(берёте ли вы этого придурка) своим единственным и неповторимым

Это зимняя свадьба. Но зимняя свадьба в Стране Огня, чему – и Сокка в этом уверен – их многочисленные гости очень рады. Вечерний воздух кажется умеренным, почти тёплым – и люди, что пришли отпраздновать их союз, одеты подобающе случаю. Они живут в Стране Огня уже несколько месяцев – достаточно, чтобы подтвердить когда-то высказанное Зуко предположение, что Сокка будет отлично смотреться в красном. Этот цвет ему подходит, хотя он и не был рожден для него так, как Зуко – и всё же сегодня Сокка одет не в красное. Свадебные одежды Сокки, как и большая часть вещей, которыми он обзавёлся уже по прибытию в Страну Огня, были сделаны специально под него – из дышащей, легкой ткани, из которой шьют в Стране Огня, но покрой и цвета несомненно принадлежат Племени Воды. Он – всполох синего в океане золотого и красного, но когда он стоит бок о бок с Зуко, у него нет причин сомневаться, что он не на своём месте. (– Агни, ты так прекрасен, – Зуко шепнул ему, когда Сокка встал рядом с ним перед алтарём. Сокка ценит его слова, но в них не было нужды; взгляд на лице Зуко, его восхищение и благоговение, выразили Сокке то, о чем он думает, громче любых слов.) Сама свадьба – самое массово посещаемое событие столетия. Кажется, будто половина мира прибыла засвидетельствовать её – единение двух наций, впервые представших перед всеми как одно. Хозяин Огня – которой при первой же встрече с Соккой настоял, чтобы тот звал его дядей Айро – руководит церемонией. (Зуко, как и половина королевского совета, не раз напоминали ему, что обычно эту роль играет Верховный Мудрец, а не Хозяин Огня; что именно он заключает свадебный обряд членов королевской семьи. Дядя, лукаво поблёскивая глазами, предложил, что, возможно, настало время нарушить традиции.) Какое бы исключительное значение Страна Огня не придавала традициям, они, судя по всему, не чета воле Хозяина Огня. Необычно, но не так уж удивительно, учитывая, что, по всей видимости, своё начало королевская династия ведёт от самого Агни. (Сокка узнал об этом во время своего ускоренного курса по культуре Страны Огня – который он окончил с блеском, спасибо большое. Зуко может сколько угодно заявлять, что он был лучшим учеником, чем он, но ему не пришлось сталкиваться со множеством отвлекающих моментов, которые неизбежно случаются, если твоим учителем является твой бесконечно прекрасный и очаровательный жених.) Сокка приподнял бровь, когда Зуко объяснил ему этот аспект. – То есть ты хочешь сказать, что твоя семья в буквальном смысле имеет божественное право править Страной Огня. То есть всерьез. – Ну, так считается, – пожал плечами Зуко. – Это то, чему нас учат. Не знаю, верю ли я в это сам. Сокка тогда подумал, что это звучит абсурдно. Сейчас же, глядя на Зуко, он уже не так уверен. Солнце садится у него за спиной, отчего его черты утопают в золоте. Сияние стирает контуры его тела, пока он и свет не становятся единым, и если бы не их ладони, сомкнутые в пространстве между ними, было бы невозможно понять, где заканчивается Зуко и начинается весь остальной мир. Он горит так же ярко, как звёзды, и сейчас Сокка без труда бы поверил, что он и есть солнце. Зуко не дух, Сокка знает это, и даже не его потомок; он всего лишь человек, такой же, как и он сам – но когда Сокка смотрит на него, ему кажется, что Зуко был рожден, чтобы ему поклонялись. Тогда, в начале церемонии, Зуко посмотрел на него глазами, полными благоговения, так, будто от одного взгляда на Сокку у него подгибались колени, и в тот миг Сокка понял его. Он чувствовал то же самое. Он всё ещё чувствует то же самое, и даже не зная, откуда у него эта уверенность, он знает, что хоть день сменяет ночь, а годы сменяют друг друга, но это – то, что никогда не изменится. – Мы собрались здесь сегодня, – провозглашает Хозяин Огня Айро перед толпой, – чтобы отпраздновать начало новой эры. Дядя поворачивается к мудрецу, преклонившему колени перед ним. С подушки, которую тот держит в руках, он бережно берёт в руки и поднимает над их головами украшение, которое поблёскивает в свете угасающего солнца. – Этот орнамент, – говорит он голосом глубоким, медленным и мерным, словно океанские волны, – который традиционно изготавливают из золота, в этот раз был отлит из серебра, чтобы почтить происхождение Племени Воды, и дабы символизировать отражение и напоминание о лунном свете и всего того, что дарит нам луна; и пусть же этот союз одарит нас без всякой меры, и да будет он символом прихода нового наследия, которое мы уповаем оставить после себя. Он опускает украшение, закрепляя его в основание собранных в волчий хвост волос Сокки. Его орнамент идентичен тому, что носит Зуко, во всём, кроме цвета. Теперь они – зеркальное отражение друг друга: солнце и луна; две половины одного целого; те узы, что свяжут их народы воедино, ведя к гармонии. Дядя Айро делает шаг назад, поднимая руки над собой в величественном, торжествующем жесте, как если бы приглашая весь мир в свои объятия. Толпа вокруг отзывается ликующими криками. Где-то позади них начинает петь хор. Зуко улыбается, сжимая руку Сокки в своей, и тепло, окутывающее Сокку, не имеет никакого отношения к магии огня. Сокка улыбается в ответ, и думает – так вот, значит, что такое знать, что тебе больше никогда не будет холодно. Солнце опускается за горизонт, и вот так заключается их брак – с благословением Хозяина