Предвестник погибели

Он сидел на холодном полу, прикованный железными оковами. На шее образовалось кровавые подтеки, а так же синяки, которые ныли от малейшего движения. Ксавье чувствовал себя гребанным псом, которому приказали разгрызть глотку, а после посадили на цепь и надели намордник. Его кожа стала ещё бледнее от недостатка сна, воды и пищи. Про свежий воздух он даже не думал. Сколько прошло уже? День? Два? Неделя? Он сбился со счëта так же быстро, как на него повесили наручники в мастерской. Перед глазами до сих пор возникало еë лицо. Еë душа была пустой и прогнившей от переизбытка всего дерьма, что она сотворила за свою не такую уж и длинную жизнь. Маленькая сука возомнила себя детективом, который может решать судьбу других без реальных доказательств. Она, блять, подбросила ему вещи всех жертв Хайда. Она уверена в том, что именно Ксавье совершил все эти убийства. Но у неë ни одного доказательства. Лишь картины Ксавье из снов и подброшенные вещи. Чудесно. На глазах выступили слезы отчаяния и отвращения к самому себе. Он до последнего надеялся, что не получит плохого финала своей жизни. А можно ли его нахождение в клетке, намертво прикованным цепями, назвать жизнью? Существование, не более. Никто даже не удосужится принести ему стакан воды, элементарной жидкости, дабы он не сдох. Всем плевать. Как и Уэнсдей Аддамс, которая сейчас, неверное, ликовала и пометила в своем списке ещë одну изгаженную жизнь. Можно было бы порассуждать о будущем Ксавье, но что можно говорить, если он тут до конца своих дней? Хотя его дни сочтены. Сколько он протянет без еды и воды? Неделю? Месяц? Не более. Тело болело. Он молился, чтобы во сне его шейные позвонки разломились под весом железного ошейника. Как бы Ксавье не был зол на Уэнсдей, он не мог разлюбить еë. Он все еще помнил еë запах вишни и ментола на губах. Еë разгоряченное тело и нервно вздымающуюся грудь. Блять. Пазл сложился быстро, настолько, что от одного осознания становилось противно. Когда Ксавье пришел, она была там. Очевидно, давно, и успела обнюхать все его картины и увидеть последнюю... — Черт, черт, черт! Ксавье обессилено закричал, зарывшись руками в сальные пряди волос. Он ненавидел себя. Сильно. Так же сильно, как был зависим от неë... Пытаясь считать секунды, минуты и часы, он отключился на третьем, всë так же облокотившись о стену. Его сны были непредсказуемы, как и видения Аддамс. Но сегодня он видел кровь, много алой жидкости. Вокруг полыхал огонь, но не окутывал своими языками всë. Казалось, будто он слушал своего хозяина и выжидал момент. Ксавье четко видел чëрные косы с острыми концами. Боль в груди усилилась и его глаза распахнулись. Тишина. Одиночество. Пустота. Он скитался по небольшому периметру настолько, насколько позволяли цепи. Ноги были ватными, но сидеть он больше не мог. Ксавье боялся оставаться с собой наедине. Его состояние поддерживала Кинботт, которая, блять, уже была мертва. Он всë ещё не принимал это, поэтому его стало тошнить. Ком подкатил к горлу, и его вырвало на пол. Болезненная усмешка отразилась на его лице. Ксавье был похож на душевнобольного, которого заперли в одиночестве, дабы быстрее умер. Прекрасно. Он умирал. Умирал внутри. Медленно сгнивавшие внутренности разлагались. Его душа гнила. Ему было плохо. Послышались какие-то шаги, и Ксавье встал на ноги, пытаясь рассмотреть, кто к нему пожаловал. — Блять, да какого ты тут забыла? Решила растоптать меня до конца? Его глаза заслезились, а голос задрожал. — Я знаю, что ты не Хайд, и мне нужна твоя помощь. Стальной голос. Стальная Уэнсдей. Ни единой эмоции. Просто плевать на всë. — Да ты что, Уэнсдей? Очевидный факт дошёл до тебя слишком поздно,— он сделал небольшую паузу, пытаясь успокоится. — Как ты поняла, что я не Хайд? — Это был больше всего волнующий его вопрос. Как же мисс детектив ошиблась, но всë-таки нашла верный ответ? — У меня было видение... во время поцелуя с Тайлером. Я