На просторах ночного Токио

День сегодня, вроде, ничем не должен был отличаться от предыдущих. Ага, как же, не будет он отличаться, когда вчера тебя записал в кореша ну очень странный паренёк.

***

Честно говоря, Яну уже осточертело быть "самым классным, самым сильным и самым необычным гопником", как его окрестили местные янки из его школы. Им что, заняться нечем? Ну серьёзно, только перешёл в новую школу после выхода из колонии, а на него уже ярлыков понавешивали. Конечно, если у тебя рост 198 сантиметров, ты отсидел в колонии для несовершеннолетних, да ещё и рожа вечно недовольная, то ты обязательно самый чёткий пацан на районе. Яну до сих пор непонятно, почему местные гопники выглядят и ведут себя так странно. Осветленные волосы с самыми странными прическами, от просто длинных волос до пампадуров, куча проколов где только можно, стремные шаровары, да татуировки, которые, чего тут греха таить, ему очень нравились, зек ведь как никак. Неудивительно, что Ян смог к ним затесаться. Блондинистые волнистые волосы, отросшие до плеч, которые он искромсал во что-то напоминающее маллет, необычный для здешних разрез глаз, веснушки, покрывающие всё лицо и даже плечи, а также пиздецки нахальный характер с вечно искривлённым в недовольстве лицом. М-да, в его родной Беларуси за такой внешний вид гопники травят, пиздят, конфискуют деньги, мобилы, а здесь он сам стал не просто гопником, а каким-то главарём местных позеров, строящих из себя янки. Из всей толпы додиков, Янка смог выделить пару "нормальных, четких пацанов". Сакурай Нода – достаточно приятный парень, не смотря на то, в каких компаниях он ошивается, хотя чем Ян лучше, это ведь он всеми этими компаниями и заправляет. У Сакурая спокойный характер и такое же спокойное, непробиваемое лицо с узкими черными глазами, прямым носом, пухлыми губами и шрамом на брови. Своей макушкой с отросшим ёжиком черных волос Нода достает Яну аж до шеи, что удивительно, белокурый слышал, что азиаты практически все низкорослые. Кореш Сакурая, Иваизуми Хайга – мальчишка, что младше их с Нодой на год. Имеет взрывной характер, крутой нрав и добрую улыбку на лице, что удивительно, с таким-то характером. Рыжая копна волос, что постоянно торчит в разные стороны, дикие карие глаза и очаровательная ямочка, при улыбке, вот что первое бросилось Яну в глаза и отложилось в памяти. Отани Кёджуро, неплохой чувак, низкого роста, с прямыми каштановыми отросшими волосами, которые падают на замученные голубые глаза и закрывают уши, пряча по два прокола в каждом. Имея буйный характер и, честно говоря, Яну Отани кажется немного туповатым, Кёджуро ведёт себя немного комично. Ну а Венскому всегда нравились смешные люди с хорошим чувством юмора. Произношение его имени в Японии всегда резало Яну по ушам, хотелось плакать от этого стремного слова, что для всех является его именем. Джанису. А фамилия это вообще кошмар, когда он представлялся классу, пришлось попросить звать его по имени, чтобы облегчить жизнь и себе и остальным. Теперь он не Янис Венский, а Джанису Вуэнсуки. Ну или просто Джанису-кун, Джанису-сан, или Джанису-семпай для девчонок, которым уж сильно запали в душу его необычный внешний вид и поведение "плохиша". Смех да и только. Вот, в один из майских деньков Ян, распрощавшись с компанией желтоволосых гопарей, что только и делают, что жопу ему лижут, восхищаясь его силушкой (конечно, выжив в той дыре, куда его отправили по решению суда, Янис уж точно не являлся слабаком). Выходя из здания школы, Венский желал поскорее добраться до дома, чтобы наконец перестать плавиться в этой духоте. Ну не нравилась