Огня и океана людей, собравшихся перед ними, и всего остального мира, и духов, что его создали. * Сколько бы людей не прибыло на саму церемонию, Сокке кажется, что на празднование после пришло ещё столько же – несмотря на заверения персонала дворца в том, что на эту часть вечера можно было попасть только по приглашению. Сокка узнает совсем немногих – семью Зуко, отца Сокки и нескольких представителей от Племени Воды (включая Бато, которого Сокка не видел несколько месяцев и с которым намеревается пересечься в течение вечера). Аанг и Катара, конечно, тоже здесь, а Юи и её отец прибыли с другими высокопоставленными членами Северного Племени Воды. Больше всего Сокка был удивлен увидеть Суюки в качестве представителя от островов Киоши, сопровождаемую ещё несколькими воинами острова. Она и Зуко немедленно сблизились на почве поддразнивания Сокки, что привело его одновременно в ужас и восторг. Он пообижался на них – для виду, конечно, – но так и не смог надолго скрыть улыбку, глядя на то, как двое его самых любимых людей на свете смеются (даже пускай и над ним). – Нам нужно познакомить её с Юи, – пробормотал ему Зуко, когда кто-то в толпе позвал её. Сокка крепче обхватывает его за пояс и хмыкает, соглашаясь с ним. Позади Зуко Сокка замечает Лю Тена. Он открывает рот, чтобы предупредить Зуко, но Лю Тен ловит его взгляд и подмигивает. Сокка кивает, прикусывая губу, чтобы скрыть улыбку. Ему не приходится сдерживаться долго – уже через мгновение Лю Тен оказывается рядом, возвещая своё присутствие хлопком каждому по плечу и радостным, пусть и слегка оглушительным приветствием. Зуко подпрыгивает, очевидно опасаясь, что его настигла очередная придворная дама, желающая ущипнуть его за щеку, и притворно хмурится на Сокку, когда тот смеётся. – У меня тут есть парочка гостей, – говорит Лю Тен, улыбаясь им обоим; он жестом указывает в ту сторону, где у окон собралась делегация из Царства Земли, – которым не терпится поговорить с тобой, кузен, до того, как начнутся танцы и возможность будет упущена. Я подумал, что лучше дам тебе знать заранее, чтобы никто не утащил тебя без предупреждения. Зуко благодарно кивает. – Можешь сказать им, что я сейчас подойду к ним, – отвечает он. – Спасибо. – Не вопрос, – говорит Лю Тен, сжав плечо Зуко перед тем, как отпустить его. – Дам им знать, что ты уже идешь. –Ты знал, что он подкрадывается ко мне, – обвиняет Зуко, когда Лю Тен уходит, но его притворный гнев не способен скрыть звучащую в голосе теплоту. – Понятия не имею, о чём ты, – невинно пожав плечами, отвечает Сокка. Зуко склоняется ближе. – Так-то ты обходишься со своим мужем, – бормочет он. Сокку пробивает дрожь, совсем чуть-чуть. Он хочет подыграть, но он знает себя слишком хорошо и не сомневается, что восторг, который он испытывает при слове «муж», проявится в его лице и голосе сквозь всё, что он попытается сказать. – Это был всего лишь Лю Тен, – улыбаясь как идиот, говорит он без всякого раскаивания. – Мы любим Лю Тена. Я бы защитил тебя, если бы это опять была одна из тех пожилых придворных дам, что хотят поумиляться на своего принца. Зуко фыркает. – Что ж, тогда ты прощен, - говорит он. – Пока что. Я дам тебе знать, когда закончу с ними. – Я буду ждать тебя, – с улыбкой отвечает Сокка. Он всё ещё улыбается, когда Зуко прижимается с тёплым поцелуем к уголку его рта, и даже когда Зуко уходит обмениваться любезностями с иностранным дворянством. На самом деле, он улыбается весь день с самого утра, и не уверен, что на свете есть что-то, что может заставить его перестать. Пока Сокку снова не призвали строить из себя политическую фигуру и благословлять детей, он, сколько может, наслаждается временной передышкой, оглядываясь по сторонам. Возле дверей, ведущих в дворцовые сады, Катара разговаривает с парой юных благородных леди из Страны Огня (одна из них целиком облачена в розовое, а другая как бы невзначай выставляет на обозрение внушительную коллекцию ножей в своих рукавах). Юи, похоже, самостоятельно нашла воинов Киоши, и уже выглядит совершенно зачарованной ими. Возле праздничного стола отец Сокки смеётся вместе с Хозяином Огня и, что любопытно, с юной девушкой, одетой по последней моде Царства Земли – правда, несмотря на роскошность её одежд, её ноги совершенно босы. Зелёное, и красное, и синее, и золотое повсюду встречается и смешивается в пространстве зала; Сокка сомневается, что когда-либо видел столько цветов разом. Таким мир и должен быть, он в этом уверен. Это то, что этот союз – этот брак – всегда был призван привнести в мир. Любовь – это то, как мы исправим этот мир, сказала тогда Юи, и она была права. Только так можно излечить то, что война сломала: решившись любить друг друга, и позволить этой любви быть услышанной. Построив что-то новое из пепла, что война оставила позади. Создав любовь в мире, который так долго жил без неё. Сокка ловит взгляд Зуко с другого конца зала и машет ему. Зуко улыбается ему такой тёплой улыбкой, что от неё весна на Южном Полюсе придёт раньше срока, Сокка в этом не сомневается. Если любовь – это то, в чем нуждается этот мир, думает Сокка, беспомощно улыбаясь в ответ, то вот же она. Здесь, в этом зале – в одном только пространстве между ним и Зуко – любви столько, сколько раньше он не мог себе и представить. Если Сокка и уверен в чем-то, так это в том, что этот источник никогда не иссякнет; эта любовь всегда будет течь свободно, и её всегда будет хватать.