Давай поиграем во взаимную любовь...

      День третий.       Странно было придумать считать дни со дня «исчезновения» Арсения. Но Антону так было… легче, что ли. Сосредоточиться хотя бы на чём-то, кроме голубых глаз, воспоминания с которыми так мучали его. Вы не в праве его осуждать — у каждого свои методы борьбы с невзаимной любовью, правда, теперь Антон не знает, что из этого ему кажется больней. Наверное, всё.       Шастун пытается справиться с тревогой. Пытается перестать видеть бездонные голубые глаза перед собой, пытается не       вспоминать красивую улыбку и поцелуи на своих губах. Пытается жить, как раньше нор-маль-но.       Но все тщетно.       Кулаки громко ударяют по столу, от чего тот трещит и пальцы с силой впиваются в ладони, оставляя даже с короткими ногтями следы полумесяцы.       Блять.       Курить бесполезно, сигареты не помогают и от этого ещё хуже. Он думал, что плохо было, когда он был не взаимно влюблён, а хуже оказалось тогда, когда тебе ответили, показали долгожданную любовь, а потом бросили.       Нет блять.       Он не мог.       Этот человек не мог. Этот человек ставит принципы выше всего. Этот человек держит обещания. Этот человек столько времени потратил на то, чтобы поставить его на ноги. Разве он мог врать? Мог так поступить?       Тело медленно скатывается по стене, пытаясь спрятаться, слиться с ней, чтобы воспоминания и чувства не доставали его там.

Сколько не жмись к стене, сквозь неё не пройти.      

      Стоило сегодня поспать, а вчера хотя бы поесть, но так плевать, когда на тебя не смотрят голубые глаза.       Сука.

Без тебя жизни нет. Я не могу найти      

      Антон чувствует, как щиплет глаза, как щёки мокнут, как реки слёз просто льются, это невозможно контролировать, это невозможно остановить.       Хочется снова кричать, но голос охрип, и получается только глубоко дышать, чтобы не задохнуться от эмоций.       Так хочется, чтобы кто-то спас его прямо сейчас.

***

      День четвертый.       Антон кое-как встаёт постели, чувствуя слабость. Он будто робот, которого отключили от блока питания — в нём от жизни-то осталось процентов 15, и он на энергосберегательном режиме, чтобы не отключиться и не умереть.       Ноги ватные, глаза липкие и сухие из-за бесконечных слёз. В груди привычно щемит. И нет, сейчас он может сравнить и сказать, что прошлое его состояние было лучше.       Нужно было привести себя в порядок, в божеский вид — сейчас на работу, на люди. Нельзя показывать себя таким: не просто сломанным, а использованным, неисправным.       Приходится делать всё на автомате (точно сберегательный режим): умыться, поесть, снять кольца и браслеты, надеть привычный и в тоже время тошный дресс-код на работу и натянуть улыбку. Или, хотя бы, чтобы голос не дрожал. Может, если он всё сделает, как обычно, то люди не заменят подмены в нём?       По пути на работу накатывает равнодушие. Равнодушие на всё, что есть в этом мире: погода, дорога, машины, люди, работа, друзья, ты сам. С другой стороны, теперь он больше походил на таких же людей вокруг. Ему было важно, чтобы никто не заподозрил подмены, чтобы за него не волновались. Один волновался, но, посмотрите — не оправдал чужих ожиданий.       После двух сигарет по дороге на работу руки перестают трястись, а бутылка воды словно держит в себе все слезы, не выпуская наружу.       В фильмах и дешевых сериалах, когда у человека горе ему преподносят стакан воды и делают всё правильно. Антон лично проверил на себе эти знания, поэтому может сказать точно, что вода помогает. Она помогает «заглушить» всё лишнее и накопившееся внутри, давая сосредоточиться на важном.       Только вот ничтожных пару глотков, как в сериалах, оказывается совершенно недостаточно. Антон насчитывает свою боль в двух, а то и трех литрах воды, которые и выпивает за прошедший вечер. Главное — сразу. Влить в себя в воду до предела, как будто ты воздушный шарик, замещая при это всё пространство внутри себя водой. Ни чувствами, ни воспоминаниями, ни болью — только водой.       Спать дома совсем не получается. Тело ловит фантомы прикосновений чужих рук на груди и бедрах. Помнит, как его брали за руку и уводили спать в обнимку.       Справляться с болью приходится. В этом, кстати, помогает Дима. Он всячески отвлекает Антона разговорами по поводу и без и историями из жизни, не упоминает даже Катю и их счастливые отношения, за что парень ему искренне благодарен.       Поз не знает, что творится у друга в голове и расспрашивать снова, делая хуже, он не собирается. Просто находится рядом и делает всё, чтобы в один момент Антон смог высказаться ему, если нервы сдадут и он посчитает нужным.       Перемены друга пиздецки пугают. То он не ел и был похож на анорексика, если не на ходячий труп, то вылечился и пару дней ходил с таким довольным лицом, что можно было только завидовать, то вновь убивается, но непонятно, насколько сильно. Дима понял, что Шастуна, бросили и предали, не оставляя при нём доверия к людям и шанса на счастливое будущее.       Антона действительно жалко. Он хороший парень, они с университета знакомы и Дима точно может сказать, что такого отношения к себе он не заслуживает. Шастун тонкий, ранимый, а ещё веселый и добрый. Вот всю жизнь бабушек через дорогу переводил и беременным места в автобусе уступал. За что ему это всё?       Дрожащие руки и бегающий взгляд, а также бутылка воды рядом — не сулит ничего хорошего. Глядя на такого Антона, причиной которого (теперь Дима знает) стал конкретный человек, тут же возникает нестерпимое желание разобраться с ним и разбить ему лицо, если не все кости, не посмотрев на то, сколько у него связей и денег.       Но он не знает, где его найти. Более того — Антон не знает тоже — в этом вся проблема. Один хочет поговорить, обнять и поцеловать, а второй избить, не думая о последствиях и о том, что этот Попов может быть какой-нибудь важной шишкой, лишь бы отомстить за страдания друга.