ему погода в Японии, белобрысый был фанатом белорусских холодов и высокой влажности. А не эта коптилка, а ведь ещё даже не лето, уже страшно представить как он будет пытаться выжить. Ему кстати ещё и Соню встретить надо будет после того, как она походит с подругами по магазинам, а то по вечерам в Токио неспокойно со всеми этими байкерскими группировками. Вот, он уже выходит за ворота школы, как к нему начинают идти очередные янки. Много таких уже было, кто желал доказать, что они не просто идиоты, строящие из себя крутых, а это они докажут только уложив того самого Джанису. Правда, все они в итоге уползали с разбитыми лицами, сломанными носами, да выбитыми зубами, со слезами на глазах, даже жаль было этих дураков. Да, Янис считал себя выше, лучше их всех, и он совершенно этого не стыдился, его эго было слишком велико. Возвращаясь к тем двоим, что караулили его возле школы, они уже подошли и будто бы что-то обдумывают, а после выкидывают предъявы. — Это ведь ты, тот самый двухметровый иностранец, что пиздит наших мелких? Джанису, да? — говорит какой-то чувак, со стремной рожей, стремной прической и шрамом на левой брови. — Ну я, и что с того? — блять, Яну просто хотелось скорее вернуться домой, с него и так уже семь потов сошло, а тут ещё и эти уебаны. — А ничего, просто хотелось узнать, схуяли это какой-то гайдзин возомнил себя самым ахуенным. Может тебе ебальник подправить, чтобы не зазнавался? — выплёвывает второй, типичный представитель янки, со стандартным внешним видом для местных гопников. Но потом его губы растягиваются в дружелюбной улыбке и он, пытаясь выдавить из себя ещё больше пафоса, продолжает, — да ладно тебе, на первый раз прощаем, но имей ввиду, это – Киёмаса, и он хорошенько тебя отмудохает, если такое повторится! Улыбка сама расплывается на лице Яна, демонстрируя две ямочки, а глаза щурятся, становятся похожими на лисьи и слова сами слетают с губ: — Окей, Киёмаса, но ты тоже имей ввиду, что если подойдёшь ко мне с подобными доёбами, да и если просто попадешь в поле моего зрения, получишь в несколько раз сильнее чем сейчас. Закончив говорить, Янис сжимает руку в кулак и наотмашь бьёт Киёмасе в нос, и, пока тот, проехавшись по асфальту, пытается встать на ноги, бьёт ещё раз, но уже его дружку в лицо, чувствуя, что явно выбил ему не меньше двух зубов. Посмотрев на это жалкое зрелище, Венский, довольный собой, уходит. По дороге домой, Соня пишет, что встречать её не надо, ведь её проведут. Классно конечно, но чем теперь заняться? Как время убить? Оставаться дома уже не хочется от слова совсем. Потому что домой вернулся Женька, его младший брат. Младший брат, с глазами матери, что смотрят в душу, что обвиняют в слабости и в том идиотском поступке. Брат, у которого из-за трусости и бессилия Яниса теперь навсегда останется шрам, пересекающий всю левую щеку. А что Янис? Янис просто ебаный слабак, который не может посмотреть в родные глаза, смелости ему не хватает. И вот, решив просто прогуляться, он начинает сборы. Обычные черные шорты, потому что париться в штанах Ян не собирается, белая майка, высокие белые носки, сумка через плечо, в которой лежат пара купюр и всякое по мелочи. На самом деле повезло, что у сумки дохера карманов, иначе распихать всё, что Янису кажется необходимым было бы невозможно. Деньги, телефон, наушники, жвачки, ключи, какие-то женские духи (ну очень приятно они пахнут, нельзя было их не оставить), гигиеничка Лизы, о которой она смело может забыть, потому что губы у неё в намного лучшем состоянии, чем у младшего брата, да пачка сигарет с зажигалкой. Надев на голову кепку