Пятая стихия

Глава 12 Дерево и металл Рассказ продолжает Виктор Пантлеевич Вот "Кубок" и закончился. Соревнования всегда пролетают в один миг, но ожидание результатов тянется целую вечность: не иначе как Тишина снова играет временем. Здешняя галерея отличается от нашей: стены бежевого цвета, рубеж со столиками и мишенями только с одной стороны. У противоположной стены стол и разноцветный пьедестал. Три ступеньки с крупными белыми цифрами; первое место - оранжевая, второе - синяя, третье - зелёная. Нет, скорее, защитного цвета. Сквозь новый слой краски видны царапины. Сколько ног по нему ступало - не сосчитать. Трусишь, Пантелеич? Повтори себе миллион раз, что пьедестал - всего лишь деревянные доски, а медаль - кусок металла, а всё равно будешь думать о заветной оранжевой ступеньке. На столе поблёскивают три пузатеньких кубка с фигурками стрелков - золотой, серебряный и бронзовый. Участники, их тренеры, группа поддержки - нет-нет да поглядывают на них. Солнечный свет льётся в зал из окон. Здесь они расположены очень высоко, и поэтому допустимы. В галерее прохладно. С одной стороны хорошо, не душно, с другой - волнуюсь за ребят: не ожидали похолодания, приехали налегке. Их форменные костюмы - оранжевые с жёлтыми полосками - выделяются на фоне синих, фиолетовых и бирюзовых олимпиек остальных участников. Рогалёвы облачились в полный комплект: и брюки, и олимпийка форменные. Сашка улыбается, будто невидимый груз сбросил с плеч. Света немного хмурится - боится, что не выложилась по полной. Слишком много у неё ответственности. Рослый парнишка с девчоночьим "хвостиком" на затылке держит Светлану за руку. Сама стриженая, а кавалер "с хвостиком" - забавно. Тот самый спаситель. - Светик, - говорит спаситель, - помнишь, как мамка тебе говорит: "Что будет, то будет". А за меня болеть поедешь? - Естественно, Нестор! И Санька поедет. Она едва достаёт ему до плеча: очень удобно искать поддержки. Нынче участвовали шесть пар. Тренеры: Иван Михалыч, мой ровесник, седой как мел, Сергей - парень лет тридцати, Валентина, бойкая девушка с косой, и Роза Григорьевна, моложавая дама в бирюзовой с синим олимпийке и джинсах. Шестой тренер задерживается. По цвету легко определить, где чьи воспитанники. Рядом с Розой Григорьевной улыбчивый подросток, остриженный коротко, почти лысый, и смуглая армяночка. Она вот-вот заплачет - губы дрожат. Тренерша ласково похлопывает её по плечу. Высокая, длинноногая девочка с белокурыми кудряшками ходит туда-сюда так быстро, что кудряшки развеваются. Похожа на Мальвину, только повзрослевшую и сменившую кружевное платьице на голубую олимпийку. - Всё было стабильно. Стабильно, - говорит "Мальвина", обращаясь в пространство. - Ага, везёт тебе, - вздыхает её напарник, - а я с перепугу торопился. И плёчом дёргал - тебя подвёл. Подростком его уже не назовёшь, скорее, юноша: чёрные усики уже видны и голос басовитый. - Ну ты, дурак, не волнуйся! - утешает его "Мальвина". Не ожидал я такого мальчшичьего обращения от барышни с кудряшками. Их тренер Валентина улыбается мне. Помню её ещё десятилетней девчушкой: ни толстая коса, ни напористый характер не изменились. Цвет их олимпиек, пожалуй, самый красивый - небесно- голубой. Пара в синих костюмах болтает без умолку. Оба небольшого роста, у них даже причёски одинаковые: короткие стрижки с длинными чёлками, только у девочки волосы подлиннее. Наставник Иван Михалыч, или просто Михалыч, подходит ко мне. - Ну, как оно? Он спросил неожиданно громко. Ребята в синих формах даже перестали болтать, думая над смыслом вопроса. "Как оно" означает "как дела". - Помаленьку, - отвечаю. - Которые ваши? Киваю в сторону близнецов. - А мои в синем. Самые болтливые. Рядом высокий, склонный к полноте мальчик в тёмно-синей с белым олимпийке. Рост у него как у взрослого, а лицо совсем детское: испуганное, доброе и растерянное. Его напарница, тоже уже скорее барышня, чем девочка с волосами цавта "а-ля свёкла" внимательно изучает своё отражение в зеркальце. У шкафа с кубками беспокойный мальчишка в больших очках и серьёзная, склонная к полноте девочка - уравновешивают друг друга. Глазам не верю - входит "горец" из Копейска. Ах вот оказывается, чьи