***

— Антон, ну что ты ходишь? — сдаётся Дима, смотря на ходящего из стороны в сторону Шастуна. — Давай попробуем его найти. — предлагает он, кажется, в третий раз. — Да я всё перепробовал, Дим! Я ни черта про него не знаю. — нервы бьют током по венам, а желание закрыться в себе и быть равнодушным сильно уступает желанию найти любимого и разъясниться, тем более, что последние и так невозможно. — Да? Ну вот перечисли. — Арсений Сергеевич, какой-то очень важный и богатый, но у него есть начальник, которого он слушается, он приходил к нам. Его компания сотрудничает с другой компанией его друга Сергея, но название этой компании я в душе не ебу! — тараторит Антон, в конце взяв свою бутылку воды и опустошив её наполовину. Он даже не завтракал. Два дня. — Чем занимается компания? Поставками, сделками, производством? — Не знаю. — честно отвечает шатен, присаживаясь на диван для посетителей — слабость и потеря сил делают свои дела. — Я был у него дома один раз, но даже не запомнил адрес. Могу сказать одно — он реально очень богатый и… — Антон будто вспоминает. — его же уволили, но последний раз он поехал туда. — А что с телефоном? — Вне зоны действия сети. Скорее всего, он просто выбросил его или сменил симку. — парень прикладывает холодные руки к тяжелой голове, в которой крутиться лишь один вопрос.       Зачем? — Тох, не переживай. Я уверен, всё нормально будет. Может быть, его восстановили в должности и сейчас он просто занят. — Дима внимательно наблюдает за за другом. Он ему совсем не нравится в последние дни, будто медленно возвращается в то полу трупное состояние, из которого чудом вышел. — Четыре дня? — задаёт вопрос Антон, и, когда Поз, поджав губы, отварачивается, не зная, что ещё сказать, незаметно щипает себя за плечи, чтобы прийти в себя, взять себя в руки и пойти работать. В последнее время он только так и справляется.

***

      День пятый.       Сейчас никак на душе. Пусто. Прикольно, как будто все стадии принятия неизбежного прошёл. А, может, просто эмоции закончились или воспоминания стерлись. Нет, конечно нет. Вряд ли они когда-нибудь сотрутся.       Просто надо забыть. Принять тот факт, что его бросили, ничего не объяснив, и начать жить заново. Не он первый, не он последний, с кем так поступали. Антон решил — он сегодня же пойдет в клуб и развеется по-настоящему, как подобает молодому парню: напьётся чем-нибудь вкусным в хлам, зацепит красивую девчонку и сделает с ней всё, чего не смог с ним Арсений и даже больше.       Диму же такое чрезмерное спокойствие пугает. Шаст сегодня тихий. Не истерит, руки не трясутся, взгляд не читаемый с пеленой и настрой рабочий. Ходит, перепроверяет наличие костюмов, пока сам Позов заполняет что-то на компе.       Антон скрывает. Весь свой страх и обиду скрывает, желая хотя бы на людях не казаться слабаком. Он сильный, правда, просто такой период в жизни его подкосил, но он обязательно справится. Сам.       Заходит покупатель. Второй. Третий. Антон вежливо общается с ними, иногда спорит, но уступает. Желание клиента — закон.       Уже под вечер Дима откровенно пинает хуи, даже не делая вид, что чем-то занят, пока Антон продолжает наводить порядок в магазине и думает, под каким предлогом остаться здесь на ночь, потому что домой возвращаться никакого желания. Просто нельзя. — Дим, харе в телефоне сидеть. — Антон падает на диван, пытаясь переключится на друга и по возмущаться на него. Ему откровенно плевать на то, что тот ни черта не делает, но тишина в помещении понемногу сводит с ума во главе с плохими мыслями. — Ты сегодня вообще ни хера не делаешь. — Потому что всё делаешь ты. — пожимает плечами Позов, даже не отрываясь от экрана смартфона, где лениво читает новости. — Ну охренеть теперь! Я что тут теперь, один работаю? А завтра как? Мне снова одному отдуваться и… — Антон. — напряженным голосом, перебивая, зовет Дима, и весь сжимается в кресле, продолжая смотреть в телефон. — Что? — Крупная компания сгорела.