и обувшись в массивные кроссовки, белокурый уже выбегает из квартиры в подъезд, толкает тяжелую железную дверь и подставляет лицо душному воздуху, согреваясь. Бродить по незнакомому городу, это конечно интересно, но блять что делать, если ты заблудился как маленький ребенок. На самом деле не такой уж город и незнакомый, но, вообще-то Токио большой, а помнит Ян только какие-то отдельные части города, где он успел побывать ещё в детстве, когда они с Женей и Соней ездили на каникулы к Андрею (родному брату отца), тёте Аямэ (жене Андрея) и к двоюродным брату с сестрой. Вот, Саша с Лизой в роли старших и водили их по Токио. И если Лиза брала их с собой на прогулки с подругами, хвастаясь тем, что она сама является хафу, так ещё и младшие у неё ну очень красивые иностранцы! А вот с Сашей они частенько засиживались в аркадах. А ещё Сашка часто брал Яна, как самого старшего из младших, с собой, погулять в компании его друзей, таких же крутых 12-летних хулиганов. Да, эти частые поездки на каникулы отпечатались в памяти Яниса, как отпечатались уроки японского от Андрея и Аямэ, но почему-то, блять, нихуя не отпечатались воспоминания о улицах Токио, на которых белобрысый провёл добрую часть детства. Отсутствие хоть малейшего понятия куда ему надо идти, злило Венского всё сильнее и сильнее, кровь итак кипела из-за душного воздуха, а теперь прямо бурлит. Плюнув на это всё Янис решает просто зайти в ближайший магазин, купить чего-нибудь пожевать, да пойти посидеть где-нибудь до заката, а там уже можно и Саше позвонить, и домой пойти в компании совершеннолетнего мужчины, ведь старшему уже 21 год! Вот, забежав в ближайший магазинчик Янис, купив фруктовый лёд Гари Гари-кун и газировки sangaria со вкусом винограда, идёт в сторону набережной, на которую случайно набрёл. Нет, а что? Место красивое, да и Венскому с детства нравилось смотреть на воду, уходя в свои мысли. Сидя на траве, кусая мороженое и думая о всяком, Ян уже тянется открыть баночку газировки, чтобы запить цитрусовый лёд, как где-то сбоку раздаётся голос. — Эй, ты купил последнюю виноградную сангарию! Дай мне её у тебя выкупить! Пожалуйста. И черные глаза уставились прямо в душу, в ожидании ответа. Немного помолчав, отходя от шока, Ян удивлялся. Ему казалось, что все японцы вежливые ребята, которые извиняются по поводу и без. А тут на тебе, ни здрасьте, ни до свидания. — Э-э... Прости, чувак, но я кроме виноградной никакую не пью. Извини. — Ну пожалуйста! Хочешь, сверху ещё доплачу? — Бля, давай просто напополам выпьем? Я знаю, у вас тут наверное так не принято, личные границы, все дела, но ты тоже меня пойми, я не хочу отдавать тебе целую банку газировки, тем более последнюю с тем вкусом, который я люблю. На самом деле, Майки спокойно подрался бы за неё, отобрал, но, как назло, недавно он поспорил с Эммой, что неделю будет вести себя нормально, не устраивать драк, конфликтов и вести себя как нормальный человек. С каких пор он вообще перестал попадать под параметр "нормальный"? Подумаешь, пиздит смельчаков, купивших последнюю упаковку дораяки, тайяки или ещё чего, что ну очень нравится Непобедимому Майки. Поэтому, недолго думая, он соглашается. И вот теперь сидят они вдвоём, пьют виноградную сангарию и смотрят в воду, где отражается начинающее заходить за горизонт солнце. Только сейчас Ян обратил внимание на того, кто пьет с ним из одной баночки. Невысокий парень, с блондинистыми волосами, что по длине были как у него самого, только сверху они были собраны в хвостик. Черные глаза, такие бездонные и необычные, красивое лицо, с тонкими, изящными чертами. Ещё Янис не