Bittersweet

Кончился еще один ничем не примечательный день, проведенный на работе. Я смотрю на время: около десяти вечера — засиделась. Я потираю виски, настраивая себя встать из-за стола, сгрести вещи в сумку и покинуть чертов магазин… До завтрашнего утра. Если бы кто знал, как я устала. Какой неожиданно тяжелой стала казаться работа менеджера! В общем-то, мне эта работа не нравилась никогда, но нужно обеспечивать себя. С тех пор, как родители погибли, зарабатывать деньги на пропитание, оплату квартиры и всякие мелкие нужды стало смыслом моей жизни. Хотя, какая это жизнь, если у тебя нет ничего, а главное, никого? Нет, для меня это не жизнь, нелепое существование. Как и большинство, я нуждаюсь в полноте эмоций и ощущений. Я морщусь от собственного скулежа — хватит, Кэролайн, жалобы тебя не спасут! И твои отношения с Деймоном, из-за которого, собственно, весь сыр-бор, тоже не спасут… Встречались полтора года — кто бы мог предположить, что эти отношения закончатся именно так? Нет, конечно, в последнее время мы всё чаще ссорились, стали надоедать друг другу и, быть может, разлюбили… Хотя, это нет. Нет, я просто на взводе, поэтому смею предполагать, что охладела к нему. Я вздыхаю и подбираюсь, в очередной раз обещая прекратить ненужные рассуждения и бичевания. Мама и папа погибли, когда мне было двенадцать, а года, проведенные в детдоме, научили, что ни в коем случае нельзя тратить время на жалость к себе. По правде говоря, получалось это с трудом, но я справлялась. Справлялась, потому что сильная; папа всегда говорил, что я сильная, а мама, что добрая… В детстве я не придавала никакого значения их словам, но после той жуткой авиакатастрофы поклялась, что буду именно такой, какой видели меня родители. Я помню каждое их слово и ужасно боюсь разочаровать — знаю, что они смотрят на меня сверху. Воспоминания о семье, которая была у меня раньше, окончательно портят мне настроение, и я с тоской оглядываю бутик, где влачу существование менеджером-консультантом. Работа не «ахти», но какая есть. Платят неплохо, и сотрудники никогда не хамят - оттого и сижу до сих пор. Я вновь бросаю взгляд на часы: оказывается, что, пустившись в рассуждения, я потратила полчаса. М-да, такими темпам уйду к утру. Я часто допоздна засиживаюсь на работе, потому что спешить некуда - больше никто не ждет. Возвращаясь с работы, я иду не домой, а так - просто возвращаюсь в пустую квартиру. Когда-то мы жили втроем: я и две мои подруги, проверенные годами — Кэтрин и Бонни. Кэт и Бон-Бон. Это было еще во времена колледжа. Я и Бонни дружили с детства, еще до детского дома. К счастью, она не бросила меня в трудные времена, а наоборот, мы стали еще ближе. А с Кэтрин — Катериной Петровой — мы познакомились уже после школы, когда она, после развода ее родителей, переехала из Болгарии. Мы стали на самом деле лучшими подругами. Только вот год назад отец Кэтрин, бизнесмен, решил вернуться в родную страну, забрав дочку с собой. Петрова подарила нам (на память, так сказать) эту квартиру. Еще через полгода уехала Бонни со своим женихом в Лондон. Ее избранника я недолюбливала: избалованный богатый мальчик, не пропускающий мимо себя ни одной юбки. Кол Майклсон. «Бомж с миллионным трастовым фондом» (сам про себя так говорил). Мне уж точно такой не нужен… В итоге все, что у меня осталось — это квартира и парень, с которым меня познакомила Кэт, Деймон Сальваторе. Ах да, теперь и Деймон под сомнением. Я все еще созванивалась с подругами, они пытались как можно чаще приезжать. Кэтрин предлагала переехать к ней или хотя бы приехать в гости, но у меня паническая боязнь самолетов после гибели моих родителей. Я знаю, что есть и другие способы добраться до Болгарии, но они слишком длинные и дорогостоящие. А еще я не хочу обременять подругу, не хочу жить за чужой счет, это неправильно. О, Боже! Еще