это воспитанники. Заговорил с ними. Держится слегка высокомерно, поглядывает в мою строну. Надо же, и здесь "привет" от Веры Павловны меня нашёл. В общем гуле можно уловить отдельные слова. "Горца" зовут Николай Николаевич. - Николай-колаич, - спрашивает мальчишка, - какое место, как думаете, ну какое? "Колаич" молчит, а серьёзная девочка легонько толкает напарника в бок: не надоедай, мол, тренеру. По-женски держит в узде. Говоря откровенно, я испытываю теплоту и к чужим воспитанникам: перед Тишиной все равны. Почему-то хочется защитить ребят, укрыть, спрятать от чего-то плохого. Они вовсе не маленькие и не беспомощные, но спасти их от беды хочется. Наконец входит главный судья. Это невысокая женщина средних лет в сером спортивном костюме.Тёмные волосы с заметной проседью зачёсаны назад. На её руке висят шесть медалей. Ленточки из трёх цветов: белый, голубой, красный. Все взгляды обращены к ней. Тишина. Снова Тишина, пятая стихия... - Всех приветствую, - взвешивая каждое слово, говорит судья. Голос у неё очень мягкий и тихий, однако в галерее слышно каждое слово. - Во-первых, хочу выразить благодарность всем тренерам. Ребята молодцы: показали очень хороший уровень, нас порадовали. И теперь, чтобы очень вас не утомлять, перейду к результатам. Повисла недолгая пауза. Верный Нестор обнял Светлану за плечо. Армяночка всхлипнула - тренер подала ей платок. - Синицин Пётр... - Мальчик в голубой олимпийке открыл рот. - Кегель Наталья, Екатеринбург - пятьсот девяносто шесть очков, первое место. Валентина завизжала. Я подмигнул ей, помахал рукой. Первая награда в её жизни. Молодёжь впереди, достойная смена пришла. Рад, а всё-таки шевелится внутри червячок досады. - Ура-а! - крикнул кто-то из болельщиков. Громкие аплодисменты. - Наши горы, они помогут нам, - говорит кто-то сзади, - хозяева - вот и взяли золото. Ребята бегут к пьедесталу. У Натальи покраснели щёки - стала ещё больше походить на Мальвину. Юноша с усиками ловко подсадил напарницу и вспрыгнул на оранжевую ступеньку сам. Судья надевает медали: сперва Наталье, затем её напарнику. Её большие, светлые глаза сияют, разноцветная ленточка примяла кудряшки. Народ притих, Светлана кусает губы, прижалась лбом к плечу кавалера. Жду, хватаюсь за соломинку. Смешно, но я боюсь дышать, ловлю удары сердца, как на соревнованиях. Как долго тянется пауза, снова Тишина химичит. Стриженый подросток и армяночка жмутся к Розе Григорьевне как котята. - Рогалёв Александр... Светлана, выпучив глаза, закрывает ладонями рот, чтобы не завизжать. Считает, ни к чему здесь показывать эмоции. Нестор обнял её сзади и приподнял. Целует в макушку. - Рогалёва Светлана, Челябинск, пятьсот девяносто четыре очка, второе место! - Ю-ху-ху! - это кричит Нестор. Вскоре к нему присоединяются другие. Громче всех кричит молодой крепыш в клетчатой рубашке и кепке. Странно, мы вроде незнакомы. Аплодирую, чувствую, как что-то внутри отпускает, будто тяжёлый шарик потихоньку сдувается. Нестор подталкивает Светлану к пьедесталу. Рогалёвы запрыгивают на синюю ступеньку почти одновременно, как и подобает зеркальным близнецам. Сашка улыбается, улыбка у него светлая и спокойная: теперь он с собой в ладу. Светлана удивлённо моргает: до сих пор не может поверить. Николай Николаевич, тот самый "горец", вдруг почему-то встаёт впереди меня, загораживая пьедестал. Главный судья поднимает правую руку, призывая к Тишине. Кто последний избранник Пятой стихии, сейчас будет ясно. Мальчишка в больших очках, серьёзная девочка, пара в синих костюмах, стриженый подросток и армяночка, мальчик с испуганным лицом - не сводят с неё глаз. - Костенко Вячеслав... Армяночка открыла рот, стриженый подросток хмурится, улыбается, морщится - что чувствует, пока не знает сам. - Закарян Мари, Троицк, пятьсот девяносто три очка - третье место! - Одно, одно очко... Одно не попал... - вздыхает он, но его голос тонет в шуме. Лицо Мари светится от счастья, она первой встаёт на пьедестал. Все пары в сборе. - Бронза... Бронза - тоже неплохо, - говорит кто-то сзади. Главный судья раздаёт кубки. Сашка взял свой трофей и сразу отдал сестре. Гул мало-помалу стихает. Николай, стоявший ко мне спиной, вдруг