мог не заметить, что у этого японца очень приятный голос, хоть он возможно и принадлежит к течению янки, манера говорить у него другая, более приятная слуху. — Кстати можешь звать меня Майки. — А? — Говорю, что можешь звать меня Майки. Ну, вообще-то я Сано Манджиро, но лучше зови Майки. Меня все знают под этим именем. — А-а, ясно. Янис Венский. — Понял! Ты тот самый Джанису. О тебе много слухов ходит. А я думаю, внешность у тебя больно необычная и слишком знакомая. — Знакомая? — Ага, сейчас многие только и говорят о высоком иностранце с веснушками и светлыми длинными волосами, который взял под свою власть янки из школы неподалёку, хотя перешёл в неё только в начале месяца. — А ты, значит, тот самый Непобедимый Майки, который создал группировку в Шибуе? Токийская Свастика вроде, нет? — Ага, она самая! Не хочешь вступить? Мне кажется, что мы с тобой поладим. — Извини, не особо интересуюсь этим. Мне больше по душе байкерские группировки, которые были во времена моего старшего брата, а не это позерство. — Мой старший брат был главой группировки в те времена, о которых ты говоришь. Я хочу сделать босодзоку такими популярными как и тогда. — Да, было бы круто. — Ты кстати откуда? Из какой страны? — Я из Беларуси. — О, у моего брата был друг, он и его младшая сестра хафу, мать японка, а отец из Беларуси. — Ха-ха, а этого друга случайно не Саша зовут? А его сестру Лиза? — Ага. Твои друзья? — Не, мои брат и сестра. — Правда? Но ты не похож на хафу. — Мы двоюродные. — Они крутые. — Да, я тоже так думаю. В молчании они продолжили смотреть на воду, которая отражала уже темное небо, без проблеска света. Воздух всё такой же тёплый, без намека на ветерок, и, похоже, Яну эта погода начинает нравиться, такая спокойная и приятная. И этот Майки. Его глаза, такие же глаза, как и у одного из друзей брата. Как у того, кто был ему ближе остальных, кто был для него так же важен как и сам Саша. Эту тишину прервала трель телефона. Это Лиза звонит. Посмотрев на экран раскладушки, Янис всё-таки берет трубку. — Алло? — Алё, ты где шляешься? Быстрее возвращайся домой, не хватало ещё забирать тебя из ментовки, за несоблюдение комендантского часа. — Да-а. Тут дело вот в чём. Я немного заблудился, вот. Я сейчас на какой-то набережной. Вроде недалеко от дома, только не знаю где именно. — Ты слышишь? Сейчас пойдешь его забирать. Остается только догадываться кого на поиски Яна отправят. В принципе без разницы, никто никогда на него особо и не злился. Просто немного неловко будет, всё-таки ему не пять лет, а он, идиот, заблудился. — Саша уже выходит, не уходи никуда. — Окей, пока. — До встречи. Скосив взгляд в сторону, Ян замечает, что Манджиро лежит, закрыв глаза. Заснул что-ли? — Спишь? Спит. Ну, Янис же не бессовестное чмо, спящего человека ночью одного не оставит. Поднявшись на ноги, Венский подходит к знакомому и, присев на корточки, начинает трясти того за плечо. — Эй, Манджиро, просыпайся. — М-м? — даже глаза не открыл, пиздец, Янису его что, на своем горбу тащить? Да и куда тащить? — Просыпайся, я уже уходить собираюсь, — потряс сильнее, держа уже за оба плеча. Только бы голова не слетела, а то болтается в такт тому, как Ян дергает его за плечи, — Вставай давай! — Тц, ладно. И чего ты пристал? — Потому что я уже ухожу, а оставлять спящего человека одного на улице, это такое себе. — Как мило, теперь мы точно обязаны стать друзьями! — Э-э, ладно? — Точно, ты теперь мой дружбан, Джан-чан! — Ха-а!? Джан-чан?! Ты издеваешься? — Да ни в жизнь! — Ладно, пошли уже. Схватившись за протянутую руку, Майки встаёт. Честно говоря, Ян вообще не почувствовал, как