пятнадцать минут пролетели перед глазами. Мне что, лучше совсем не думать? Наконец, я выбралась на улицу и, заперев дверь магазина, предварительно проверив, включена ли сигнализация, отправилась по направлению к своему дому. Когда я свернула за угол, меня нагнал неприятный сюрприз. — Деймон! Нельзя же так пугать! Чего тебе нужно? — протараторила я, пытаясь отдышаться. Я схватилась за сердце и, кажется, коротко взвизгнула, когда передо мной возник мой бывший. — Прости. Кэр, я хотел поговорить с тобой, — начал он, но я и не собиралась слушать, вот еще… — Подожди, Кэр, постой! Прости меня, пожалуйста. За все! За все прости! Я — дурак, идиот, осел… Но я клянусь, никогда не прощу себе, если не верну тебя, — шутливым и веселым голосом говорил Сальваторе, идя передо мною спиной вперед. Это ребячество, но я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять всю серьезность сказанного. Я не намерена прощать, он совершил глупость и не одну. Поэтому теперь расплачивается. Несмотря на то, что я люблю Деймона, прощение он не заслужил, а скорее, даже осуждение. Вот, именно осуждением я могу заняться, когда таки доберусь домой. — Я не хочу тебя видеть, — спокойно произнесла я, обходя стороной парня. — Кэролайн, подожди! Это тебе, — Сальваторе неизвестно откуда вытащил огромный букет желтых лилий. — Серьезно? Надеешься откупиться одним букетиком? Ну уж нет, — я закатила глаза и вновь попыталась пройти мимо него. На самом деле, букет меня тронул. Деймон не из тех, кто будет бегать за девушкой и дарить цветы. Он — плохой парень. Черт, так, может, я на самом деле нужна ему? Или это очередная уловка? Ох, Деймон, Деймон… — Кэр, неужели ты не дашь мне последний шанс? — с грустью спросил Сальваторе за моей спиной. Я улыбнулась и развернулась на сто восемьдесят градусов. — Не знаю, Дей, я подумаю, — как можно серьезнее сказала я, забирая цветы из рук парня. Желтые лилии… Мои любимые. Я еще раз улыбнулась так, чтобы он не видел, и направилась по намеченному пути. — Эй, уже поздно, может, я провожу тебя? — с заботой и опаской предложил Деймон. Не скрою, было приятно, но домой дойти я в состоянии сама. — Нет, я хожу здесь каждый день, без тебя справлюсь и в этот раз… — я сказала это с гордостью, чтобы он вдруг не подумал, что я в нем нуждаюсь. Сама. со. всем. справлюсь. Всегда сама. До дома осталось совсем чуть-чуть, только пересечь переулок и обогнуть угол на шестой авеню… За ним слышались какие-то крики. Я притормозила, прислушиваясь: кто-то ссорился. Подошла поближе… Интересно, что там происходит? Наверное, это был один из самых глупых поступков в моей жизни. Стоило мне заглянуть за угол, как послышался выстрел. Эту картину я не забуду никогда: темная тень, напомнившая мне Смерть, какой ее изображают в карикатурах, дернулась, взметнулась вверх худая рука — длиннее нормальной, со странным крюком вместо ладони — что-то глухо хлопнуло. Кровь брызнула в сторону, немного попало мне на щеку… Собеседник страшной Тени упал прямо мне под ноги — мертвый, совершенно мертвый! Что есть силы я ринулась вперед. Успею, убегу, меня никто не заметит! — наивно думала я, совершая вторую фатальную ошибку в жизни. Бежать на каблуках неудобно, а их стук слышен на два ближайших квартала. Я слышала шелестящие шаги за спиной — ужасное стремительно настигало меня… Нет, нет, это не могло быть концом! Я бежала так быстро, как только могла. Впереди виднелась дорога… Красный свет. Машины. Но я продолжала бежать, зная, что минута промедления грозила смертью. — Стой, глупая, неужели ты думаешь, что это тебя спасет? — насмешливый голос, немного с хрипотцой, но чем-то очень пугающий и притягивающий — загробный. Я обернулась, соскальзывая с тротуара и… Фары. Визг тормозов. Букет прекрасных лилий рассыпался по земле… Светлые лепесточки все в крови. Последнее, что я видела — это лицо… Его лицо.