поворачивается и протягивает руку: - Поздравляю! - Он улыбается, но взгляд у него едкий, колючий, глаза слегка прищурены. - Спасибо, мы знакомы? - Николай Стрельцов, много слышал о вас. Мои... - Он кивает в сторону мальчишки в очках и серьёзной девочки. - Сегодня продули. Всего пятьсот девяносто. Киваю и выхожу в коридор. Здесь всё как у нас: бесконечные стены с плакатами и пёстрый бетонный пол. Близнецы выбегают следом за мной. - Виктор Пантелеич, можно я вас обниму? Можно? - щебечет Светлана. Благодарность в её глазах понятна до конца лишь мне. Обнимаемся все трое. Сашка улыбается скромно и сдержанно: истинный восторг молчалив. Ну вот, ещё один рубеж пройден. К счастью ребятам не знакомо чувство радости и теплоты пополам с лёгким опустошением. Нестор пожимает мне руку и ребята шумной стайкой убегают на улицу. - Ну вот, Светик, - слышу голос Нестора, - а ты ещё говорила, что торопилась... - Санька, а ты что всё молчишь? Что ответил Сашка, я уже не слышал. И вдруг хрипловатый голос а спиной: - Не узнаёте, Виктор Пантелеевич? Оборачиваюсь - тот самый крепыш в клетчатой рубашке и кепке, надетой козырьком назад. Приглядываюсь и вдруг вскрикиваю: - Лёшка! Лёшка Соколов! Да это он - сильно повзрослел, но такой же круглолицый, белоголовый, со светлыми, смеющимися глазами. Голос у него хриплый с детства. Лёшка брал на соревнованиях призовые места, а в свободное время болел бронхитом. Мы обнялись. - Виктор Пантелеич, поздравляю! Поздравляю! Серебро у вас в кармане! Как всегда молодцы ваши ребята! - Да, достойная смена выросла... - А по-другому и быть не могло! - Спасибо, но а ты тут какими судьбами? Я слышал, недавно тренерскую деятельность начал? В Москве, так? - Ну да, у меня старший брат теперь там живёт, помог немного. - Ну что, шумит Москва, шумит? - шучу я. - Как с продуктами? - Да вполне себе ничего. Главное, приспособиться. У нас на лестничной клетке четыре квартиры, вот и обмениваемся, кто чем богат. Недавно зарплату макаронами получил. - Родители как? - Болеют немного. Я скоро их к себе заберу. Уговорить главное... Недолго молчим. Лёшка глубоко вдыхает, будто собирается с духом. - Виктор Пантелеич, а я ведь по вашу душу приехал. Знал, что будете. Ни один "Кубок" без вас не обходится. Молчит. Краем глаза наблюдаю, как из двери выходит народ. Счастливая Валентина пробирается бочком, Наталья и Вячеслав легонько подталкивают друг друга плечами. Спорят, кто будет идти рядом с ней. Горец Николай встаёт неподалёку от нас и начинает внимательно изучать плакат: "Относись к любому оружию как к заряженному!" - Выйдем на улицу, Леша, - предлагаю я. Недавно прошёл дождь, мокрые камушки поблёскивают будто рассыпанные пульки. Упитанные голуби купаются в лужах, смешно хлопая крыльями. Один из них, ослепительно белый, сидит в воде, нахохлившись. Как ни странно, они напоминают мне Девятое мая давно прошедшего сорок пятого. Меня часто спрашивают, помню ли я День Победы. Помню. Тогда незнакомые люди обнимали друг друга. Какой-то солдат, совсем молодой, с круглым лицом, усыпанным веснушками, подарил мне блокнот - книжечку с клееным форзацем защитного цвета и тёмной твёрдой обложкой. Блокнот был абсолютно чистый, только края обложки чуть-чуть истерлись. Я не стал в нём писать, просто храню. И ещё одно из моих воспоминаний - голуби. Они так же купались в луже. Казалось, один из них клюёт ослепительное солнце, отражающееся в воде. Война или нет - птицам всё равно. - Виктор Пантелеич! - Лёша напоминает о себе. - Так что у тебя за дело? - У нас одна тренерша в декрет уходит. Замену ищем. Так вот я и подумал, чем чёрт не шутит? Давайте к нам, а? - Старый конь борозды не испортит, - улыбаюсь. - Так в том-то и дело, что у нас одна молодёжь. А ведь без корней-то нельзя. Погибнет дерево. - Да неужто в столице своих нет? - Есть, конечно. И опыт, и репутации хорошие. Да только ничего нельзя понять, пока человека лично не узнаешь. Невольно вспоминаю Веру Павловну. Всё думают, что новые переломки и перемотка "Свет" - её заслуга. - Верно, Лёш, - говорю вслух. - Так что, согласны? У вас ведь родители в Подмосковье, я не путаю? Киваю. - Если что, мы и жильём обеспечим. Соглашайтесь! И родители ваши рады будут!