помог ему подняться, Манджиро вообще ест? И говоря откровенно, Венскому до слёз в глазах смешно с их с Майки разницы в росте. Сано еле доставал ему до груди макушкой, выглядит это конечно забавно, ведь Соня, которой 12 лет оказалась одного роста с тем самым Непобедимым Майки. — Я кстати через сон слышал, как ты говорил по телефону. Вот я думаю, это мой мозг вырубился или ты говорил на своём родном языке? Я ни слова не понял! — Я говорил на русском. — У вас такой странный язык, ты будто бы демона вызывал! Я, конечно, слышал раньше, в детстве, как твой брат говорил на русском, но этот язык всегда кажется таким странным. — Для меня японский тоже очень-очень странный. Нет, серьёзно, вы даже не можете моё имя нормально произнести, про фамилию вообще молчу. — Да ладно, не обижайся, Джан-чан. — Да хватит так меня называть! Эта клоунада так и продолжалась бы, если бы Саша не подал голос. — Янка! Ахуеть можно, куда тебя занесло вообще. О, привет, Манджиро. — Привет, давно не виделись. — Ладно, Янка, пошли домой. Пока-пока, Манджи. — Пока. Джан-чан, скоро встретимся! — Ага, пока, Майки. Шли домой они в тишине. Яркие вывески мелькали то там, то тут, пока братья не свернули во дворы, начиная петлять между подъездами, чтобы наконец зайти в свой. На прохладной лестничной площадке Янис, не желая больше терпеть и сомневаться, всё же спрашивает старшего. — А... Манджиро... Он ведь?..— но подходящие слова застревают в горле, а имя не смеет срываться с языка, спасибо, что Саша понимает его с полуслова, всё-таки он по большей части Яна и вырастил. — Да, он брат Шиничиро. Как ты это понял? — По глазам, они точно такие же. А ещё голоса похожи чем-то. — Знаешь, я не удивлен, что ты запомнил такие мелочи о Шиничиро, вроде его глаз и его голоса, всё-таки, ему очень нравилось нянчиться с тобой, ведь у самого был брат твоего возраста, но я удивлен, что вы с этим самым братом смогли подружиться. В детстве вы не только внешне были почти одинаковыми, только по веснушками и разрезу глаз вас и можно было отличить, но ещё и характеры у вас были одинаковыми, кошмар просто. Два эгоистичных ребенка, которые ссорились по поводу и без. Ты больше общался с Эммой, более спокойной девочкой, которая привыкла к характеру Майки, а иногда тусовался и с Баджи, но с Манджиро вы просто разносили всё, что видели, когда оставались вдвоем. Вы редко общались, поэтому ты наверное его и не помнишь, да и он тебя. Хотя, вы скорее просто решили делать вид, что впервые видите друг друга, кто знает. — Я.. Что-то такое я помню. Но с чего ты взял, что мы закорешились? — По глазам. Таким взглядом Манджиро смотрит только на друзей, да и ты ему зубы выбивать не полез когда он тебя Джан-чан назвал. Хотя я помню, как ты бил каждого, кто делал что-то не так, как тебе нравилось. Даже в девочек чем-нибудь кинуть мог. Проблемный ребенок, — было видно, что Сашка просто шутит, его глаза щурились, так по-лисьи, в них плясали черти, а ещё еле-еле улавливалась грусть по прошлому, когда все были ещё детьми и все было проще, — Ужас просто, плохо я на тебя влиял. — Понятно всё, ясновидящий ты наш. Всё ты видишь, всё запоминаешь. — Лады, Янка, давай в квартиру зайдём уже, мне холодно. В подъезде и правда прохладно, даже Янис уже мурашками покрывается. Зайдя домой, Ян сразу же направился в свою комнату, кое-как стянул с себя одежду и завалился спать, слушая, как мурлычет один из котов, который решил сегодня поспать у него.

***

И вот, сейчас, утром, Яна будит тот самый Сано Манджиро, с которым он вчера познакомился. Пиздец, лучше бы в аркады пошел, а не на эту набережную ебаную.