знаю, что ты не Хайд. Просто помоги мне. — Что? Во время поцелуя? Уходи. Уходи и не возвращайся, чëрт возьми, сюда. Ты итак сломала мою жизнь своим промахом. Уходи! Его мир оборвался, а сердце начало ныть. Она целовалась с блядским Галпином. С сынишкой Шерифа. Ксавье не мог поверить в услышанное, это было слишком безумно. Под стать Аддамс, но даже для неë это было из вон выходящего. Ксавье закрыл глаза, но его веки дрожали, как и всë тело. Хотелось просто чтобы это все оказалось ужасным сном, который сгенерировал его поехавший разум. Но реальность оказалась жестче, чем могло казаться. В частности он чувствовал вину, что нагрубил ей. Ксавье всë ещё был зависим от неё. Она всë ещё была наркотиком, дозу которого он не получил. Ломка. Мерзость. Он сидел на полу, пытаясь совладать с собой. Но каждый порыв агрессии заканчивался режущей болью в ноге или шее. Если этот ошейник когда-нибудь и снимут, то на коже всë равно останутся шрамы. И это все из-за неё. Шло время, но Ксавье больше не пытался считать минуты, чтобы не сойти с ума. Если уж он тут надолго, то состояние его разума в любом случае пошатнется. Может, если это произойдет быстрее, станет легче? Хотя кого он обманывал? Ему, блять, было страшно. Что сейчас происходит с ней? В безопасности ли она? Не угрожает ли ей кто-нибудь сейчас? Он не знал. Как по иронии судьбы, через небольшой промежуток времени к нему пришел Шериф Галпин. Мужчина вывел его на улицу. Попытки узнать, по какой причине его уводят, не увенчались успехом. Ожидаемо. Ксавье засунули в машину и снова приковали цепями. Это стало обыденным и привычным ритуалом. Если он когда-нибудь выйдет, то будет даже скучать за этими украшениями на его шее и ноге. Ксавье услышал звон телефона, когда они ехали где-то в лесу, но из-за помутненного сознания и рëва мотора плохо различал слова. Патруль. Невермор. Что-то происходит. Финальная битва? Стоп. В его сознании всплыли воспоминания из рассказов Аддамс про семью Гейтсев. Она говорила, что комната была не заброшенной и там кто-то жил. Тайлер - Хайд. А насколько он помнил, то у Хайдов может быть тот, кто его породил. У их Хайда есть хозяин. Мисс Торнхилл на Вороньем балу куда-то уходила. Ксавье точно помнил, что потерял её из виду за пол часа или чуть раньше до того, как на всех учеников полилась краска. Её ботинки были грязные, а после Аддамс рассказала о Юджине. Нет... Похищенный дневник предка Уэнсдей. Видения. Блять. Если Тайлер Хайд, то Торнхилл является Лорен Гейтс, про которую рассказывала Уэнсдей... Машина затормозила. — Выпустите меня! Куда вы? Вы не можете меня оставить тут! Черт возьми, убери эти оковы с меня! Его голос начал срываться от истошного крика, но шериф не желал его слышать. Он просто ушел в лес. Какого черта происходит?! Как ему выбраться от сюда? Он не может оставаться в машине, пока в Неверморе что-то происходит. — Блять. Ксавье оперся лбом о железную перегородку и просто молчал. Его никто не услышит, его оставили в глуши леса на дороге, полностью недееспособным. Ксавье услышал какие-то звуки на крыше автомобиля. До боли знакомый стук. Подняв голову, Торп стал искать предмет возникшего шума. Вещь.. — Вещь! Да, да, да! Помоги мне. Придаток быстро начал семенить к оставленной открытой двери водителя и стал копошиться в бардачке. К его счастью, там оказалась связка ключей, благодаря которой его тело больше не сковывало железо. — Вещь, что с ней? Пытаясь успеть за рукой, Ксавье уловил суть происходящего в школе. По его телу прошелся холодок, когда он узнал, что Крекстоуна воскресила Торнхилл. Хотя, правильнее будет говорить Лорен Гейтс. — Нужно бежать... помочь ей. Я должен зайти в мастерскую. Там остался мой лук. Молча согласившись, Вещь забрался на плечо парня и те двинулись по лесу. Они услышали вой оборотня и отдаленные вопли Хайда? Да что, блять, там происходит?! Становилось страшнее с каждой секундой, с которой они приближались к месту назначения.