоминаний. В памяти всплывали высокие каменные мысы, врезающиеся в могучий океан. Причудливые скалы, которые люди принимали за творение природы, при ближайшем рассмотрении оказывались останками храмов Солнца, построенных древними людьми. Храмы, которые были разрушены адептами нового культа. — Я и подумать не мог, что мой сугубо научный интерес в конечном итоге приведет к уничтожению всего, что населяло нашу солнечную систему. Зойсайт поежился, не то от холода, не то от той жути, которую навеяли слова Кунсайта. — Звучит крайне зловеще, — с трудом вымолвил он. — Почему все жуткие истории так начинаются? Жили были безобидные существа. Генерировали энергию солнца, усиливали своей энергией магические артефакты… Насколько я понимаю, мы до сих пор пользуемся плодами их труда? — Не просто накачали из преобразованной энергией, — уточнил Кунсайт. — Благодаря этим артефактам любой достаточно талантливый человек мог обучиться магии. И даже соперничать в силе с рожденными, истинными магами. Причудливо был скроен тот странный мир, населенный людьми, истинными магами, магами артефактов, гелиадами… Верилось во все это с огромным трудом. Неужели они когда-то в нем жили? — Маги артефактов. Надо же… — произнес Зойсайт, подавив внутреннюю дрожь. — Такие, как Берилл? Думать о Берилл спокойно пока что не получалось. Слишком много эмоций вызывало в его душе само это имя. Не сейчас, пожалуйста, не сейчас… — Скорее уж такие, как королева Серенити, — глухо отозвался Кунсайт. Это сработало. Мысли о королеве тотчас же улетучились. Зойсайт сильнее закутался в плащ и вопросительно воззрился на Кунсайта. — К моменту, когда мы были рождены, магия нашего мира практически иссякла. Истинные маги рождались крайне, крайне редко. Маги артефактов еще держались на плаву, пользуясь тем, что досталось им от далеких предков. От храмов солнца остался лишь пепел, а по Земле рыскал орден Радужных кристаллов в поисках последних гелиад, которые продолжали рождаться на Земле, несмотря ни на что. Ведь Солнце невозможно уничтожить… — Воины Радужных кристаллов добывали гелиад для Серенити! — воскликнул Зойсайт, не в силах осознать, вспоминание это или внезапное озарение. — Для её Серебряного Кристалла. Так вот почему… Металлия! Это было гениально! Сперва посеять зерно сомнения в душах людей. Убедить, что их некогда великое благо — настолько же великое проклятие. А потом «помочь избавиться» от этого проклятия, переместив гелиаду с Земли на Луну. И вот благая сила гелиады работает исключительно на Серенити, а магия Земли и иных планет медленно деградирует, лишившись своего основного источника. Эти девушки, которых когда-то посвящали в таинства солнечного культа, становились жрицами Серебряного Кристалла. Мощь Лунного Королевства росла, ведь Серенити обладала самым могущественным артефактом этого мира. — Но как же она сумела договориться с самими гелиадами? Ведь они живые люди. Мало кто способен творить в плену. — Видимо, Серенити умела быть убедительной… Многие девочки к ней попадала в крайне нежном возрасте. Относились к ней как к матери. Она была добра к ним. А ее Орден непримирим к тем, кто пытался укрывать гелиад. Чаще всего родители соглашались передать им такого ребенка. Чаще всего… Но были и другие. Те, кто боролся за своих детей, несмотря на то, что это предполагало изгнание и вечные скитания. Впрочем, это только отсрочивало неизбежное. Если воин Радужного Кристалла обнаруживал гелиаду, рано или поздно она оказывалась пред светлыми ликом Серенити… Сколько бы времени ни прошло. Исключений не было. Таков он, источник могущества Лунного Королевства. Зойсайт надолго замолчал, блуждая по лабиринтам медленно возвращающейся памяти о своей первой земной жизни. Что-то там было еще. Что-то, что не давало покоя. Что-то, что он все еще не в силах был понять… — Гелиад похищали. Магия практически иссякла. Лунное Королевство стало средоточием мощи этого мира. Так странно… Странно, что это не привело к… бунту. По изменившемуся взгляду Кунсайта он понял, что подобрался к разгадке максимально близко. — Это привело к бунту, — горько усмехнулся Повелитель Хаоса. — И это, вероятно, та самая история, которую намеренно вымарали из нашей памяти. Когда-нибудь мы вспомним, что нас подвигло на столь безумный шаг. — Никому из нас не будет позволено это вспомнить, — донеслось со стороны входа в Хранилище. — Но, если хотите, я могу внести разнообразия в вашу заунывную историю про несчастных гелиад. Зойсайт подскочил от неожиданности, узнав голос Джедайта. Кунсайт резко обернулся. — Джедайт? Ты давно здесь? — холодно спросил он. Бледный как полотно, Джедайт лениво отлепился от стены, которую подпирал до этого неизвестно сколько времени, и медленно вошел в круг тусклого света, образованного вокруг трактата о гелиадах. — Достаточно, чтобы проникнуться этой восхитительной сказкой… — процедил он сквозь зубы. — Да как ты посмел! Телепорт без запроса! — вызверился Зойсайт. Уголок рта Джедайта дернулся. — О каком запросе ты тут вещаешь, Зойсайт? — недобро прошипел он. — Хранилище библиотеки — не твоя частная территория. Я один из шитенно, если ты вдруг забыл. И я имею полное право находиться здесь. Как и вы оба… В глазах его мелькнуло нечто такое зловещее, что даже Зойсайт поостерегся вступать в полемику. Что-то творилось с Повелителем Иллюзий… — Тебе есть что сказать нам, Джедайт? — примирительным тоном Кунсайт попробовал сбить накал момента. — О да! — недобро усмехнулся повелитель Иллюзий. С этими словами он опустился на один из стульев, расположенных вокруг стола и, подперев рукой голову, заговорил.